Глава 346 — Потёмки чужой души

Дата выхода оригинала: 27.03.24

Ариадна и Альфонсо ехали вдоль Тибра, рассматривая ювелирные лавки. Это было всё то же привычное свидание в карете, но Альфонсо больше не прятал Ариадну так тщательно, как в юности.

Рыцари по-прежнему держали вокруг них плотное оцепление, но окна экипажа были распахнуты настежь, и любой прохожий или торговец мог свободно увидеть черноволосую девушку рядом с принцем. Заглядывающих внутрь зевак оказалось так много, что Ариадне стало неловко.

Прежде в карете они смотрели лишь друг на друга, а теперь с интересом разглядывали улицу. Лошади шли неторопливым шагом.

Окинув взглядом очередной прилавок с драгоценностями, Альфонсо вдруг произнёс:

— Думаю, тебе бы это очень подошло, милая.

От такого ласкового обращения Ариадна густо покраснела.

— Остановите карету!

Экипаж замер ровно напротив нужной лавки, и Альфонсо снова указал на тот самый прилавок. Проследив за его рукой, Ариадна увидела кольцо с крупным родолитовым гранатом и не выдержала, прыснув со смеху.

— Пфф!

— Погоди, а почему ты смеёшься? Не нравится? — на полном серьёзе спросил Альфонсо. — И цвет красивый, и размер, кажется, как раз для твоей руки.

Родолитовый гранат отличался манящим розовым оттенком. В Этрурии эти камни любили ещё со времён Раттанской империи и часто использовали в украшениях. Однако стоили они недорого, ведь на севере их добывали в избытке. Обычно их оправляли в серебро, и простолюдины часто дарили такие кольца друг другу на свадьбу. Носить такое знатной даме, а уж тем более спутнице принца, было совершенно не по статусу.

Но Ариадна подумала, что этот выбор был вполне в духе Альфонсо. В последнее время он доверял лишь собственным суждениям и больше не оглядывался на чужие взгляды. Камень показался ему красивым, потому он его и выбрал. В конце концов, денег на любую роскошь у него хватало с лихвой, и тот факт, что рубины ценятся куда выше родолитовых гранатов, Альфонсо попросту не заботил.

— Нет, что ты. Мне нравится.

Родолитовый гранат символизировал вечное счастье.

— Может, посмотрим поближе? — предложил Альфонсо.

Они вышли из кареты, осмотрели кольцо и расплатились без всякого торга. Торговец рассыпался в благодарностях, а вокруг начала собираться толпа: прохожие, отбросив всякие приличия, стекались поглазеть на прекрасную пару. Ещё бы — шанс увидеть принца так близко выпадает едва ли не раз в жизни.

— До чего же вам повезло! — ликовал владелец лавки. — Это родолитовый гранат высочайшего качества, да ещё и в золотой оправе! Такие вещи появляются раз в несколько лет, не чаще!

Камень такого рода редко оправляли в золото. Ариадна подумала, что это украшение, должно быть, просто дожидалось её. Ярко улыбнувшись, она приняла кольцо из рук торговца.

— Не хочешь примерить? — спросил Альфонсо.

— Пожалуй? — с лёгким сомнением отозвалась она.

Ариадна не стала снимать перчатку. Она надела кольцо на безымянный палец правой руки, решив, что так сможет прикинуть размер для указательного без перчатки.

Но Альфонсо решительно её остановил.

— Зачем мерить поверх перчатки? Сними её.

Он коротко глянул на её левую руку.

— И раз уж на то пошло — давай на левый безымянный.

Ариадна так и застыла. Сердце в груди тяжело и гулко заколотилось. Сперва она вздрогнула от просьбы снять левую перчатку, а затем от слов про безымянный палец внутри вспыхнул жар.

Чезаре так и не дозволил ей носить на нём кольцо. Вместо этого он попросту велел этот палец отрубить.

Не шелохнувшись, она осторожно переспросила:

— На левый… безымянный?

— Да. На левый безымянный, — без малейших колебаний ответил Альфонсо.

Ариадна посмотрела на свою руку. Сейчас этот палец был на месте, целый и невредимый, а мужчина, который хотел надеть на него кольцо, стоял совсем рядом. Ей понадобилось время, чтобы совладать с нахлынувшими чувствами и осознать происходящее.

Наконец, на её губах расцвела растроганная улыбка.

— Альфонсо…

И всё же у неё была причина пока этого не делать.

