Глава 47 — Сквайр, или оруженосец

После боя эльфийка-командир роты поняла: проводником шаманства служили флаги.

Тогда кто уничтожил тот флаг?

Она восстановила ход сражения по следам — и ответ нашёлся сам.

«Проблемный командир отделения».

Вот почему она пришла сюда.

Командир батальона об этом даже не подумал. Похоже, ему было всё равно, кто уничтожил проводник шаманства.

Он решил, что тупой шаман просто облажался.

Впрочем, на континенте среди шаманов хватало шарлатанов, так что версия звучала вполне убедительно.

Да и не до того сейчас было командиру батальона.

В часть прибыл человек рангом выше его непосредственного начальника.

— Что именно?

Так Энкрид ответил на вопрос, он ли это сделал.

— Шаманство. Флагшток. Проводник.

Трёх коротких слов ей хватило, чтобы сказать всё, что требовалось.

Энкрид не собирался отрицать свой поступок. Просто его никто до сих пор не спрашивал.

— Да. Это сделал я.

— Как?

Короткий вопрос вернулся к нему.

— Вот так поднял копьё и швырнул.

— Приманок было пять.

Флагштоков всего было шесть. Настоящий — один.

— Угадал.

— А что флагшток — проводник?

— Кое-что видел, когда ходил в разведку. И заранее немного знал о шаманстве.

Он отвечал без запинки. Острая эльфийская интуиция не сочла его слова ложью.

Но понять, что он не собирается выкладывать всё начистоту, можно было и без эльфийской интуиции.

Как бы это сказать.

Он сделал это сам, но явно не хотел вдаваться в подробности.

Эльфийка-командир роты посмотрела в синие глаза Энкрида и кивнула.

— Понятно.

— Вы только это хотели спросить?

— Да. Заодно и на лицо твоё посмотреть.

Она на миг умолкла, перевела дыхание и добавила:

— Похоже, нас связывает судьба.

С этими словами командир роты развернулась и ушла. Фраза получилась слишком двусмысленной. Энкрид застыл от нелепости происходящего, а Рем ткнул его в бок.

— В чём секрет-то?

— Что?

— Расскажи, как эльфийку закадрил. Я весь внимание.

— Впечатляет, — добавил Рагна.

— По-моему, это совсем не то.

Внешность Энкрида признавал даже Глазастик. И без всякого особого ухода в городе к нему иногда липли женщины.

Девственником он, разумеется, не был.

И уж точно Энкрид не был настолько простоват или туп, чтобы перепутать обычный разговор с намёками между мужчиной и женщиной.

Так что сейчас ничего подобного не происходило. Никаких намёков.

Скорее уж после разговора осталось неприятное ощущение за спиной.

К тому же она начальница его непосредственного начальника.

— Времени встретиться наедине у вас вроде не было... А-а, понял. Тогда, да? В медицинской палатке? Другого раза-то и не было!

— Я же сказал, нет, псих ты чёртов.

После этого Рем ещё четыре часа болтал на ту же тему.

Рагна где-то в середине ушёл вздремнуть.

Саксен, заглянув позже, просто кивал без всякого смысла и тем самым хоть немного улучшил Энкриду настроение.

А Глазастик, появившийся ещё позже, уже раскрыл рот, но, услышав слова Рема, тут же прижался к Энкриду и заговорил:

— Вот я и говорю: не надо валяться на войне. Давайте лучше со мной салон для знатных дам откроем.

— Не буду, псих.

Мечта Глазастика — скопить побольше крон и открыть собственное заведение.

Салон для знатных дам. Проще говоря, место, где смазливые мужчины будут развлекать благородных дам.

Он собирался открыть заведение, продавать там алкоголь и закуски.

А раз все и так понимают, зачем туда приходят, можно драть за выпивку и еду втридорога — клиенты сами набегут. Он уже предлагал Энкриду войти в дело.

Рему он тоже как-то предложил то же самое, едва не схлопотал и с тех пор почти не заикался об этом. Теперь вот предложение прозвучало снова.

— Мне такое не предлагай. Топором расколю. Твою башку.

Рем сказал это с широкой улыбкой из-за спины.

— А, не буду.

Глазастик произнёс это таким голосом, будто уже умирал.

— Варвара из себя строит только в такие моменты, — тихо проворчал он.

Громче сказать у него, похоже, духу не хватало.

Нет, если подумать, и это уже требовало выдающейся смелости. Рем ведь наверняка услышал бормотание.

Рем уже собрался выпучить глаза, но Глазастик хлопнул в ладоши.

— А, точно! Я ведь поэтому и примчался. Из-за разговоров о командире отделения чуть не забыл.

Как же, забыл.

Просто выпалил прежде, чем Рем успел ответить.

Энкрид всё понял, но сделал вид, что поверил.

Любая тема сейчас была ценнее, чем их с командиром роты «любовная история».

