Глава 56 — Стена есть стена

— Представьте, что растягиваете мышцы, брат.

Суть Аудиновой закалки без оружия сводилась к тому, чтобы отделить в теле каждую мышцу от остальных, растянуть, разложить на части и снова растянуть.

— Кх-х...

Стон вырвался у Энкрида сам собой. Мышцы на задней стороне бедра тянуло так, будто они вот-вот лопнут, а Аудин ещё и забрался ему на согнутую спину, добавляя веса.

Энкрид сидел, сложившись пополам и пытаясь дотянуться руками до носков.

— Сдохни.

— Это угроза?

— Это я сейчас сдохну.

Голос вышел тонкий, как комариный писк. Казалось, мышцы правда порвутся. Ещё несколько вдохов в таком положении — и точно!

Лишь когда Энкрид оказался у самого предела, Аудин наконец убрал руки с его спины.

— Это основа.

Слово «основа» Аудин за время занятия повторил уже много раз.

Одну ногу согнуть внутрь и продавить мышцы таза.

Ухватиться рукой за столб, наполовину наклониться и развернуть корпус.

Скрутиться, растянуться, выжать из себя всё.

Да, именно выжать.

Лучшего слова было не подобрать.

Тело выкручивало так, словно из него отжимали бельё, и после этого пот лил ручьём.

Может, это на самом деле не тренировка, а способ пытки?

Если основа такая, на углублённом курсе человека уже разбирают по костям?

Мысли лезли всякие, но итог был прост: гимнастика Аудина работала превосходно.

Пока делаешь — мучение. Зато потом тело становилось заметно легче.

И не только легче.

По нему разливалось тепло. Сердце билось гулко, горячая кровь расходилась по всему телу, и холод переносился куда проще.

— Хорошо есть, хорошо отдыхать и хорошо двигаться — вот как надо переживать холод, брат-командир отделения.

Аудин сказал это с улыбкой в глазах.

Энкрид кивнул. Закалять тело для него давно стало частью привычной жизни.

К тому же телесная боль заставляла голову работать острее.

А когда голова начинала крутиться быстрее, мысль сама возвращалась к повторяющемуся сегодняшнему дню — к убийце, который пришёл за его жизнью.

«Его рука».

Энкрид даже не разглядел, как тот метнул кинжал.

А ведь сам он тоже умел бросать метательные кинжалы и считал себя в этом неплохим.

«Тут и сравнивать нечего».

Мастерство было выдающееся. Но и с этим можно справиться, если подготовиться.

Сначала он подходит и бьёт кинжалом.

Если не выходит — метает.

«Для стены она, пожалуй, тонковата и низковата».

Лодочник Чёрной реки говорил, что перед Энкридом снова и снова будут вставать стены.

«Если это стена...»

То она лёгкая.

Энкрид и правда так думал. Потому и позволял себе такую неспешность.

— Ну гляньте-ка. Это трудно? Вот это?

Рем вдруг развеселился, выскочил с кровати и в точности повторил движение Энкрида.

Ни малейшей заминки: всё плавно, без усилия. Стоило увидеть, как легко вытягивается его тело, и сразу становилось ясно — гибкость у него незаурядная.

— Пора бы и вам гибкость развить, а?

Этот ублюдок раздражал как-то особенно. Хотя нет, он всегда был раздражающим.

— И это тяжело? Вот это?

Рем продолжал язвить, но Энкрид с лёгкостью пропустил его слова мимо ушей. Тогда зашевелился Рагна, до того наблюдавший за Ремом и Энкридом полуприкрытыми глазами.

В обращении с телом Рагна тоже был одарён на редкость.

И это было естественно: чтобы фехтование поднялось выше определённого уровня, нужно уметь владеть собственным телом.

Поэтому Рагна тоже идеально повторил движение. Причём выбрал ровно то, над которым Энкрид только что кряхтел: сел на шпагат и наклонился вперёд. В этом смысле Рагна тоже умел быть мерзким.

— У вас теперь новое увлечение — скручиваться узлами?

Это сказал вошедший Саксен, вернувшийся после ночной отлучки. На его взгляд, казарма напоминала логово психов.

