Глава 365 — Столкновение воль

Дата выхода оригинала: 02.06.24

Поражённый таким равнодушием, Чезаре в оцепенении приоткрыл рот. Одержать верх во всём, за что они боролись, а теперь на глазах у толпы бросить это «поговорим»? Решил насладиться триумфом и прилюдно растоптать проигравшего?

Чезаре промолчал. Альфонсо же невозмутимо и уверенно приблизился.

— Герцог Пизано.

Белоснежный скакун изящным аллюром поравнялся с вороным. Словно не замечая ярости хозяина, Леопольдо послушно подстроил шаг под ритм белого соседа.

Конь Альфонсо был примерно на ладонь выше Леопольдо, а сам принц возвышался над братом на полголовы. На лицо Чезаре легла косая тень. Почувствовав инстинктивное давление, он невольно вжал плечи.

— Слышал, ты сам вызвался поехать в Треверо.

Обращение на «ты» прозвучало убийственно буднично. В голосе принца не было и следа напряжения. Это разительно отличалось от состояния Чезаре, который даже не мог решить, как к нему теперь обращаться.

Ярость взяла верх. Чезаре злобно выплюнул:

— Вы пришли поглумиться надо мной, Ваше Высочество?

Уважительное «Вы» сорвалось с губ само собой — Чезаре попросту спасовал. Но уступка в тоне вовсе не означала, что его гнев утих.

— Слышал, вы заручились доверием Его Величества, получили заграничную поездку, а в придачу — сопровождение моей бывшей невесты.

Чезаре намеренно назвал Ариадну именно так. Иначе он бы просто сошёл с ума.

— Решили поиздеваться над тем, что ваша жизнь идеальна, а моя катится в помойку, братец?

— Герцог Чезаре.

Показное «братец» было лишь отчаянной попыткой Чезаре отвоевать хоть каплю превосходства.

Альфонсо тихо вздохнул. Казалось, что он смертельно устал.

— Мир не всегда совпадает с картинкой, которую ты сам себе нарисовал.

Альфонсо прекрасно понимал, о чём сейчас думает Чезаре. Не заметить этого было сложно — тот буквально пылал враждебностью. Наверняка решил, что безгранично любящий Лео III специально оттеснил бастарда, чтобы дать своему законному сыну незаслуженное преимущество.

Разумеется, это было не так. Завидовать чужой жизни, наблюдая за ней лишь со стороны, — бессмысленная трата душевных сил. Того мира, который Чезаре нарисовал в своей голове, попросту не существовало.

— Не перегибай палку.

У Альфонсо не было причин объяснять всё подробнее, да и их отношения к этому не располагали. Но эта неторопливая, размеренная речь показалась Чезаре проявлением ленивого высокомерия, и она лишь плеснула масла в огонь его гнева.

Пронзительно-голубые глаза его полыхнули — словно тот самый горящий лёд, что порой находят в вечной мерзлоте.

— Если вы приехали сюда только ради того, чтобы покрасоваться, я, пожалуй, поеду, — выплюнул Чезаре и, движимый слепой злобой, ядовито добавил: — Какими же бездарными должны быть ваши подчинённые, раз их господину настолько нечем заняться.

Альфонсо прекрасно понимал, что Чезаре просто срывает на нём злость. Эти слова его нисколько не задели. Однако принц подошёл к брату по другой причине. И сказать это нужно было до того, как дрожащий от бешенства Чезаре развернёт коня и умчится прочь.

— Как я уже сказал, до меня дошли слухи, что ты сам вызвался поехать в Треверо.

Чезаре вздёрнул бровь.

— И в чём проблема? — резко бросил он. — Вы в любом случае получили всё, чего хотели. Какое вам теперь дело?!

Альфонсо с этим был не согласен. Его цель была куда значительнее, чем какая-то мелкая возня вокруг должности королевского посланника. Его желание было масштабнее и проще, но он не знал, как именно донести это до Чезаре — поэтому решил пойти в хронологическом порядке, начав с самого насущного.

— В Треверо я собираюсь встретиться с великим герцогом Эдом.

Альфонсо не стал добавлять предостережений вроде «держи это в секрете». С этим человеком подобные слова не имели смысла.

— Я положу конец переговорам о браке с великой герцогиней Лариессой.

