Глава 35 — Он искренне обрадовался.
У всех бойцов проблемного отделения были характеры — один другого ярче, но кое-что их объединяло.
Они почти не интересовались окружающими.
Рагна даже среди них выделялся: он не то что не оглядывался на чужие взгляды — ему вообще было всё равно.
«Набить брюхо кое-как, подраться кое-как, прожить кое-как».
Он так и жил — кое-как; к тому же был большой любитель поспать.
Поэтому Энкрид в своё время внутренне удивился, когда Рагна вызвался пойти вместо него в разведотряд.
Этот Рагна — сам напрашивается в разведку?
Неужели наш ленивый боец изменился?
Нет.
Рагна был капризным и жил по настроению.
Тогда его просто унесло общей атмосферой; скорее всего, не прошло бы и дня, нет, и полудня, как он заявил бы, что никуда не идёт.
Да его и не отправили бы — Энкрид с самого начала это понимал.
Недаром большая часть хлопотных заданий в проблемном отделении сваливалась на Энкрида.
Рагна, если посмотреть, был полной противоположностью Энкрида.
Рагна жил без особого рвения, а Энкрид выкраивал любую минуту, чтобы махать мечом.
Конечно, и Рагна иногда брался за меч.
То сходился с Ремом, как Энкрид видел после возвращения, то проявлял себя на поле боя.
Правда, каждый раз Рагна бурчал: «Я вообще-то не специально».
Зная Рагну таким, Энкриду было странно видеть, что тот заинтересовался им.
«С чего вдруг?»
Это было и правда редкостью.
Рагна мог временами что-то спросить или потребовать, но он не был из тех, кто несколько дней подряд следит глазами и терпеливо собирает вопросы.
Энкрид опустил руку, которой чесал лоб.
Из бойцов отделения Рем был, пожалуй, самым общительным, но и этот засранец держался с людьми только до определённой черты.
Вблизи это было заметно.
Он не впускал людей за эту черту.
В каком-то смысле он был даже сложнее ленивца вроде Рагны.
Зато Рем хотя бы говорил, что хотел сказать.
Рагна и нужного-то слова часто не произносил.
И вот такой Рагна задал вопрос. Оттого и было странно.
Энкрид некоторое время смотрел Рагне в глаза.
Между ними легла тихая пауза.
Он глядел пристально, словно затеял игру в гляделки, а затем поднял голову.
Над ним раскинулось небо — ни облачка.
В последнее время дожди шли часто, но теперь голубизна была чистой, без единого облачка.
В груди само собой стало просторнее.
Стоило посмотреть на небо, и все мысли — почему Рагна так себя ведёт, зачем задаёт такие вопросы, правильно ли Энкрид угадал его намерение — рассеялись.
Энкрид бросил думать.
Спросил — значит, надо ответить.
С мечом ли, с человеком ли — он просто выкладывался во всём.
«С каких это пор я вообще над таким ломаю голову?»
Даже когда он выкладывался во всём, желанное оставалось очень далеко, и потому Энкрид всегда жил, чего-то жаждая.
Рагна спросил, зачем он так старается.
Наверное, имел в виду, почему Энкрид при каждой свободной минуте берётся за меч.
Наверное, говорил о привычке ни к чему не относиться спустя рукава.
Наверное, спрашивал, как он с таким жалким умением всё ещё не сдаётся.
И Энкрид ответил вопросом на вопрос.
— А что было бы, будь я хорош с мечом?
Внешний край временно сооружённой позиции.
Ни тени. Солнце заливало их обоих, а взгляд Рагны задержался на лице Энкрида. Энкрид заговорил снова.
— Что тогда? Кем я мог бы стать?
Голос Энкрида звучал плавно, будто хорошо сделанный инструмент.
По крайней мере, Рагне так слышалось.
В нём не было ни горячечного подъёма, ни уныния.
Спокойный, ровный — словно человек читает ребёнку сказку.
— Сейчас я машу мечом, чтобы выжить. Только я не хочу жить вот так.
