Глава 369 — Наместник
Дата выхода оригинала: 16.06.24
Манфреди устало добрёл до замка мелкого феодала, предоставившего ночлег процессии. Отыскав принца Альфонсо, занявшего самые просторные покои, рыцарь отсалютовал ему.
— Ваше Высочество, Манфреди прибыл!
Альфонсо как раз закончил ужинать. Отослав всех своих людей, он пил чай с Ариадной. Принц был занят тем, что чистил Каледвулх, и сухо ответил, даже не подняв глаз на вошедшего:
— Манфреди, ты задержался дольше, чем я думал.
— Пришлось всё делать на совесть, — ответил тот.
Он мельком огляделся, чтобы убедиться, что поблизости нет ни хозяина замка, ни кого-либо ещё из посторонних. Затем с глухим стуком бросил на столик письмо. Вид у него был измученный. Свой доклад Манфреди адресовал не принцу Альфонсо, который всё равно не знал всех обстоятельств дела, а сидевшей рядом с ним Ариадне:
— Вы были правы, Ваше Сиятельство. Синьорина Беделия так и не получила моего письма.
***
Манфреди, ввалившийся в особняк при полном параде и в доспехах, едва не был избит самим графом Ринальди — тот имел обыкновение нападать с мечом на всякого, кто пришёлся ему не по нраву.
Отскочив, Манфреди поспешно стянул шлем. Попасть внутрь ему удалось лишь после долгих уговоров и объяснений, что он прибыл по прямому приказу принца, чтобы задать синьорине Беделии один-единственный вопрос.
Сама Беделия, унаследовавшая воинственный нрав отца, тоже ринулась в атаку на бывшего жениха. Стоило Манфреди переступить порог гостиной, как она снова попыталась залепить ему пощёчину. К счастью, памятуя о том, насколько болезненна была их прошлая встреча, Манфреди был начеку и вовремя ушёл от удара. Он по-солдатски отпрыгнул назад.
— Говоришь, что я получила письмо?! Ах ты лжец! — бушевала Беделия. — Можешь заливаться сладкими речами сколько угодно, но враньё от этого правдой не станет! Пусти! Да тебя отдубасить мало!
Она и слушать не желала никаких оправданий.
После отъезда из особняка де Маре Манфреди не был готов сразу заявиться к Ринальди, поэтому сначала заскочил к родителям и прихватил с собой то самое письмо во вскрытом конверте. Как оказалось, это был невероятно мудрый шаг.
Увидев истрепавшийся старый конверт, Беделия, до этого упрямо стоявшая на своём, вдруг потеряла дар речи. Она молча прочитала послание. Текст был вполне в духе Манфреди — такой же пустой и легкомысленный. Но один абзац привлёк всё её внимание.
Эта бескрайняя пустыня — поистине изнурительная, тяжкая и скучная земля. И даже смею сказать «безнадёжная». Когда я думаю о том, что завтра, едва открыв глаза, я снова увижу пыль и язычников, меня охватывает скорбь: отчего же Господь не забрал меня сегодня?..В такие минуты я думаю о вас, синьорина Беделия. О наших с вами разговорах, о жизни, что мы обсуждали. О том, как после этого похода я получу земли, и мы сможем обеспечить будущее нашему ребёнку. И знаете, это будущее может оказаться не таким уж далёким. Правда же? Ведь вы — единственная причина, по которой я сегодня живу и дышу.
Беделия, сжимавшая письмо обеими руками, внезапно расплакалась.
***
Молодой человек, принявший вызов вместо больного, сидел у его ложа.
— Как видите, он не в том состоянии, чтобы ехать, — мягко сказал он посланнику Святого Престола. — Аббат Аверлуче…
Любому было ясно, что старец вот-вот предстанет перед Небесным Отцом. Однако гонец из Треверо оставался непреклонен.
— Святой Престол велел передать: если не явитесь по вызову, готовьтесь к отлучению.
