Глава 371 — Папский меч

Дата выхода оригинала: 23.06.24

Папа Людовико поднялся со своего места и поприветствовал вошедших:

— А вот и вы! Добро пожаловать!

Из всех прибывших его внимание сразу же привлёк к себе принц Альфонсо де Карло.

— Герой Крестового похода на Йесак!

Папа шагнул к Альфонсо и с размаху толкнул его плечом, словно встречал старого боевого товарища.

— Вот уж кого я хотел увидеть во что бы то ни стало, даже если бы остальные не явились вовсе!

Это походило скорее на встречу юноши с другом своего отца, нежели на знакомство наследника престола и человека, стоящего на вершине священной власти. Вдобавок такое приветствие могло глубоко оскорбить остальных присутствующих: папа прямым текстом заявлял, что на них ему вообще-то плевать. Однако это был Людовико, и списать его поведение на простую оговорку было невозможно. Он не бросал слов на ветер, не просчитав последствий.

И в самом деле, гостям из Саламанты всё это показалось оскорбительным. Точнее, старый кардинал Веласко с большим трудом сдерживал гримасу недовольства. А вот стоявший рядом с ним маркиз Вариати, прибывший сюда как официальный представитель страны, лишь слабо улыбнулся. Отчасти это объяснялось тем, что у него вообще не было права оскорбляться. Он не был королём Саламанты и даже не являлся её гражданином. Родом из Этрусского королевства, он был кондотьером, более известным как Железный Вариати. Высокий мужчина с грубыми пепельными волосами уже перешагнул рубеж пятидесятилетия, но благодаря крепкому, натренированному телу выглядел так, словно ему едва перевалило за сорок.

Альфонсо с достоинством ответил на столь бурное приветствие папы:

— Ваше Святейшество. Да будет славен наместник Небесного Отца, отвоевавший тысячелетний город Йесак.

Это была именно та лесть, которую папа жаждал услышать больше всего на свете. Людовико, чья застывшая усмешка до этого казалась восковой, внезапно искренне и широко улыбнулся.

— Что обо мне думают в Йесаке? — не выдержав, спросил он. — Должно быть, они безмерно благодарны за то, что рыцари Небесного Отца заняли земли еретиков и истребили тамошнее зло?

Строго говоря, коренные жители этих земель и были еретиками. Ведь истинные последователи веры Йесака давным-давно были изгнаны из тысячелетнего города и бежали на Центральный континент. И теперь, когда войска папы вторглись на их земли, для местных жителей это означало лишь оккупацию чужаками. Особых поводов для благодарности тут не наблюдалось.

Однако каким бы недалёким ни был Альфонсо, годы, проведённые на поле боя, не прошли для него даром. А если точнее — годы ожесточённой грызни на тактических советах, где он из кожи вон лез, чтобы его людей не отправили на самые опасные участки. Поэтому он инстинктивно чувствовал: папа Людовико относится к этому Крестовому походу абсолютно серьёзно.

— Благодаря решимости Вашего Святейшества жители тысячелетнего города оказались в лоне истинной веры, — произнёс принц.

Услышав столь приторные речи от человека, который, казалось, всегда говорил только правду, Ариадна вытаращила глаза на Альфонсо.

Наблюдая за обменом любезностями между папой и принцем, маркиз Вариати тоже решил вмешаться. Впрочем, принц, похоже, интересовал его куда больше, чем Людовико.

— Ваше Высочество, вести о ваших победах взволновали сердца и моих людей.

— А, так вы и есть тот самый Железный Вариати. — Альфонсо коротко поклонился. — Я много наслышан о вашей громкой славе.

— Для меня огромная честь встретить Альфонсо Каско Неро — героя Крестового похода.

Маркиз Вариати прищурился, но смотрел он не на самого Альфонсо, а на двуручный меч у его пояса.

— Скажите, это Каледвулх?

Альфонсо еле заметно улыбнулся и кивнул. Этот меч был реликвией, и его не стоило лишний раз носить при себе, но принц совершенно не доверял королю Лео III, поэтому и притащил клинок с собой в Треверо.

— Верно.

— Позволите прикоснуться?

Ариадна сочла эту просьбу в высшей степени бестактной, но Альфонсо отстегнул меч и протянул его Вариати, не произнеся ни слова. И вскоре она поняла, почему он так поступил.

Едва оказавшись в руках Вариати, огромный клинок словно потяжелел в тысячу раз и рухнул вниз, с громким лязгом вонзившись в пол. Даже папа Людовико с явным изумлением уставился на священный меч.

— Ого…

Вариати тут же улыбнулся и поспешил извиниться:

— Пресвятые небеса. Прошу меня простить. Реликвия есть реликвия.

Альфонсо забрал меч обратно — по-прежнему не произнеся ни слова.

Тогда Вариати угодливо проговорил:

— Если вам когда-нибудь понадобятся мои услуги, пожалуйста, не постесняйтесь обратиться.

Для него как для кондотьера было крайне важно заводить полезные знакомства со светскими правителями. Альфонсо улыбнулся в ответ, но ничего конкретного не пообещал.

