Глава 368 — Отцовское сердце

Дата выхода оригинала: 12.06.24

Кардинал де Маре продолжил тихо и неторопливо:

— Я понимаю, что прошу о многом, и мне жаль.

Альфонсо промолчал.

— Даже если меня отлучат, вычеркнут моё имя из всех архивов, а моё ещё живое тело будет блуждать по улицам в ожидании смерти… даже если каждый начнёт бросать камни в тех, в чьих жилах течёт кровь де Маре… я знаю, что для вас, Ваше Высочество, не составит никакого труда взять мою дочь под крыло и обеспечить её безопасность.

Голос кардинала звучал ровно, но взгляд горел.

— Вот только моя дочь не из тех, кто удовольствуется подобным. Уверен, вы понимаете, о чём я.

Ариадна не желала быть просто любовницей. Если бы её цели были столь ничтожны, она бы давно их достигла и перевыполнила. По правде говоря, теперь её не интересовал и статус сам по себе. Если бы она хотела просто стать королевской супругой, то уже стала бы женой Лео III.

Она хотела занять законное место рядом с достойным мужчиной. И, по мнению Альфонсо, она была той самой женщиной, что идеально подходила для этой роли — утончённой, цельной и масштабно мыслящей.

— Я прекрасно понимаю, о чём вы, — уверенно произнёс Альфонсо. — Я надёжно защищу Ари.

«Надёжно защищу» — это ещё слабо сказано. Целью его поездки в Треверо было увенчать её голову короной, которой она достойна.

— И её место будет прямо рядом со мной — она станет супругой принца. Так что об этом, Ваше Высокопреосвященство, можете не беспокоиться.

На лице кардинала мелькнула улыбка облегчения — должно быть, от мысли, что Ариадна в надёжных руках. Чего он не мог предвидеть, так это того, что его дочь сама способна стать чьими-то крыльями. Кардинал де Маре искренне верил, что в их семье на такую роль способен только он один.

— У старика перед вами есть ещё одна просьба, — произнёс кардинал.

— Слушаю вас.

— Если у вас родится второй ребёнок… Я бы хотел, чтобы он унаследовал титул графа де Маре, а наш род всё-таки продолжил существовать.

Альфонсо от неожиданности широко распахнул глаза. Если Ариадна выйдет за него замуж и родит ребёнка, этот ребёнок станет членом королевской семьи де Карло. Принц, который с готовностью согласился на невероятно сложную просьбу — взять в жёны дочь отлучённого кардинала, — при этих словах буквально потерял дар речи. И вовсе не потому, что подобная уступка могла нанести удар по репутации королевского дома. Ничего подобного.

Двое?..

Он вообще не был уверен, что завести двоих детей можно просто по желанию.

Ари родит… двоих? Она вообще согласится на это?

Взгляд будущего зятя дрогнул. Кардинал истолковал это по-своему и решил, что перегнул палку с требованиями. Старый лис тут же отступил на шаг.

— Ах, когда я говорю о сохранении рода, я, разумеется, не имею в виду, что ребёнку придётся сменить фамилию на де Маре или лишиться прав наследования в доме де Карло. Я лишь мечтаю, чтобы наша линия не оборвалась, а имя де Маре не затерялось в череде поколений королевской семьи. Пожалуйста, не поймите меня превратно.

Изначально он, конечно, имел в виду именно это: и независимый титул, и фамилию де Маре вместо де Карло, но был готов пойти на компромисс.

Широко улыбаясь, кардинал продолжал давить на принца. Наконец тот с трудом произнёс:

— Я… обсужу это с Ари.

Всё равно ничего другого ему не оставалось.

***

Манфреди, который ещё недавно с шумом хвастался кардиналу де Маре, что на него можно во всём положиться, теперь лишь растерянно хлопал глазами. Как только они с Николо заговорили о том, как лучше переупаковать и распределить припасы, от его уверенности не осталось и следа.