— Идёт.

— Кто?

— Точнее, уже пришёл.

Глазастик перешёл на шёпот. Вид у него стал таким серьёзным, что Энкрид сам невольно наклонил голову ближе.

— Сквайр рыцарского ордена.

— ...Ордена Красных Плащей?

Энкрид переспросил.

— Да.

Дивизия, в которой сейчас служили Энкрид и остальные, называлась Сайпресс.

Это же имя носил один из рыцарей Ордена Красных Плащей.

Обычно войсковое соединение называли именем рыцаря, а сам рыцарь входил в орден.

Конечно, людей, достойных называться рыцарями, было немного.

Рыцари даже на континенте считались редким дарованием.

Поэтому в рыцарских орденах королевства были не только рыцари.

Там были и те, кто однажды мог ими стать.

Оруженосцы, ученики рыцарей — сквайры.

Когда срок ученичества заканчивался и рыцарь признавал их, они становились полурыцарями. После этого уже служили при ордене.

Обычно сквайры не выходили на поле боя отдельно от рыцарей. А раз такой человек явился сюда, на фронт...

«Значит, он вот-вот станет полурыцарем».

Что такое рыцарь?

Один бард как-то сказал:

— Считать рыцаря обычным человеком — очень большая ошибка. Да, именно так. Они вышли за пределы человеческих возможностей, за саму меру человека. Иначе как бы они сражались с такими, как фроки?

Говорят, рыцарь — существо, превзошедшее человеческий предел.

А что такое полурыцарь?

Так называют тех, кто ещё не стал рыцарем, но имеет на это возможность.

Полурыцарь — специалист по бою и сражению. Если рыцари перешагнули человеческий предел, то полурыцари стоят прямо у этой грани.

Сквайр, который скоро станет полурыцарем и присоединится к рыцарскому ордену.

Энкрид хотел его увидеть. Ему было любопытно, насколько тот силён. Рыцарь, которым он хотел стать, — не просто почётный титул.

В эту эпоху рыцарь был олицетворением боевой мощи. И часть этого олицетворения пришла сюда.

— У тебя лицо такое, будто помрёшь, если не увидишь, — сказал Рем, глядя на Энкрида.

— Ещё бы.

— Говорят, он уже к выступлению готов, — сказал Глазастик.

— Один пришёл?

Рем скрестил руки на груди. Глазастик кивнул.

— Да. Сказал, что одного его достаточно.

После этих слов Энкрид понял, почему свои войска не повернули назад.

«Если Азпен готовил шаманство...»

Наша сторона приберегла силу как козырь.

И Наурилия, и Азпен.

В место, где каждый год повторялись скучные локальные войны, обе стороны внесли переменную.

«Хотят этим откусить часть равнины?»

Сработай шаманство как надо, полурыцарю, кем бы он ни был, здесь уже нечего было бы делать.

Но теперь всё иначе. Шаманство сорвали, и победу, наоборот, забрали свои.

Приди сквайр на день-два раньше, они бы сразу пошли давить дальше.

«Поздновато вышло».

К этому времени враг уже успел привести себя в порядок.

— Готовиться к выступлению! Немедленно двигаются все войска!

Голос снаружи оборвал мысли Энкрида.

Это был командир взвода.

Мгновение спустя он сунул в шатёр одну голову.

— Эй, слышали? А, вижу, слышали.

Он начал было спрашивать, но увидел Крайса и сам же ответил на свой вопрос.

— Выступают все. Раз уж выпал такой шанс, передвинем позиции на равнине Грин-Перл вперёд.

— Вы так прямо операцию вслух и обсуждаете? — спросил Энкрид, глядя на командира взвода.

— А что скрывать? Всё равно сейчас выдвигаемся. Ты тоже пойдёшь?

— Посмотреть хотелось бы.

Энкрид поднялся, морщась от боли. Раны ещё не зажили до конца. По-хорошему, на поле боя ему сейчас лучше было не выходить.

— Я буду рядом, — сказал Крайс, поднимая руку.

Этот тип всегда отлично берёг собственную жизнь в тылу.

Энкриду стоило держаться возле него.

Командир взвода не лелеял Энкрида как родного. Тот был уже не мальчишка, порой с ним было непросто. К тому же он командовал проблемным отделением, так что столкновения случались часто.

И всё же командиру взвода было не по себе от мысли, что Энкрид может погибнуть. Трудяга, который каждый день махал мечом и не упускал ни единого мгновения, чем нередко вызывал у окружающих раздражение.

Смотреть, как такой человек превращается в труп, совсем не хотелось.

— Сам смотри, не лезь куда не надо.

Сказав это, командир взвода ушёл.

— Раз хочешь посмотреть, значит, надо смотреть.

Рем кивнул. Рагна принялся молча собираться к выходу.