Железный Вариати, безусловно, был важной фигурой. Как-никак, он командовал единственным на континенте отрядом тяжёлой кавалерии, который можно было нанять за деньги. Однако доверять ему было нельзя.

Когда Галлико угрожало границам Этрусского королевства тяжёлой кавалерией из Монпелье, Вариати наотрез отказался от предложения короля Лео III нанять его армию. А какой толк от меча, который нельзя обнажить в тот самый момент, когда он нужнее всего?

Видя, как внимание в зале сосредотачивается на Альфонсо, кардинал Саламанты недовольно вставил слово:

— Вы что же, пытаетесь сейчас сменить нанимателя? Не стоит этого делать.

Этот сварливый беловолосый старик заговорил на древнем раттанском — официальном языке континента. В отличие от остальных, он не был выходцем из Этрусского королевства, но поскольку уже полвека он прослужил при Святом Престоле, то уловил суть их разговора лишь по нескольким знакомым словам.

В данный момент Железный Вариати был нанят королём Саламанты и лишь благодаря этому прибыл в Треверо как представитель страны. Монарх Саламанты, безусловно, заглотил наживку и заинтересовался происходящим здесь. Но всё же он был не настолько бессердечен, чтобы использовать собственных кровных родственников как пушечное мясо. Поэтому он предпочёл отправить того, кому платил деньги.

— Принц Альфонсо и сам прекрасно справится, ему не понадобятся услуги наёмников, — продолжил старый кардинал. — А вам, маркиз, лучше бы сосредоточиться на выполнении вашего контракта с нашим королевством.

На самом деле именно этот старый кардинал был по-настоящему близок к королю, что полностью объясняло его резкое замечание в адрес Вариати.

Однако папа Людовико бесцеремонно вмешался, расхохотавшись:

— А почему бы и нет? Возможно, принц отправится в Четвёртый крестовый поход!

Воодушевившись, он ткнул пальцем в Каледвулх:

— Этот священный меч не должен скучать без дела!

Ариадна с огромным трудом удерживала бесстрастное выражение лица.

Снова отправить его на войну?! Пусть ты и папа, но это уже переходит все границы!

— Ах, а это… — Поскольку разговор затянулся, Людовико решил, наконец, представить Ариадну и её отца. — Мой дорогой кардинал де Маре и его дочь, графиня Ариадна де Маре. Кардинал Веласко, полагаю, вы с де Маре уже знакомы.

Услышав имя «кардинал де Маре», маркиз Вариати повернулся в их сторону. Будучи мужчиной рослым, он оказался на полторы головы выше невысокого, коренастого Симона де Маре. Наёмник одарил его многозначительной усмешкой.

Однако старого кардинала Саламанты больше заботила суть их разговора.

— Но, Ваше Святейшество! Третий крестовый поход лишь недавно завершился, и воины только-только вернулись на Центральный континент. Вы должны дать правителям время заняться внутренними делами своих стран. К тому же из-за чумы в народе сейчас крайне неспокойно.

Настроение папы Людовико резко испортилось. Он посмотрел на кардинала с нескрываемым раздражением, но старик не сдавался и продолжил читать ему нотации всё тем же придирчивым, непреклонным тоном:

— Вы духовный владыка Церкви, но вы также несёте ответственность и за земное благополучие всего Центрального континента! Это искренний совет старого верного слуги, которому и так осталось жить всего несколько лет. Прошу вас, не принимайте мои слова в штыки.

Папа окинул старого кардинала долгим, загадочным взглядом и бросил всего одну фразу:

— Видите ли, Веласко… В этот мир мы все приходим по очереди. А вот покидаем его — как придётся.

На следующий день после этого ужина кардинал Веласко предстал перед церковным судом по обвинению во взяточничестве. К вечеру его казнили.

***

Пока Ариадна знакомилась с новыми людьми в Треверо, Изабелла заводила знакомства в Сан-Карло. И если Ариадна просто расширяла кругозор, то Изабелла познавала горький вкус жизни — так что, в каком-то смысле, её учёба была куда более серьёзной. Проблема заключалась лишь в том, что Изабелла совершенно не желала извлекать из этой горечи никаких уроков.

— Ублюдок! — в ярости рявкнула Изабелла, сорвала с себя накидку и швырнула на пол.

Этого оказалось недостаточно, чтобы выпустить пар, и она принялась остервенело пинать сброшенные вещи.

— Грязный мерзавец!

С недавних пор Изабелла разъезжала по столице в поисках инвесторов, уверяя всех, что начинает своё «дело». Видя, как обычные торговцы сколачивают неплохие деньги на женских безделушках, она решила, что и ей это вполне по плечу.

Проблема заключалась в товаре. Она хотела сбывать в провинцию предметы роскоши из Мавританской империи, но для закупки первой партии ей был нужен стартовый капитал. И поскольку Изабелла была свято уверена в своём безупречном вкусе, сумма требовалась немалая. Принято считать, что в торговле нужно начинать с малого и постепенно расширяться, но она не собиралась связываться с какой-то дешёвой ерундой.