Энкрид весь в поту пытался отдышаться.

Перед ним безумный варвар, сложившись пополам и ухватившись руками за носки, сидел с сияющей улыбкой.

А рядом лентяй разъехался ногами в шпагате.

Они тут все разом свихнулись?

— Мы осваивали закалку против холода, брат.

Аудин подвёл итог происходящему. Саксен, будто ему было всё равно, обошёл их и направился к своему месту.

Энкрид поднялся: время дежурства уже приближалось. Вопрос он задал из чистого любопытства.

Кинжал, который метнул убийца, был незнакомой формы.

— Видел когда-нибудь кинжал такой формы? Для метания.

— Это ещё что?

— Нет.

— Не видел, брат.

Энкрид как раз описал метательное лезвие без рукояти.

Рем, Рагна и Аудин ответили по очереди. Глазастик, разумеется, ничего не знал и молчал. А вот Саксен сперва нахмурился, потом разгладил лоб.

— Где вы такое видели?

— Не то чтобы видел.

Сейчас он как раз собирался посмотреть.

— На стороне рукояти, случайно, не было круглой выемки?

Саксен спрашивал стоя. В руках он держал снятый плащ, собираясь повесить его в стороне.

— Была.

И вспоминать не пришлось. В повторяющемся сегодняшнем дне Энкрид уже получил это лезвие в грудь.

— А чего это ты спрашиваешь?

Рем снова залезал в кровать.

— Просто где-то слышал.

Энкрид уже повернулся, когда из его кровати выбралась чёрная пантера с синими глазами.

Пантера, которая прошлой ночью забралась к нему под бок и там уснула, только теперь открыла глаза.

Похоже, кровати и сон она любила чрезвычайно.

Едва поднявшись, она зябко встряхнулась, а затем вытянулась всем телом вперёд и назад. Энкрид, увидев это, провёл ладонью по её спине от головы до кончика хвоста. Тут раздался голос Саксена:

— По возможности держитесь от него подальше. Это свистящий метательный кинжал.

— Свистящий метательный кинжал?

Название Энкрид слышал впервые.

— Прозвище из-за звука при броске. Оружие, которое чаще всего используют для убийств. Обращаться с ним трудно, но если встретите того, кто умеет как следует... хм. Бегите.

Саксен, как всегда, говорил холодно, но подробно.

Проблема была в самом содержании.

Бежать?

От какого-то парня, который просто умеет метать кинжалы?

Гр-р-р.

Пантере, видно, нравилось, как её гладят, и она довольно заурчала.

Глазастик, увидев это, тоже потянулся к ней рукой, но пантера мигом злобно оскалила клыки.

— Ой, понял, понял.

Она выглядела так, будто ещё шаг — и вцепится.

Поначалу Энкрид опасался, как бы пантера не покалечила кого-нибудь из бойцов отделения, но быстро отбросил эту тревогу.

Как бы она ни старалась, с Ремом и остальными ей всё равно не справиться.

Беречься надо разве что Глазастику, но пантера с первого взгляда казалась на редкость умной.

Несколько дней вместе — и никаких проблем.

Энкрид осторожно погладил её по голове.

— Не злись на него слишком. Я схожу на дежурство и вернусь.

Он поднялся.

— Продолжайте гимнастику без оружия. Она вам поможет, брат.

Аудин не сказал, в чём именно поможет, но догадаться было нетрудно.

Чем Энкрид жил постоянно?

Мечом.

Значит, это поможет фехтованию.

— Тут он не врёт.

Рем кивнул. За ним кивнули Рагна и Саксен.

Все они, когда дело касалось Энкрида, откликались на удивление исправно.

Странно, если подумать. Обычно эти люди почти ни к чему не проявляли интереса.

Энкрид вышел из казармы на дежурство.

Он думал, что всё повторяется и потому задача сравнительно проста, но слова Саксена спутали мысли.

В голове стало шумно.

«Держаться подальше? Бежать?»

С его нынешним мастерством?

Даже если сойтись лицом к лицу?

Надо было спросить.

Хотя нет. Сейчас он попробует — и узнает.

Цена — жизнь и сегодняшний день.

