Глава 374 — Станьте королём Галлико

Дата выхода оригинала: 03.07.24

Не только Ариадна не поверила своим ушам. Альфонсо тоже нахмурился: ему показалось, что он ослышался. Но слова прозвучали, и взять их назад было уже невозможно.

Не упуская момента, Альфонсо надавил на собеседника. Этому он научился в Йесаке.

— Иными словами… Вы согласны с моим желанием расторгнуть помолвку с великой герцогиней Лариессой?

Эд довольно долго молча смотрел на него, а затем неожиданно спросил:

— Принц. Насколько сильны ваши амбиции?

Альфонсо уставился на великого герцога, не проронив ни слова. Искусные ораторы и тёртые жизнью политики часто вбрасывают неожиданные темы, чтобы выбить собеседника из колеи и перехватить инициативу в переговорах. Набравшись опыта, Альфонсо понял одну простую вещь: на такие уловки вовсе не обязательно отвечать. Холодный взгляд работает лучше любых слов.

Осознав, что его дешёвый трюк не удался, великий герцог не стал требовать ответа и лишь мягко улыбнулся.

— Впрочем, вы, Ваше Высочество, явно не из тех, в ком кипят амбиции. Будь вы человеком амбициозным, да ещё и с таким мечом… — Эд кивком подбородка указал на Каледвулх, висевший на поясе принца. — Вы бы ни за что не уступили престол Йесака великому герцогу Ольденбургу, а вцепились бы в него мёртвой хваткой.

— Я просто разделяю то, что могу защитить, и то, чего не могу, — спокойно отозвался Альфонсо, хотя и не стал скрывать своего недовольства. — Задавать вопросы о чужих амбициях — глупо. Стремление к власти, если оно соответствует возможностям человека, может обернуться великим достижением, а не пустой алчностью. Но если амбиции выходят за грани разумного, даже при благих намерениях такой правитель станет лишь проклятием для своей семьи, своих людей и своей страны. Йесак — это одинокий остров в океане еретиков. Захватить его можно, но вот удержать будет дьявольски тяжело.

— Ого? Учитывая, что вы отдали войне целых четыре года, я ожидал, что вы относитесь к Крестовому походу с куда большим рвением.

Альфонсо вконец рассердился и молча сверлил великого герцога яростным взглядом. Принц участвовал в Третьем крестовом походе вовсе не по собственной воле, и Эд приложил немало усилий, чтобы заставить его туда отправиться. Этот человек прекрасно обо всём знал, но откровенно насмехался над ним — неудивительно, что во взгляде Альфонсо не было ни капли дружелюбия.

— Прошу прощения. Кажется, я сказал лишнее, — Эд немедленно отступил. Не будь у него такого чутья, он бы ни за что не выжил в Галлико под властью короля Филиппа IV. — Хорошо. Допустим, вы не амбициозны, а просто прагматичны. Но ведь репутацию священного меча, который «сделает своего владельца императором Центрального континента», тоже нужно оправдывать, не так ли?

Великий герцог улыбнулся.

— Станьте королём Галлико.

Спрятавшаяся в гардеробной Ариадна обеими руками зажала себе рот. Ей казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Любой на её месте отреагировал бы точно так же.

Но сам великий герцог, сделав столь сенсационное заявление, оставался совершенно невозмутимым.

— Человек, который станет во главе Галлико и Этрусского королевства, приблизится к тому, чтобы зваться настоящим императором. Эти два государства станут самой прочной основой для объединения всего Центрального континента.

Ариадна была не единственной, кого шокировали слова великого герцога.

— Вы говорите о государственной измене? — в голосе Альфонсо зазвенел холодный металл. У законного наследника престола не должно было быть даже намёка на подобные мысли.

Эд примирительно поднял руки.

— Боже мой, какая измена? Измена — это когда монарха убивают. Я же говорю лишь о том, как мы будем действовать, когда Его Величество мирно скончается от болезни.

Он постарался придать лицу самое добродушное выражение, но не стал вкладывать в это слишком много усилий. Даже Альфонсо, который не слишком хорошо читал язык тела, прекрасно понял, что под «мирной кончиной» подразумевается отнюдь не смерть от естественных причин.

— А как же король Филипп IV? — спросил Альфонсо.

— Нынешний король, — в словах великого герцога, как и в его тоне, не прозвучало ни капли уважения, — болен. И имя его болезни… — Он выдержал небольшую паузу. — Безумие.

Ариадне показалось, что её изо всей силы ударили по затылку. В её прошлой жизни король Филипп IV был полностью здоров, даже когда на престол взошёл Чезаре, и не собирался так рано покидать историческую сцену.

Альфонсо выжил… И Крестовый поход, который должен был провалиться, увенчался успехом. Наверное, что-то должно было измениться…

Но она и представить себе не могла, что у эффекта бабочки будут такие масштабы.