— Но пока ещё…

По правде говоря, проблема крылась не столько в том пальце, сколько в самой левой руке. Ариадна пока не была уверена, что ей уже можно снимать перчатку на людях.

Старая шаманка велела ей по возможности прятать кровавые отметины от чужих глаз. Иначе говоря, шанс благополучно снять перчатку всё-таки оставался.

Шаманка обещала, что в начале каждого лунного цикла сама будет вытягивать земную энергию и совершать подношения, чтобы подпитывать чары. Однако она строго предупредила: когда луна пойдёт на убыль, нужно быть осторожнее. Земля Этрусского королевства слаба и не может дать столько же энергии, сколько восточные земли, поэтому к концу лунного цикла заклятье рискует рассеяться.

А сейчас месяц как раз подходил к концу. И у Ариадны не было ни малейшего желания выставлять кровавые метки напоказ в таком людном месте.

— Давай я лучше примерю на правую, — сказала она.

Сняв перчатку, Ариадна надела кольцо на палец правой руки. Оно было бы тесновато для указательного пальца, зато на безымянном сидело как влитое.

— И размер как раз, и смотрится так красиво, — просияла Ариадна.

Чувствуя вину, она нарочно улыбнулась куда шире и радостнее, чем обычно.

— Спасибо.

— Рад, что оно тебе по душе, — тепло улыбнулся в ответ Альфонсо.

В карету они смогли вернуться лишь после того, как вежливо пожали руку каждому торговцу и горожанину, оказавшемуся на рынке.

Оказавшись наконец наедине с принцем, Ариадна позвала его по имени. Её всё ещё не отпускало острое чувство вины за то, что она отвергла его предложение примерить кольцо на левую руку.

— Альфонсо.

— Да?

Ещё одним значением родолитового граната было «неотразимое очарование». С розовым кольцом на правой руке Ариадна поймала взгляд принца и улыбнулась.

— Мне кажется, оно отлично подходит к моему сегодняшнему наряду.

В тот день Ариадна выбрала светлое кремовое платье, что случалось с ней довольно редко. А ленты на рукавах, и вышивка по подолу, и даже партлет, тонкий, как стрекозиное крыло, — всё было выдержано в розовых или тёмно-пурпурных тонах. Она нарочно выгнула спину и чуть подалась к нему одним плечом.

— Было бы чудесно подобрать к нему ожерелье.

Взгляд Альфонсо невольно скользнул к красному партлету. При виде очертаний её тела под тканью он так и замер, словно пригвождённый к месту.

— Но я так рада, что это именно кольцо, а не серьги или ожерелье.

Голос Ариадны отчётливо звучал в ушах Альфонсо, но смысл её слов до него попросту не доходил. Молочная кожа, просвечивающая сквозь ткань партлета, и плавные изгибы тела настолько приковывали взгляд, что у него не оставалось сил ни на какие мысли. Полуоткрытые алые губы лишь подливали масла в огонь.

Губы Альфонсо тоже слегка приоткрылись. В довершение ко всему Ариадна мягко провела по его щеке пальцем, на который только что надела кольцо. Он остро ощутил прикосновение её кожи.

— Спасибо, — произнесла она. В ушах Альфонсо последние звуки её фразы будто дрогнули и поплыли вверх, почти превращаясь в вопрос. Только вот о чём именно она просила, было неясно.

Альфонсо тяжело выдохнул. Её пальцы медленно скользнули ниже, к его шее.

Он с трудом выдавил:

— Ари…

Альфонсо расставил ноги чуть шире и неловко поёрзал на сиденье.

— Не делай так.

Он покачал головой. Но Ариадна, сидевшая напротив, подалась ещё дальше вперёд, нарочно столкнувшись с ним коленями.

— Почему? — Её тон звучал провокационно. Сегодня она твёрдо намеревалась положить конец их до нелепости целомудренным отношениям.

В конце концов, оба они давно были взрослыми людьми. К тому же физическая близость не была для них чем-то новым. Ещё в юности у них всё это уже было — и поцелуи, и прочая ерунда. Да и совсем недавно Альфонсо полез к ней с поцелуем ещё до того, как признался в своих чувствах. За что, собственно, и схлопотал звонкую пощёчину.

Но после этого он вдруг сделался праведным, словно монах. Ариадна знала, что он абсолютно здоров. Они больше не сторонились друг друга и даже открыто признали взаимные чувства. И то, что при всём этом он отказывался коснуться её даже пальцем, было для Ариадны совершенно непостижимо.

Альфонсо с видимым усилием отвернулся и глухо пробормотал:

— Тебе и не снилось, каково мне сейчас.