Чезаре уставился на Альфонсо. Глаза его расширились от тревоги, зрачки дрогнули, а мир вокруг разом обрёл предельную ясность и тут же потерял всякий смысл.

В его глазах вспыхнули сотни фраз, готовых сорваться с языка, но губы остались плотно сжатыми. Альфонсо отчасти догадывался о его мыслях, но в то же время совершенно не представлял всей картины.

Впрочем, Альфонсо и не собирался давать ему слово.

— А когда с этим будет покончено, я намерен официально сделать Ариадне предложение и обручиться с ней.

Чезаре показалось, что прямо над ухом грянул гром. Но небо было безоблачным, воздух — прозрачным, и никаких громких звуков вокруг не раздавалось. Он огляделся, но до него донёсся лишь невнятный шум толпы, чья-то болтовня и выкрики.

С трудом подбирая слова, Чезаре выдавил из себя единственную фразу, которую смог произнести сквозь стиснутые зубы:

— Его Величество не позволит вам творить всё, что вздумается.

— С этим я разберусь сам, — твёрдо отрезал Альфонсо. — Это не твоя забота.

Чезаре судорожно, до боли, вдохнул, но дыхание всё равно оставалось сбитым. Казалось, воздух вдруг сгустился от влаги настолько, что в нём повисли капли воды.

— Что я хочу сказать… — Альфонсо медленно, тщательно подбирал слова. — Между тобой и Ари всё кончено. Нет никакого смысла маячить рядом с ней.

— С какой стати это тебе решать?! — наконец сорвался Чезаре.

Альфонсо мысленно согласился с ним. Решать это должен был не он, а сама Ариадна. Но её ответ будет точно таким же, как и его. В этом он доверял ей на все сто процентов.

И всё же он не смог удержаться и не предупредить Чезаре.

— Хочу избавить тебя от лишних хлопот.

Это была наглая, абсолютная ложь. На самом деле Альфонсо просто до тошноты ненавидел, что Чезаре де Комо вьётся вокруг Ариадны де Маре.

— Мы поженимся.

— Да по какому праву?! — пронзительно выкрикнул Чезаре.

— Я сделаю так, чтобы это случилось, — размеренно, не повышая голоса, ответил Альфонсо.

Впрочем, меж бровей принца всё же залегла глубокая морщина. Не сводя с Чезаре терпеливого взгляда, он продолжил:

— Она уже не в твоих руках. Отпусти её.

— Не тебе это решать! Я буду делать всё, что пожелаю!

— Ты вызвался поехать в Треверо лишь потому, что чувствовал: нужно попробовать хоть что-то. Разве не так?

Для Альфонсо это был на редкость долгий монолог. Обычно он не был так словоохотлив.

— Ты хотел укрепить свои позиции, собрать сторонников, заслужить признание Его Величества, чтобы, в конце концов, стать достойным её мужем.

Чезаре хотелось заорать: «Не делай поспешных выводов!», но вместо этого он лишь до скрежета стиснул зубы и буравил Альфонсо взглядом.

— Но Ари до тебя нет никакого дела. И это никак не связано с тем, соответствуешь ты её статусу или нет.

Серо-голубые глаза Альфонсо встретились с глазами Чезаре, прозрачными, как вода.

— Твои старания бесполезны. На этом — всё. Прекращай.

Это было всё, что принц хотел сказать Чезаре. Больше им обсуждать было нечего. Альфонсо с силой вдавил шпоры в бока коня, и белоснежный скакун, мягко заржав, ринулся вперёд.

Оставшись в одиночестве посреди расступившейся толпы, Чезаре налитыми кровью глазами сверлил спину Альфонсо. Его взгляд полыхал.

— Да с какой такой стати… — прошипел он.

Возможно, Альфонсо был прав. С тех пор как Чезаре вернулся в столицу, Ариадна держала безупречную дистанцию. Между ними пролегла элегантная граница: она не избегала его в открытую, чтобы не создавать неловкости, но при этом совершенно его не замечала.

— Но святоша Альфонсо даже не догадывается…

В глазах Чезаре мелькнул кровавый отблеск — от напряжения в белках полопались капилляры.

— Есть два способа заполучить женщину.

Первый — заручиться её согласием. Найти взаимопонимание, взяться за руки и вместе идти по одному пути. Второй — куда более простой, традиционный и жестокий.