— Раз уж мы здесь одни, полагаю, мы наконец-то можем поговорить начистоту, — продолжил Эд. — Галлико сейчас в полном беспорядке. Филипп совсем с ума съехал, дворянские фракции грызутся между собой, а кипящая энергия растущей страны брызжет во все стороны, порождая один сплошной диссонанс.

В действительности же Галлико процветало независимо от состояния своего короля. Хотя дела обстояли не так радужно, как в первоначальной истории Ариадны, где чума вообще не затронула это королевство, не было худа без добра.

Из-за Чёрной смерти стоимость рабочей силы резко возросла, и даже в таком аграрном государстве, как Галлико, начали развиваться базовые отрасли промышленности и коммерция. Вспахивать поля вручную стало экономически невыгодно, поэтому здесь начали развивать технологии, облегчающие труд. В долгосрочной перспективе это привело к взрывному росту производительности.

Правда, слепое копирование обходилось куда дешевле творчества. Галликанские ремесленники предпочитали заимствовать передовые новшества у мавританцев, а не изобретать новые земледельческие орудия с нуля. А когда Мавританская империя стала относиться к галликанцам враждебно, те переключили своё внимание на другие страны Центрального континента, заимствуя уже их технологии.

— Сейчас наша страна может вырваться далеко вперёд, если ей только немного помочь.

Галлико, благодаря своим плодородным землям, могло похвастаться колоссальной сельскохозяйственной мощью. На валюту, вырученную от экспорта зерна, королевство жадно скупало предметы роскоши, перенимало научные знания и заимствовало культурные достижения со всего континента. На сегодняшний день Галлико было лучшим на Центральном континенте не только в производстве пороха, но и в инженерии.

— Но какой во всём этом толк, если король съехал с катушек? Моя главная работа заключается не в управлении государством, а в том, чтобы не давать Филиппу творить откровенную дичь!

— Дичь?

Это явно указывало на то, что монарх что-то затевал. Но великий герцог не стал вдаваться в подробности и перевёл разговор на здоровье короля.

— Его Величество совершенно не в состоянии править страной. Ночами он плачет и смеётся, а днём несёт бессвязную околесицу. Иногда проблески рассудка возвращаются к нему, но эти периоды становятся всё короче.

Когда к Филиппу ненадолго возвращался рассудок, он требовал привести к нему правоведов и расспрашивал, как идут дела у тех, кому он поручил задание. Король пытался отменить один старый закон и ввести вместо него новые правила. Однако это никак не повысило бы производительность — всё свелось бы лишь к политической грызне и переделу уже имеющихся ресурсов. Это была бессмысленная трата сил государства в то время, когда промышленность остро нуждалась в поддержке.

Каждый раз в такие моменты Эд из кожи вон лез, чтобы отвлечь короля: твердил, что учёные мужи просто ленивы, а отправленные люди пока не дали никаких результатов. Поначалу это срабатывало, но, судя по всему, Филипп в конце концов догадался, что его водят за нос.

В последний раз, когда к нему вернулся рассудок, Филипп схватился за меч и с яростными воплями бросился на великого герцога, крича: «Не лезь не в своё дело, ты никто! Я тебе голову снесу!»

К счастью, успокоительное, прописанное врачом, всё-таки подействовало — хоть и с небольшим запозданием. Король рухнул на мраморный пол лицом вниз и уснул, так и не выпустив из рук меч.

К великому облегчению Эда, периоды просветления у Филиппа случались даже реже, чем он только что описал. Большую часть времени король проводил, обнимая подушку, на которую было напялено старое женское платье. Он то плакал, то смеялся, то бормотал что-то себе под нос. Скрывать такое состояние Филиппа от общественности было той ещё задачкой. В конце концов, он был королём, а значит, его нельзя было просто взять и запереть в подвале.

Всё это было сущим адом для великого герцога.

— Король не женат, и законных наследников у него нет. Его брат, принц Луи, и сестра, принцесса Августа, умерли, так что прямых потомков прежнего короля, способных унаследовать трон, больше не осталось.

На сегодняшний день в самой королевской семье Галлико не осталось никого из близких родственников Филиппа IV. Великий герцог Эд приходился ему троюродным дядей и в теории тоже должен был обладать правом наследования. Однако его дед, проигравший борьбу за престол три поколения назад, откололся от королевской семьи в обмен на сохранение жизни: став великим герцогом Валуа и получив новый титул, он навсегда отказался от каких-либо притязаний на корону династии Бриан.

Впрочем, у короля ещё оставалось несколько кузенов. В их числе — принцесса одного из государств Северного Союза, а также великий герцог королевства Гредо. Принц Альфонсо тоже приходился королю Филиппу двоюродным братом.