— Если нечего дать — руки не распускай!

По горькой иронии судьбы, единственным по-настоящему ценным активом Изабеллы оставалась она сама. Она рассылала знатным семьям столицы приглашения на встречи, рассчитывая привлечь финансирование. Изабелла считала, что всего лишь предлагает вложиться в её дело, но мужчины, охотно откликавшиеся на её письма, понимали всё несколько иначе.

Маркиз Чапинелли, с которым она сегодня ужинала наедине, облапал её грудь прямо в открытом экипаже, который вёз её к дому Бартолини.

Изабелла вздрогнула и отшатнулась. Изрядно захмелевший маркиз сипло огрызнулся; слова у него заплетались:

— Ишь, как ломаешься. Дорого себя ставишь? Сама же меня позвала, чтобы мы к такому перешли, разве нет?

— Что вы себе позволяете?!

— Твой муженёк разорён до нитки! Как только имущество взыщут, от вашего особняка камня на камне не останется. От титула графа останется одна пустая скорлупа — и куда он с ней сунется?

Изабелла попыталась возразить, что именно поэтому она и хочет зарабатывать сама, но маркиз лишь отмахнулся:

— Бросай эти детские забавы. Сейчас все объединяются в гильдии и давят капиталом. А ты думаешь, что-то выйдет из игры в лавочку, которую устроила какая-то тётка?

— «Тётка»?!

— А кто ещё? Невинная девица? — С раскрасневшимся пьяным лицом он добавил: — Пока по-хорошему прошу — подними юбку и будь послушной. Уж тебя одну я как-нибудь содержать смогу…

Не сдержавшись, Изабелла влепила маркизу Чапинелли звонкую пощёчину.

— Ах ты стерва!..

Маркиз попытался было замахнуться на неё в ответ, но его порыв пресёк мавританский рыцарь — Агосто.

Он не сделал ничего особенного. Агосто лишь чуть шагнул вперёд с подножки экипажа, скрестил руки на груди и уставился на маркиза. Однако рослый мужчина с поблёскивающей обсидиановой кожей выглядел пугающе внушительно. В конце концов, он был гораздо крупнее среднего жителя Этрусского королевства.

Маркиз мгновенно стал смирным, как овечка — точнее, как овечка, которая всё ещё могла огрызаться.

— Ты ещё пожалеешь об этом, наглая тварь!

Однако по части наглости во всём Сан-Карло не было равных именно Изабелле де Контарини.

— Если бы я и стала снимать юбку, то точно не для такой мелкой сошки, как ты! — шагнув вперёд, она ткнула в маркиза пальцем. — Что ты сказал? Меня, саму Изабеллу де Маре, сделать любовницей? Да ты сам — кусок мяса с жалким отростком!

Осыпав маркиза отборной площадной бранью, Изабелла спрыгнула на землю. Маркиз Чапинелли собирался выдать ей что-то в ответ, но, сравнив габариты своего кучера и Агосто, громко фыркнул.

— Тьфу! Едем домой! Вот ведь не повезло!

Выскочив из экипажа, Изабелла выместила гнев на собственной одежде и застыла на месте, тяжело дыша. Ярость всё ещё клокотала в ней.

— Вот, — Агосто поднял её накидку. Он с громким хлопком стряхнул с неё пыль, перекинул через плечо и протянул Изабелле свой собственный плащ.

Изрядно захмелевшая Изабелла приняла его и устремила на мавританского рыцаря затуманенный взгляд.

— А ты меня не бросишь? У меня ведь теперь даже нет денег, чтобы тебе платить.

Он ответил сухим, ровным тоном:

— Ты назвала меня рабом. А рабам жалованья не платят.

Изабелла заливисто рассмеялась, совершенно забыв о приличиях:

— Ах! Точно. Я же тебя купила.

Хотя изначально она наняла его как мечника, а потом просто перестала платить жалованье, Агосто не стал ей возражать. В конце концов, те дукаты, что выдавала Изабелла, были несоизмеримы с ценой его услуг. Иными словами, он был готов оставаться рядом с ней даром.

Кого-то слова Агосто наверняка бы утешили, но Изабеллу, переписавшую в голове собственные воспоминания, они вогнали лишь в большую тоску. На душе была саднящая пустота.

— Надо было и любовь, и друзей покупать так же, как слуг — единовременно! Ха-ха-ха!

Агосто просто стоял рядом, никак не реагируя на её слова. То ли он не придал им значения, то ли не понял, что такое «единовременно».

В этот момент её окликнул грубый мужской голос:

— Эй!

Изабелла резко обернулась. Она закипела от ярости, решив, что к ней клеится очередной никчёмный сброд.

— Ты ещё что за… а?

Увидев лицо мужчины, Изабелла опешила. И причин у неё было несколько.

— Братец?

Человек, который её окликнул, оказался её братом — Ипполито.

— Братец, что у тебя с лицом на этот раз?

Его высокий прямой нос — пожалуй, единственная сносная черта во всей его внешности — был сломан и сросся откровенно криво.