— Можешь слепо верить в неё сколько угодно…

Но разве останется у Ариадны де Маре выбор, если заточить её в подземелье и оставить висеть на одной-единственной верёвке? А отрубленная голова Альфонсо де Карло, катящаяся по каменному полу, станет идеальной вишенкой на торте.

Искажённый образ мира в сознании Чезаре продолжал стремительно разрастаться, принимая всё более уродливые формы.

***

Самоуправляемый город Унисола — это подлинное сокровище, где подданные Этрусского королевства своим мастерством создают диковинные предметы искусства, роскошные корабли и передовые навигационные приборы. И дабы отныне ценить вас ещё больше, я объявляю Унисолу особой территорией, подчиняющейся мне одному.Отныне и впредь Унисола получает статус вольного города.

— Какого дьявола?! Что за несусветный бред!

С оглушительным звоном и грохотом разъярённый маркиз Гуальтьери крушил всё, что попадалось ему под руку. Его жена, дворецкий и все слуги дрожали от страха, не смея даже подойти к хозяину.

— Какая мразь вообще посмела сунуться к королю с таким предложением?!

Маркиз и в страшном сне не мог представить, что за всем этим стоял принц Альфонсо.

— Немедленно… немедленно притащить сюда этого ублюдка Кастильоне!

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство!

Бывший вассал маркиза, барон Кастильоне, стал кем-то вроде предводителя столичных купцов и держался с вызывающей гордостью. А с тех пор, как барон породнился с торговым домом «Боканегро», купечество прекратило распри и сплотилось воедино. Последователей у него прибавилось, и теперь он приобрёл в столице немалый вес.

Маркиз рассчитывал, что стоит как следует взять Кастильоне за шкирку — и он мигом выложит, чьих рук это дело. Но вышло иначе: вскоре посланец вернулся с пустыми руками.

— Где этот урод?! Какого чёрта ты притащился один?!

— П-прошу простить меня, Ваше Сиятельство…

Посланец низко опустил голову, не смея даже поднять глаз на маркиза. Там явно произошло нечто серьёзное, но доложить об этом мужчина не решался.

Не совладав с собственным нравом, маркиз взревел:

— Что там стряслось?! Докладывай всё как есть!

Посланец не мог выдавить ни слова и лишь боязливо косился на хозяина. Но чем больше он мялся, тем сильнее распалялось упрямство маркиза.

— Слово в слово повтори, что сказал этот ублюдок! Ничего не утаивай!

— Но, Ваше Сиятельство…

— Немедленно!

Осознав, что без ответа его отсюда не выпустят, посланец крепко зажмурился, сглотнул и выпалил:

— Он сказал: «Гуальтьери, тупой ублюдок, ты всё ещё думаешь, что я твой вассал?!»

Маркиз почувствовал, как по горлу к самому затылку обжигающей волной поднимается жар.

— У-ух!..

Схватившись за голову, он завалился навзничь. Мощная пульсация в сосудах совершенно не вязалась с тем, как из его рук стремительно уходила сила.

В комнату в ужасе вбежала маркиза:

— Дорогой!

Остальные приближённые в панике заметались.

— Ваше Сиятельство!

— Господин маркиз!

— Врача! Зовите врача! — истошно закричала жена.

Но даже сейчас гнев маркиза не утихал. Он истошно вопил во всю глотку:

— А-а-а! А-а-а! А-а-а-ах!

Впервые за свои сорок с лишним лет он готов был лопнуть от ярости.-------------Прим. перев.: в главе 360 мы писали, что Унисола — собирательный образ города венецианского типа, и что прообразом Унисолы, вероятнее всего, стала Кьоджа, поскольку Венеция в лоре мира уже есть — это Республика Порто. Но всё-таки Унисола — это гибридная отсылка к нескольким городам. Будем считать, что в лоре у нас есть две Венеции: одна более политическая — Порто, республика с Советом Семи, торговым могуществом, логистикой и контактом с общиной ремусианцев-ростовщиков, а другая гибридная, хозяйственная — Унисола, вольный город с Советом Семи, купеческой верхушкой, судостроением, навигационными инструментами и предметами искусства. При этом география у неё от Кьоджи, а модель добавленной стоимости и технологий, позволяющих спрятать гигантскую прибыль, — от Флоренции.