С этими словами Энкрид взмахнул мечом. Сверху вниз, строго вертикально.
Вжух.
Клинок рассёк воздух, оставляя за собой свой особый запах.
Запах поля боя, с примесью железа, защекотал Рагне ноздри.
Энкрид продолжал своё, будто Рагна стоял рядом или его вовсе не было.
Он тренировался с мечом.
Сверху вниз.
Снизу вверх.
Наискось, потом в сторону.
Затем, представив противника, он сделал байнд — словно сцепил меч с мечом и потянул — и выполнил удар обратной кромкой.
Рагна молча смотрел на своего командира отделения.
Солдат низшего ранга королевства Наурилия.
Рагна знал: умение проблемного командира отделения не ограничивалось жалким низшим рангом.
Но назвать его сильным мечником или выдающимся воином тоже было нельзя.
Выйди он сейчас на рынок наёмников, максимум — оказался бы чуть выше середины.
Для наёмника среднего уровня это не считалось выдающимся мастерством.
Рагна когда-то глубоко варился в наёмничьем мире и прекрасно понимал, каков там уровень.
К тому же во всём, что касалось меча, у него был врождённый глаз не хуже, чем у фрока.
Он мог оценить силу командира отделения и видел его предел.
«Уже поздно».
Начало было неправильным.
С того самого дня, как он взялся за меч, ему следовало упираться в основы.
Недостаток таланта отнял у него этот шанс.
Что до нынешнего командира отделения?
Всё было так, как тот сам сказал.
Отчаянные попытки выжить — и техники, отточенные ради этого, теперь держали его за ноги.
У командира отделения было всего две стоящие вещи.
То, чему научил его варвар Рем — мерзавец ещё тот, зато с навыком всё в порядке.
И выпад, который он показал после внезапного скачка мастерства.
Если отбросить эти две вещи, оставались только техники, которым не хватало основы и которые всякий раз опирались на обходные приёмы.
Вот эти-то обходные приёмы и были бедой.
Рагна в полной мере использовал свой глазомер, но вместо того, чтобы высказать всё это, спросил о том, что зацепило его сильнее.
— А когда вы научитесь хорошо владеть мечом, что будете делать тогда?
Энкрид перестал махать мечом.
Пот, мелкими каплями выступивший на лбу, скатился вниз, собрался на кончике подбородка и капнул на землю.
Капля упала в сухую почву под его ногами и почти сразу впиталась.
Солнце, меч, ветер, небо.
Удерживая всё это в груди, Энкрид произнёс мечту, которую в действительности повторял про себя бесчисленное множество раз.
— Рыцарем. Хочу стать рыцарем, который доскачет до самого конца поля боя.
— Почему?
Рагна переспросил. Для него вопрос был естественным.
Рагна видел дорогу.
Дорогу, у которой и без опыта был очевиден конец.
Разве такая дорога могла быть радостной?
Если, добравшись до цели, всё равно нечего делать и ничего не хочется, откуда взяться воле идти?
Таким был Рагна.
Он видел и путь, и конечную точку, но был скитальцем, которому не хотелось идти — и который не мог идти.
— Разве для того, чего хочешь, нужна причина? — спросил Энкрид.
Это была романтика. Мечта.
Его жизнь и все прошедшие дни.
И одновременно — мечта детства, которая когда-то его пленила.
Сколько раз он уже повторял про себя всё, что касается этой мечты?
У желания стать кем-то причины нет.
Но останавливаться на одном лишь «хочу» он тоже не собирался.
— Хочу жить так, как считаю правильным. Поднимать меч ради бедных и больных. Ради чести. Ради тех, кого люблю.
Что такое рыцарь?
Просто машина убийства, которая хорошо убивает и хорошо дерётся?
Нередко рыцарей именно так и называли.
Боевая машина, приспособленная убивать.
Но если бы рыцарь, о котором мечтал Энкрид, сводился лишь к этому, он не смог бы до сих пор размахивать мечом.
Тот, кто утверждает свою волю честью, верностью и мечом.
Меч, в котором живёт рыцарский кодекс, о котором теперь почти никто не вспоминает.