Мужчина в скромной робе промолчал. То, что ему хотелось сказать в этот момент — «И какой в этом смысл, если он вот-вот умрёт?» — было совершенно неприемлемо для служителя Церкви.
— Отец приор! — вдруг вскрикнул от испуга монах, крепко державший умиравшего за руку. — Настоятель! Наш настоятель!
Молодой человек поднёс руку к носу старика. А затем медленно кивнул:
— Он отошёл.
Прозрачно-белой рукой он сотворил крестное знамение.
— Да направит Небесный Отец душу почившего отца настоятеля и приведёт её в Благословенные земли.
— Аминь.
— Аминь.
Все присутствующие вслед за ним перекрестились. Гонец из Треверо тоже, хоть и с несколько растерянным видом, осенил себя крёстным знамением и склонил голову.
Братия монастыря Аверлуче поспешно накрыла лицо усопшего погребальным покровом и осторожно перенесла тело в заранее приготовленный гроб.
Только тогда молодой человек вновь обратился к представителю Святого Престола:
— Полагаю, теперь ни у кого не осталось сомнений, что аббат не сможет откликнуться на ваш вызов в Треверо? Нам нужно готовиться к похоронам, так что будьте так добры — возвращайтесь.
Однако даже смерть аббата не могла защитить их от прямого вызова Святого Престола.
— Я прибыл по приказу Его Святейшества с требованием, чтобы тот, кто управляет монастырём Аверлуче, немедленно явился в Треверо!
Если вызов кардинала ещё можно было попытаться как-то замять, то приказ папы, обладавшего властью отлучать от церкви, игнорировать было невозможно.
Посланник окинул собеседника надменным взглядом.
— И не имеет значения, что это может оказаться такой молокосос, как ты.
На самом деле гораздо лучше иметь дело с неопытным юнцом, а не с хитрым старым лисом.
— Если же представитель монастыря не явится, отлучению подвергнется вся обитель.
При слове «отлучение» братия, готовившая тело отца настоятеля к погребению, вздрогнула. Всех объяла смутная тревога.
Приор произнёс всё тем же ровным голосом:
— Иными словами, главное, чтобы прибыл представитель?
— Да.
— Тогда поеду я.
Молодые монахи, испуганно загомонив, повисли на нём.
— Отец приор!
— Вы не обязаны делать это ради нас!
— А-а если они причинят вам зло?!
Увидев это, посланник Святого Престола, словно усомнившись в полномочиях собеседника, высокомерно бросил:
— И кто ты вообще такой?
— Я заместитель аббата монастыря Аверлуче.
— Имя! Я спрашиваю твоё имя.
Молодой человек откинул капюшон своей скромной робы, обнажив прозрачно-белую кожу и серебристые волосы — они мягко замерцали в тусклом свете свечей.
— Приор Рафаэль де Бальтазар, заместитель аббата монастыря Аверлуче.
***
Путь в Треверо для Альфонсо, Ариадны и их свиты был практически идеальным, если не считать жары позднего лета. Но вокруг было слишком уж много посторонних, так что Ариадна проводила больше времени, путешествуя вместе с кардиналом в карете семьи де Маре.
— Сорняки вырывают с корнем, — жёстко ответил кардинал, когда Ариадна вскользь упомянула проблему с Карузо, сделав вид, будто речь идёт о делах друга.
— Даже если в этой драке не победить?
Кардинал поднял на неё зелёные глаза — в точности такие же, как у самой Ариадны.
— И что, так всю жизнь и лежать, распластавшись?
Ариадна вздрогнула от отцовского взгляда.
— Если ты слаб, лучшее решение — затаиться. Но драка ведь уже началась?
— Да.
— Значит, дерись изо всех сил и вцепись в них зубами. Будешь сидеть смирно — останешься и без супа, и без хлеба. Даже если ты крыса, бросающаяся на кота, ты должна предельно ясно показать, насколько остры твои клыки. Только тогда они не нападут снова.
Кардинал де Маре определённо стал относиться к Ариадне иначе.