Если у Изабеллы было самое безупречное лицо во всём Сан-Карло, то Ариадна обладала роковым очарованием. В юности это ещё не так бросалось в глаза, но чем старше она становилась, тем труднее было этому сопротивляться.

Ариадна непонимающе посмотрела на него.

— И зачем тебе сдерживаться? — Она заглянула ему прямо в глаза. — Раньше ведь ты этого не делал.

Альфонсо изменился в лице, словно получил пощёчину.

— Да, не делал, — глухо признал он и мягко, но решительно отстранил её от себя. — И теперь жалею об этом.

Он выпрямился. И хотя ноги его по-прежнему были широко расставлены, сидел он теперь подчёркнуто прямо.

Ариадна застыла. Как бы мягко Альфонсо её ни отстранил, одного этого хватило, чтобы она оцепенела. Увидев, что она притихла, принц приобнял её и успокаивающе погладил по плечу.

— Давай вернёмся, — мягко произнёс он. — Я отвезу тебя домой. Ты ведь собиралась встретиться с подругой?

Лицо Ариадны оставалось мрачным. Альфонсо ласково погладил её по щеке:

— Похвастайся кольцом. Скажи, что любимый подарил его тебе и сам попросил надеть на безымянный палец левой руки.

От этих слов тревога понемногу отступила.

И правда, кольцо. Если он избегает моих поцелуев из-за того, что не любит, зачем бы ему вообще дарить его мне?

Это было во сто раз лучше, чем с Чезаре из прошлой жизни. Тот брал от близости всё, что хотел, но так и не дал ей никакого будущего. Должно быть, она настолько привыкла к плохим мужчинам, что теперь пыталась искать доказательства любви в таких вот пошлых вещах.

Глубоко вздохнув, Ариадна закрыла глаза, оставаясь в объятиях Альфонсо.Прим. перев.: прошлое свидание в карете — глава 121.

***

Вопреки словам Альфонсо о «встрече с подругой», в гостиной Ариадны сейчас повисла неловкая тишина.

— Давно не виделись.

— Да… Спасибо, что пришла.

Её гостьей была Джулия де Бальтазар. Они были близкими подругами, но не виделись целую вечность — с того самого дня, как Рафаэль признался Ариадне в своих чувствах, получил отказ и покинул Сан-Карло. После этого маркиза Бальтазар слегла и долгое время не вставала с постели, ни разу не появившись в светском обществе.

Джулия сухо произнесла:

— Брат в порядке. Он отправился в епархию Кальенде на юге и принял сан.

Ариадна молчала.

— Похоже, его поездка в земли Йесака и преподавание в Школе Греты зачлись ему в счёт Моратория, поэтому от дальнейшего послушания его освободили.

Ариадне не нашлось слов, чтобы ответить подруге. Она лишь молча опустила голову. И только после долгой, гнетущей паузы выдавила:

— Прости меня…

Джулия долго смотрела на неё, а затем усмехнулась. Обычно её лицо казалось почти бесстрастным, а без улыбки черты выглядели резкими и суровыми. Ариадна испуганно вжала голову в плечи: вдруг эта усмешка означала издёвку или презрение?

Но в голосе Джулии уже слышалась улыбка.

— Девчонка. Если бы ты сейчас ляпнула что-нибудь вроде: «Как хорошо, что синьор Рафаэль так быстро принял сан», я бы тебе врезала.

Напряжение мигом отпустило Ариадну.

— Я так по тебе скучала, чертовка, — добавила Джулия.

Ариадна всё ещё не поднимала головы, но плечи её вздрогнули.

Джулия встала с дивана и крепко обняла её. Ариадна ответила тем же и прошептала:

— И я… И я тоже скучала по тебе, Джулия!..---------------Прим. перев.: в оригинале заголовок звучит как 한 길 사람 속. Это часть корейской пословицы 열 길 물 속은 알아도 한 길 사람 속은 모른다, которая переводится как: «Можно узнать воду на глубине в десять килей (старинная мера длины 길, равная человеческому росту), но нельзя узнать, что на уме у человека на глубине всего в один киль». В русском языке есть точный аналог: «Чужая душа — потёмки». Он как нельзя лучше описывает главу, где никто из героев не понимает истинных чувств собеседника.В сцене с кольцом словосочетание «левая рука» (왼손) повторяется в оригинале семь раз почти подряд. Это не тавтология, а индикатор состояния Ариадны, которая старается унять нарастающую панику и воспоминания из прошлой жизни.