— Станьте королём Галлико, — повторил великий герцог.

Однако и во второй раз поверить своим ушам было ничуть не легче. Именно из-за этой просьбы сегодняшняя встреча должна была оставаться тайной, и именно поэтому великий герцог пошёл на всевозможные уступки, лишь бы поговорить с Альфонсо с глазу на глаз.

— У меня нет прав на трон, но фактически именно я управляю государством. Вероятность того, что королём станет человек, которого выберу я, крайне высока, — тон великого герцога незаметно стал очень почтительным. — Давайте заключим союз. Женитесь на моей дочери, Лариессе. Я прекрасно понимаю, что для принца она недостаточно хороша.

Эд коротко вздохнул.

— К чему таиться? Моя дочь сейчас в очень плохом состоянии.

Он не мог вдаваться в подробности. Вместо этого Эд в общих чертах изложил то, что было необходимо для этой «сделки».

— Вероятнее всего, у неё никогда не будет детей. И вряд ли она сможет исполнять обязанности королевы. Но я не прошу от вас многого. Заключите брак с моей дочерью, а сами живите в Этрусском королевстве с той графиней как настоящие муж и жена. А Лариесса останется в Галлико, и я сам буду заботиться о ней до конца её дней.

По этому соглашению великий герцог сохранил бы власть над Галлико. В обмен на отказ от передачи трона кому-то из потомков он хотел обеспечить незыблемость своего положения до конца жизни.

— Брак с Лариессой… станет чем-то вроде печати на нашем договоре. Мне ведь нужна хоть какая-то гарантия моего положения после того, как я сделаю вас королём, не так ли?

Впрочем, здесь всё было не так просто. Родственники королевы традиционно пользовались привилегиями именно потому, что королева жила вместе с монархом. Казнить отца женщины, с которой делишь одну постель, — задача не из лёгких. Никто не мог предсказать, что эта женщина сотворит, пока ты спишь.

У Эда, конечно, было важное преимущество: Галлико отличалось от Этрурии языком и обычаями, а расстояние и горы Периньяк затруднили бы его отстранение от власти. И всё же он не смог бы в полной мере насладиться теми привилегиями, что полагались отцу настоящей супруги короля.

— И у меня есть ещё одна просьба. Трон всё равно перейдёт к детям, которых родит вам та женщина. Но по документам они будут считаться наследниками моего дома и, соответственно, унаследуют Галлико.

Будь у великого герцога ещё одна здоровая дочь, он бы непременно втянул её в эту сделку. Но, к сожалению, у него осталась лишь Лариесса. Он мог бы удочерить какую-нибудь дальнюю родственницу и попытаться выдать её замуж, но, чтобы прийти к соглашению с Альфонсо, Эд решил пойти на крупную уступку.

Слухи о том, что этрусский принц совершенно ослеплён любовью к новоиспечённой графине из Сан-Карло, преодолели горы Периньяк и достигли дворца Монпелье. Великий герцог был уверен, что Альфонсо не сможет отказаться от такого предложения. Ведь он получал и целое королевство, и возможность сохранить свою возлюбленную.

— Пришлите одного из них во дворец Монпелье. Я обеспечу ему лучшее образование в Галлико и воспитаю из него достойного короля как для Галлико, так и для Этрурии.

Заложник. Лишь теперь замысел великого герцога раскрылся во всей полноте.

Однако Альфонсо, не потратив ни секунды на раздумья, заговорил:

— Великий герцог, я…

Эд тут же поднял руку, прерывая его. Услышав лишь это начало, он понял, что принц собирается ответить отказом.

— Вам не нужно отвечать мне прямо сейчас. Мы ведь пробудем в Треверо ещё как минимум десять дней, не так ли?

На самом деле решение не обязательно было принимать даже в эти десять дней. Достаточно было определиться до смерти короля Филиппа. Строго говоря, тот день, когда принц примет решение, и станет днём смерти короля.

— Не спешите. Подумайте как следует. Я изложил всё самое важное. Если пришлёте мне любую записку, написанную красными чернилами, я сочту это согласием.

Великий герцог не сомневался в привлекательности своего предложения. Расширить свои владения, стать императором целого континента — это вечная мечта любого монарха. Быть может, сейчас принц ослеплён любовью и хочет отказаться. Но когда ночью он закроет глаза, очертания бескрайних земель на карте непременно предстанут перед ним.

Разве есть на свете человек, который откажется от такого?

Эд поднялся со своего места и откланялся:

— Я покину вас.

Полы его камзола взметнулись. Обшлага были скроены по этрусской моде.---------------Прим. перев.: красные чернила — отсылка к главе 214.P.S. Заголовки глав этой арки разговаривают друг с другом.