Но и получить за это можно немало.

Жалеть будет не о чем.

Сколько бы раз Энкрид ни встречал смерть, ни один сегодняшний день он не собирался тратить впустую.

Даже если какой-то сегодняшний день приходилось приносить в жертву необходимости.

Даже тогда он старался ухватить хоть что-нибудь и унести с собой.

Такой инстинкт подарили ему повторяющиеся дни.

И этот инстинкт шептал:

ублюдок-полуэльф с кривой рожей далеко не так прост.

— О-о, солдат высшего ранга Разрушитель шаманства!

Джек и Бо вели себя точно так же. Возносили Энкрида до небес и размягчали воздух вокруг.

Не знал бы он — не заметил бы.

Но теперь видел замысел. Чрезмерной похвалой вскружить голову, сделать разговор лёгким, расслабить цель.

«А если смотреть так, они действуют очень предусмотрительно».

И всё это ради убийства простого солдата?

Перфекционист?

Прикидывая характер противника и вспоминая лицо полуэльфа, Энкрид добрался до рынка.

— До чёрта тут народу.

Джек, болтая с нарочитой беспечностью, пристроился сбоку. С другой стороны Бо тоже сократил дистанцию.

— Есть такое.

Энкрид ответил и увидел впереди фигуру в лохмотьях. В следующую секунду он резко развёл руки в стороны.

Шлёп!

Как и прежде, попал только Джек; Бо успел увернуться.

Энкрид без колебаний развернулся вбок.

От холода тело всё ещё деревенело, но гимнастика Аудина помогла.

По сравнению с первым встреченным «сегодня» он двигался свободнее.

Вытащить меч времени не было. Энкрид схватил Бо за ворот, и тот рефлекторно ударил кулаком.

Смелость, которую давало Сердце зверя, позволила Энкриду до конца проследить траекторию удара, предугадать её и уклониться, дёрнув головой.

Кулак чиркнул по мочке уха.

А дальше началось время Энкрида.

Он сжал ворот Бо и выкрутил его, перекрывая дыхание.

— Кхек!

Бо захрипел.

— Хп.

Энкрид коротко вдохнул и рванул Бо в сторону, собираясь использовать его вместо щита.

Пусть Бо был не самым тяжёлым, но вес взрослого вооружённого мужчины всё равно лёг на руку.

Энкрид поднял его, крутанул корпусом и, используя центробежную силу, повёл по дуге.

Он уже наполовину развернулся и тянул Бо к себе, когда увидел, как полуэльф сбрасывает лохмотья за спину.

В тот миг их взгляды встретились. Энкриду показалось, что полуэльф над ним смеётся.

Почему — в такой ситуации?

У Энкрида только что появился живой щит.

Убийца должен был растеряться. Цель предугадала его ловушку и отреагировала.

Но полуэльф оставался спокоен. Он лишь усмехнулся и махнул рукой.

Опущенная рука убийцы коснулась груди.

И тут — луч света. Молния.

Кинжал сорвался с такой скоростью, что глаз не успел его поймать: рука убийцы коснулась груди и тут же выстрелила вперёд.

Энкрид ещё не успел заслониться Бо.

Кинжал прилетел и вонзился в область сердца.

Фью-у!

Свист ударил по ушам уже после.

Глухой стук и пришедшая следом боль объяснили, что именно сделал убийца и что случилось с Энкридом.

Тот метнул кинжал.

И кинжал вошёл в сердце.

— Вот как.

Инстинкт был прав.

Противник оказался непрост. Одного того, как он метнул кинжал, хватало, чтобы понять: это не рядовой боец.

А если не дать ему метнуть кинжал?

Кинжал уже торчал в теле, но окружающие пока видели лишь, как Энкрид сцепился с двумя солдатами.

— Отпусти!

Бо, которого держали за ворот, крикнул и пнул Энкрида в живот. Сила вытекла из пальцев разом. Энкрид получил удар в живот и отпустил ворот.

В сердце торчал кинжал. Было бы странно, если бы он после такого держался как ни в чём не бывало. Изо рта толчком хлынула кровь.

Он опустился на одно колено, удерживаясь от падения, и вдруг рядом оказался полуэльф.