— Все важные семейные документы лежат в тайном сейфе в моём кабинете, — вдруг сказал он.
— В кабинете есть тайный сейф? — Она слышала об этом впервые.
— Пол под моим столом немного отличается — его часть открывается как люк, вниз ведёт лестница. Я распорядился сделать этот тайник ещё при строительстве.
Подумав, он добавил:
— Поэтому центральная лестница в нашем доме выше, чем в других особняках. Нужно было заложить необходимую высоту этажа.
Ариадна уставилась на отца, широко распахнув глаза.
— Я… даже не подозревала.
— Вот и хорошо, — кивнул кардинал.
Когда строился этот особняк, Симон де Маре был всего лишь епископом, недавно прибывшим в столицу. У него не было ни власти, ни возможности устранить всех наёмных рабочих или покалечить архитектора. По сути, он полагался на удачу в том, что тайник не будет обнаружен. И раз уж даже его сообразительная дочь о нём не знала, значит, план удался.
— Внутри лежат долговые расписки по выданным мной займам, и…
Там же лежали доказательства того, как граф Чезаре де Комо «стал» Чезаре де Карло, сыном несуществующего младшего брата короля.
Кардинал де Маре был человеком весьма дотошным. У него была привычка каждый год откладывать часть купленных пергаментных свитков, оставляя их нетронутыми. Самая большая проблема при подделке документов заключалась в том, что свежий пергамент отличался по цвету, и фальшивка бросалась в глаза. Чтобы обойти это, он ежегодно закупал точно такой же пергамент, какой использовался в Святом Престоле, и складывал его в тайник.
— И, хм, другие мелочи. Откроешь потом, когда меня не станет.
В своё время, когда пришлось фабриковать личность герцога Пизано, король Лео III пришёл в восторг от предусмотрительности кардинала. Он хвалил его, называя лучшим умом в Сан-Карло, и клялся, что никто и никогда не докопается до правды. Новое свидетельство о рождении фиктивного королевского брата было идеальным. Запись о рождении Чезаре, хранившаяся в подземном архиве Великой капеллы, соседствовала на одном листе с именами других людей, поэтому её нельзя было заменить целиком. Вместо этого кардинал аккуратно срезал тончайший верхний слой пергамента и ювелирно вписал поверх старого текста имя нового отца.
Однако этот самый срезанный фрагмент с подлинной записью о рождении Чезаре до сих пор лежал в сейфе кардинала. Настоящая пороховая бочка.
— Но чтобы его открыть, тебе понадобится это…
Кардинал достал из-за пазухи половинку ключа и протянул её Ариадне. Оригинал он пока оставил у себя, а ей передал запасную часть — на случай, если его внезапно арестуют и у него уже не будет возможности ничего ей передать.
Ариадна внимательно осмотрела ключ, сделанный из меди. Судя по пазам на продольном срезе, две половинки нужно было соединить вместе, чтобы повернуть замок. Ключом давно не пользовались — он уже покрылся синеватой патиной.
— Об остальном спросишь у дворецкого после моей смерти.
Ариадна открыла было рот, чтобы ответить, как карета с грохотом дёрнулась и остановилась. Девушка отдёрнула шторку и выглянула в окно.
— Треверо, — спокойно произнёс кардинал.
Перед её глазами выросла величественная золотистая крепостная стена, а за ней — ещё более высокий шпиль. Ариадна впервые в жизни видела нечто столь грандиозное. В Сан-Карло идеалом архитектуры считалась свободная застройка, плавно спускающаяся по холмам. Из-за этого здешние стены и башни казались выше любого здания в её родном городе.
На самом верху шпиля возвышался огромный крест с распятым на нём Гоном из Йесака. Отлитая из золота фигура милосердно взирала сверху вниз на прибывших. От волнения у Ариадны перехватило дыхание.
Так вот ты какой… Треверо!
Золотой город, в котором всем правит папа — наместник Небесного Отца на земле.