В Йесаке должность адъютанта занимал Элько, а теперь всеми хозяйственными хлопотами ведал Бернардино. У Манфреди же не было ни малейшей склонности к бумажной и организационной работе. По своей натуре он был из тех, кому проще схватить меч и носиться туда-сюда, выполняя чужие приказы.

Опытный Николо легко сожрал беднягу Манфреди. Стоило дворецкому пустить в ход уговоры и мягкую лесть, как всё закончилось тем, что вся утомительная работа легла на плечи рыцаря.

Но как бы там ни было, поручение принца можно было считать выполненным. Наконец переведя дух, Манфреди повернулся к Ариадне, которая ждала позади, и принялся сокрушаться:

— Ох! От такого и впрямь голова кругом идёт. Если даже собираться в дорогу так тяжело, как они вообще управляются со снабжением в походе?

— Но разве вы не справлялись там, в Йесаке? — спросила Ариадна.

— Да где уж! Я был просто ужасен. Спасало только то, что остальные были ничуть не лучше, так что на общем фоне я особо не выделялся.

Манфреди с воодушевлением принялся травить байки о своих подвигах. Оказавшись в компании высокопоставленных особ, он всегда начинал чуть ли не подпрыгивать, а уж когда его слушала такая красивая и знатная дама, как графиня Ариадна де Маре, — тут его и вовсе было не остановить.

— Да не только мы там портачили. Эти напыщенные типы из Республики Порто тоже были хороши.

— Почему? Неужто заплесневелый хлеб раздавали?

— Ну, хлеб с плесенью — это дело обычное.

Что ж, если придётся раздавать гнилой хлеб, мы сможем начать с Манфреди?

Даже не догадываясь о мыслях Ариадны, Манфреди, по-прежнему важничая, завёл рассказ о том, как Республика Порто ошиблась с письмами.

— Эти типы то и дело бахвалились: мол, они управляют линиями снабжения без единой накладки! Но знаете, как оно вышло на деле… Ведь помолвку со мной расторгли как раз потому, что я якобы не прислал ни одного письма.

— Ох. Мне очень жаль, что у вас так вышло с синьориной Беделией.

— Уф… Там тоже есть о чём порассказать. — Манфреди вздрогнул, словно от сильной обиды. — Она утверждает, что я ничего не присылал, но это полная чушь. Я точно отправлял письмо, понимаете? Просто доставкой всей корреспонденции тогда занималась Республика Порто.

— Да, они отвечали и за снабжение, и за связь, — кивнула Ариадна.

— Они собирали все письма, идущие на Центральный континент, и забирали их разом. И моё послание для синьорины Беделии тоже было среди них.

Манфреди с изрядной долей хвастовства принялся расписывать, сколько сил он вложил в то письмо: как старательно его писал, как бережно хранил, как передал на регулярный рейс, отбывавший на континент раз в месяц.

— Но представляете: в следующем месяце корабль возвращается с Центрального континента и привозит обратно почту, чтобы каждый мог забрать своё письмо. И разве не моё послание вернулось как ни в чём не бывало?

— Синьорина Беделия отправила его обратно? Или его просто не доставили и вернули?

— Я уверен, что она его вернула. Я отправил письмо запечатанным, но когда оно пришло обратно, конверт был вскрыт. Будто прошлись ножом для бумаг.

Ариадна сузила глаза.

— И никакого ответа?

— Да, ничего… Но думаю, его точно достали и прочитали, раз оно было всё измято.

— Но почему тогда синьорина Беделия сказала, что не получала письма?

— Да кто ж её знает! Может, их сторона просто искала повод разорвать со мной помолвку?

Ариадна всегда задавалась вопросом: неужели то, что они с Альфонсо лишились возможности обмениваться письмами, — исключительно вина покойного Элько? Или за всем этим стоял кто-то более значительный?

— А синьорину Беделию вы спрашивали? — поинтересовалась она.