— Ты предугадал, да? Эти двое плохо сыграли?

Вокруг уже визжали люди, но полуэльф не обращал на них внимания.

Будто важны были только здесь и сейчас, только они двое — он и Энкрид.

— ...Почему?

Энкрид задал вопрос, экономя последний воздух. Среди криков и шума убийца услышал его безошибочно.

— Почему спрашиваю? Любопытно. Ты будто заранее знал и поэтому так среагировал.

Энкрид едва заметно кивнул, перевёл дыхание, собрал последние силы и сказал:

— Играли они отвратительно. Даже проходящая мимо дворняга засмеялась бы.

Полуэльф кивнул и взмахнул руками в обе стороны.

Туп-туп.

Два кинжала сорвались с его рук на короткой дистанции.

Энкрид увидел кончики лезвий, торчащие из лбов Джека и Бо.

Две выемки. Свистящий метательный кинжал. Свистящий кинжал.

— Э... я...

— По... поче...

Договорить они уже не смогли и рухнули навзничь.

Расправившись с ними, полуэльф остановился.

Энкрид знал: сзади есть Роттен. Но в такой ситуации Роттен не полезет.

Скорее всего, где-нибудь спрятался.

Полуэльф не стал убивать и Роттена. Хотя кто знает — может, погонится за ним после.

В любом случае Энкрида это уже не касалось.

— Упрямый любовник добычу не упускает.

На слова убийцы Энкрид кивнул.

— Похоже на то.

— Не удивлён?

— Должен?

— Хм. Обычно удивляются.

Прости, но для Энкрида это уже третий раз.

Вместо того чтобы удивляться, он ухватился за торчащий из груди кинжал и выдернул его.

Хлюп.

Когда лезвие вышло из сердца, боль накатила чудовищной волной.

Из пробитой груди хлынула кровь.

Взгляд Энкрида быстро помутнел, и убийца сказал:

— Забавный ты парень.

Да? Вот как?

«Я тебе ещё веселее устрою».

С этой мыслью Энкрид закрыл глаза.

Всё погасло, и вместе с тем появился лодочник.

— Кхи-хи-хи.

Он ничего не сказал, только рассмеялся над Энкридом. Похоже, ему было по-настоящему весело. Ни глаз, ни носа, ни рта у него не было видно, даже движения тела толком не различались, но ощущение, исходившее от лодочника, было ясным.

Смех лодочника длился недолго.

После тьмы снова наступило новое утро.

* * *

— Доброе утро.

Энкрид вскочил, поймал Аудина, коротко расспросил и выучил у него гимнастику, а затем, едва увидев вернувшегося Саксена, схватил того за рукав и вывел наружу.

В тот миг, когда Саксен почувствовал чужую руку на рукаве, он уже собирался оттолкнуть человека, но узнал командира отделения и остановился.

— Э? Куда это вы?

Сзади спросил Рем.

— Надо кое-что выяснить.

Саксен по прозвищу Равноценный Обмен знал на удивление много. Общеизвестные сведения хорошо помнил Глазастик, но по-настоящему важные вещи приходилось добывать через Саксена.

Прозвище Равноценный Обмен прилипло к нему именно потому, что он заодно был чем-то вроде торговца информацией.

Он давал собеседнику желаемое, но и собеседник должен был дать то, чего хотел Саксен.

— Свистящий кинжал. Знаешь?

Саксен нахмурился.

— Где вы о нём слышали?

По его реакции Энкрид понял: свистящий кинжал — вещь не обычная.

— Расскажи мне о свистящем кинжале.

— ...Сделка?

Сейчас перед ним стоял не боец отделения, а Саксен Равноценный Обмен.

— Да.

Цена не имела значения. Если сегодняшний день повторится, этот разговор исчезнет вместе с ним.

А если всё же придёт завтра, он просто расплатится.

Правда, уже на четвёртом сегодняшнем дне Энкрид понял: эта стена пока ему не по зубам. Поэтому он чувствовал — разговор всё равно будет забыт.

Стена есть стена. Легко её не преодолеть.

Казалось, насмешка лодочника обернулась словами и зазвучала у него в ушах.