Говоря это, Энкрид думал о Кранге.
Почему в его словах была сила?
Как его слова притягивали всех?
Теперь Энкрид, кажется, начал понимать.
Потому что в них была искренность. Настоящая.
Это было основой.
Поэтому Энкрид тоже говорил от всего сердца.
Для Рагны это стало потрясением.
Конечно, внешне он не выдал ни малейшего признака, так что Энкрид ничего не заметил.
Рагна задал вопрос самому себе.
Почему, чтобы жить так, как считаешь правильным, нужен меч?
Потому что без силы трудно осуществить то, во что веришь.
В его груди всегда витала пустота.
Она и была причиной его чувства бессилия.
Но сейчас, пока он говорил с Энкридом, вместо бессилия в его душе разгорелось другое пламя.
С этим пламенем, поднимавшимся в груди, Рагна надолго задумался.
Он даже сел прямо на траву у края равнины.
Что такое рыцарь? Что такое меч?
Один вопрос цеплялся за другой, и наконец вывод сложился сам.
«Не ступив на путь, этого не узнать».
Он нашёл причину, по которой должен был идти.
Энкрид оставил его в покое и снова взялся за меч.
В тишине были только меч, небо и ветер.
Они отошли не так уж далеко, и со стороны позиции доносились шумные голоса солдат, но кроме них всё было тихо.
Тишина длилась недолго.
— Хотите учиться мечу?
Рагна произнёс это рассеянно, глядя на острый камень, торчавший из земли неподалёку.
Пах!
Пот брызнул в воздух вместе с резким выпадом.
Энкрид замер в той же позе.
Выравнивая дыхание, он не отводил взгляда от острия клинка и ответил:
— Да.
Обычный, спокойный тон.
Если есть возможность учиться, он её не упускает.
Для Энкрида это было само собой.
Рагна удивился собственным словам не меньше, чем тому, что вообще их произнёс.
«Я-то зачем?»
Но скоро понял причину.
Половина — желание показать этому отчаянно барахтающемуся командиру отделения правильную дорогу.
Другая половина — ради себя.
«Когда командир отделения рядом...»
Он и сам начинал двигаться изо всех сил.
То, как жил Энкрид, подстёгивало его.
Рагне нужен был толчок — чтобы пройти долгую, скучную дорогу.
Само существование командира отделения стало для него таким толчком.
Пока он рядом, Рагна худо-бедно всё же тренировался.
Стоило увидеть, как тот растёт, и в нём поднималась небывалая бодрость.
Он спарринговался с командиром отделения, хотел пойти вместо него в разведку, а через Рема разминал тело.
Редкость.
По крайней мере, для самого Рагны.
Что будет, если он начнёт учить командира отделения?
В этом поступке было больше эгоизма, чем бескорыстия.
Энкрид же о причинах не думал.
«Что с ним такое?»
Он и не просил Рагну что-то для него сделать, а тот сам вызвался учить его мечу.
С Сердцем зверя вышло лишь потому, что Энкрид докучал Рему.
А когда он учился у Саксена?
Там всё тоже началось потому, что он сам полез вперёд.
Но на этот раз было иначе.
Рагна несколько дней молча на него пялился, потом вдруг подошёл, задал пару вопросов — и заявил, что будет учить мечу.
Энкрид понял: возможность хорошая.
Поэтому спрашивать о причинах не хотел.
Даже во время спаррингов Рагна раскрывал рот только о движениях, нужных в этот конкретный момент, а о фехтовании в целом молчал.
Во всём, что касалось меча, Энкрид был похож на голодного шакала.
На спаррингах он спрашивал бесчисленное множество раз, лез снова и снова, но Рагна уходил от ответа.
И вдруг теперь сам предлагает объяснить.
— Тогда для начала...
Рагна поднялся, отряхнул зад и пошевелил губами.
Словно подбирал слова.
Энкрид спокойно ждал, опустив острие меча вниз.
Пока он ждал, в голове всплыли слова Рема.
— Мне как-то не с руки учить вас мечу.