Манфреди тут же замялся:

— Э-э, ну, до такого как-то не дошло… Нет.

Если бы Элько упорно крал письма между Ариадной и Альфонсо, а послания остальных рыцарей терялись бы сами собой, в этом не было бы ничего странного. Глупо ожидать, что любая весть или посылка без проблем пересечёт море. К тому же письма простых крестоносцев наверняка пересылали куда менее бережно, чем корреспонденцию прямых королевских родственников.

Но чтобы следы вмешательства обнаружились и на письме синьора Манфреди?.. И более того: письмо нашли не в военном лагере принца Альфонсо, а на территории Республики Порто. А значит, к этому приложил руку не Элько, а кто-то третий.

Ариадна взглянула на небо. Прошло уже немало часов с тех пор, как прокричали утренние петухи, но до полуденного колокола время ещё было.

— Поезжайте в дом Ринальди.

— Простите?..

— Мы едем в каретах, поэтому будем двигаться медленно. Если вы прямо сейчас отправитесь в особняк Ринальди, встретитесь с синьориной Беделией, а потом догоните нас верхом, то сможете присоединиться к отряду чуть позже обеда.

Манфреди начал заикаться:

— Но, э-э, я же адъютант. Мне ведь нужно следить за каретами и всем прочим. — Его лицо сначала побледнело, а затем вспыхнуло. Казалось, щека вдруг снова заныла от недавней пощёчины. — Я… я же должен всем руководить!

В конце концов он с несчастным видом спросил:

— И что, скажите на милость, мне теперь говорить синьорине Беделии?!

— Как что? — Ариадна резко оборвала покрасневшего Манфреди. — Спросите, правда ли она не получала вашего письма. Расскажите, когда вы его отправили и что оно было вскрыто.

С нескрываемым сарказмом она добавила:

— Я же не прошу вас возобновить с ней отношения, правда? Это просто работа.

Манфреди всё ещё обиженно мялся на месте, когда к ним подошли Альфонсо с кардиналом де Маре. Принц тут же пристроился рядом с Ариадной — так естественно, словно огромный щенок, вернувшийся в родной дом.

— Ари!

Притянув Ариадну за талию, Альфонсо мягко поцеловал её в лоб. Раз уж он получил благословение тестя, стесняться ему было нечего.

Девушка взяла его за руку и кивнула в сторону Манфреди:

— Я хотела бы дать ему небольшое поручение на это утро. Можно? Синьору Манфреди нужно будет заглянуть в один особняк в Сан-Карло, так что он сможет догнать нас чуть позже обеда.

Манфреди уставился на Ариадну, широко разинув рот. Альфонсо даже не обернулся на него. Лишь махнул рукой:

— Иди.

— Ваше Высочество! — тут же подскочил возмущённый Манфреди. — Вы даже не спросили, в чём дело! Я подчиняюсь только вашим приказам, а структура командования ордена…

Едва Манфреди успел начать фразу, как Альфонсо медленно повернулся. Подобный железной башне, он навис прямо над рыцарем, и тот нервно сглотнул. Выражение лица принца было поистине пугающим.

С таким лицом он обычно заставляет наворачивать тридцать кругов по плацу…

К счастью, ни о каком плаце Альфонсо не упомянул. Он бросил лишь одно слово:

— Иди.

Манфреди торопливо отсалютовал и громко рявкнул:

— Есть!

Он тотчас же умчался в дом Ринальди. В итоге догнать отряд, уже выступивший на север, ему удалось не после обеда, как планировалось, а только в условленном месте их первой ночёвки.----------------Прим. перев.: смысловая и структурная перекличка с главой 196, причём не только в заголовках. Глава 196 в оригинале названа 부모 된 마음 — «сердце человека, ставшего родителем». Глава 368 — 데 마레 추기경의 아버지로서의 마음 — «сердце кардинала де Маре как отца». Здесь тема отцовского отношения к детям возвращается сразу в трёх сюжетных линиях.