Саксен пристегнул меч и взял несколько метательных ножей — снаряжение, которое обычно даже не носил.

— Я буду рядом, — сказал Саксен.

— Со мной? — поддел его Рем.

Саксен покачал головой.

— От тебя зверятиной несёт. Мне и в одной казарме с тобой тяжело.

Рем умел медленно выводить человека из себя, но Саксен тоже умел одним ударом взвинтить раздражение до предела.

— Командир отделения, мне кажется, я раньше этому ублюдку башку расколю, чем до Азпена доберусь. Как думаешь?

— Терпи. Идём смотреть. Разве тебе не любопытно, как дерётся сквайр?

— Да наверняка дерётся, мать его, отлично.

Рем ответил и взял свой топор.

Когда Энкрид, прихрамывая, пристроился в строй для выступления, к нему подошёл Бензенс.

— Жить надоело?

После боя Энкрид поблагодарил его, и тот, бурча, сам пришёл к палатке.

Потом долго тараторил один: долг, мол, вернул, теперь всё, на душе спокойно.

Когда Энкрид спросил, о каком долге речь, Бензенс ответил:

— Пожар в медицинской палатке тогда. Уже забыл?

— Да что вы. Разве такое забудешь?

Он забыл. Побочный эффект от слишком частого повторения одного и того же сегодня.

И всё же полностью забыть такое было невозможно.

Кранг, убийца и огонь.

Огонь тогда устроил сам Энкрид. Бензенс думал, что его спасли от смерти в пожаре, хотя на самом деле Энкрид вытащил его из рук убийцы.

«Но спас же».

Долг есть долг. А если Бензенсу удобнее считать именно так — пусть.

В конце концов, благодаря этому он увидел Энкрида и бросился его спасать.

Бензенс стоял на поле боя, сверлил его глазами и явно спрашивал: какого чёрта ты здесь делаешь? Энкрид ответил:

— Кто же хочет умереть?

— Тогда зачем ты сюда вышел?

— Посмотреть хочу.

— На что?

— Говорят, пришёл сквайр.

— А-а. Слушай, не высовывайся. Второй раз спасать не стану.

Сказав это, Бензенс вернулся в свой строй.

— А этот ублюдок чего вдруг в друзья набивается? Он же раньше при каждом удобном случае цеплялся, нет?

Рем спросил это сбоку.

Такое действительно бывало. Бензенс когда-то очень не любил Энкрида. Только когда это было?

— Не «этот ублюдок», а командир взвода. Пообщались поближе — нормальный он человек.

— Не будь с людьми таким мягким. Потом получишь в спину и будешь хрипеть от боли — поздно станет.

— За собой смотри.

Построение и выдвижение заняли считаные мгновения. Ряды не были идеально ровными. Строй растянули широким веером, и войско двинулось маршем.

Впереди, в самом авангарде, одиноко шагал человек.

На ветру развевался красный плащ.

Человек в плаще неторопливо шёл перед всеми.

По одному виду в нём не чувствовалось ничего особенного — ни величия сквайра, ни силы полурыцаря.

— Хм. По походке видно: парень не промах, — сказал Рем, стоя рядом со скрещёнными руками и хмурясь.

— Не просто не промах. Стойка поставлена. Если у противника нет какого-нибудь фрока, бой выйдет скучным, — сказал Рагна.

Саксен тоже смотрел вперёд. Казалось, его взгляд скользит по спине красного плаща.

А Глазастик, стоявший рядом с Энкридом, заговорил о другом:

— Нам пора отходить в тыл. Сейчас надо отходить. Иначе нас сметёт.

Глазастик выжидал момент, когда пора будет убираться.

И в этот миг красный плащ взвился. Ветер подхватил его и отбросил назад. Хозяин плаща рванул вперёд.

Энкрид моргнул, проверяя, правильно ли видит.

За бегущим впереди человеком тянулся призрачный след.

Насколько быстро надо бежать, чтобы оставлять такое?

— Похоже, он вложил волю в ноги, — пробормотал Рагна, глядя на него.

Энкрид не понял, о чём тот говорит, но сейчас ему и не хотелось спрашивать.

Пора было отключить слух и сосредоточиться.

Увидев, как хозяин плаща несётся вперёд, враг, ошеломлённый, выпустил стрелы.

Арбалетчиков, как в прошлый раз, отдельно, похоже, не выставили; над головой сгустилось облако стрел.

Будто не меньше сотни лучников одновременно натянули тетивы и отпустили.

На рыцаря в плаще хлынул дождь стрел.

Но сквайр не поднял меч и не стал отмахиваться.

Он ускорился.

Бах!

Земля, грязь, комья почвы взметнулись фонтаном, и хозяин плаща в следующее мгновение уже оказался почти вплотную к врагу.

Он просто выбежал из зоны, куда падали стрелы.

Это движение и впрямь выходило за пределы человеческого.