Рем хорошо владел не только топором, но и мечом.
Энкрид не раз видел, как тот мечом кромсал врагов и протыкал насквозь.
— Я ведь им чисто по чутью машу, а этому не научишь. Так что вам, командир отделения, лучше взять что-то посистемнее.
Не похоже было, что он просто не хотел учить.
И не похоже, что жадничал своим умением.
Будь дело в этом, он и Сердце зверя не показал бы.
Тогда Энкрид просто кивнул и оставил всё как есть.
Пока Энкрид вспоминал, Рагна заговорил.
— Значит, эта... звериная требуха или совесть, которой вас научил варвар...
...Сердце зверя.
Как оно вообще превратилось в звериную требуху?
Услышь это Рем, он наверняка тут же замахнулся бы топором.
— И один выпад.
Рагна договорил и прямо посмотрел Энкриду в глаза.
— Кроме этого, похоже, всё придётся строить заново. Вас это устроит?
Энкрид на миг не понял и склонил голову набок.
— То есть основы надо будет закладывать заново, с нуля. Справитесь?
Рагна не знал другого способа учить мечу и учиться мечу.
Энкрид не сразу смог с этим согласиться.
— Почему?
Валленский наёмничий меч.
Что бы ни говорили другие, он считал эту технику — этот меч — превосходной.
— Если продолжите пользоваться этим наёмничьим мечом, выше нынешнего уровня уже не подниметесь.
После этого Рагна принялся объяснять дальше.
Примеры у него были грубые, объяснения — не слишком ясные, но Энкрид быстро понял.
Суть сводилась к одному.
В нынешнем состоянии предел очевиден.
Да, даже продолжая тренироваться как сейчас, он сможет продвигаться.
Но скорость будет низкой, а через предел он не перешагнёт.
На вопрос о причине Рагна ответил: слишком много разного нахватался.
— Словом, у вас хромают основы.
Энкрид не ожидал услышать такое.
Когда он с серебряными или золотыми монетами приходил в какую-нибудь учебную школу, ему всегда твердили о важности основ; он соглашался и вкладывал в них немало времени.
Но, поразмыслив, он понял: услышать такое было вполне закономерно.
Каждый раз он учился за деньги.
В отведённое время Энкрид не мог позволить себе просто шлифовать основы.
Поэтому всё, что считал базовым, — рубящие удары и выпады — он отрабатывал один.
В этом и была проблема.
Короткое озарение пришло внезапно.
Энкрида пронзила радость, от которой отозвалось всё тело.
Рука с мечом мелко задрожала.
Потому что он увидел путь.
За стеной и тьмой, всё это время преграждавшими дорогу перед глазами, открылся пусть грубый, но путь.
Этот восторг он не променял бы ни на одно переживание в жизни.
Видя, как дрожит его рука, Рагна осторожно сказал:
— Теперь выбирайте. Строить заново или довольствоваться тем, что есть.
Рагна думал, что Энкрид откажется.
Ведь отбросить всё, что он накопил, и сложить заново — значит снова подняться с самого дна.
Тогда его умение, которое среди наёмников кое-как тянуло на уровень выше среднего, снова упадёт до низшего.
Сможет ли он это выдержать?
И это человек, который живёт жизнью на клинке посреди поля боя?
Разве что жизней у него несколько.
Даже если захочет, просто не выйдет.
В миг, когда смерть подступит вплотную, тело само выдаст привычную технику.
— Придётся поставить на кон несколько жизней.
Слова Рагны прозвучали грубо, но в голосе слышалась забота.
Энкрид кивнул.
Смысл кивка был неясен. Рагна спросил глазами, и Энкрид договорил:
— Ну и буду строить заново.
— Вы серьёзно?
Вот уж ответ, который поразил самого Рагну.
В нём не было ни капли колебания.
Хотя ещё мгновение назад рука у Энкрида дрожала.
Рагна был уверен: это гнев, отчаяние, безысходность.
Но реакция Энкрида оказалась противоположной.
— Да.
Он радовался совершенно искренне.