Глава 37 — Что является проводником для колдовства?

— Где вы научились этому шагу?

В пятое «сегодня» Рагна вдруг спросил об этом прямо в лоб.

«У тебя же и научился».

Сказать правду Энкрид не мог.

— Одних учебных школ я прошёл больше двадцати.

Среди них попадались и почти мошенники, но хватало и тех, кто действительно умел учить.

— М-м.

Рагна кивнул.

Энкрид двигался, опираясь на шаг, которому его научил сам Рагна, и лицо Рагны мало-помалу оживилось. Он получал от этого удовольствие.

Если смотреть трезво, хорошим учителем Рагна не был.

И быть не мог.

Гений не видит того, что лежит у него под ногами.

Поэтому ему трудно объяснить путь, который он сам прошёл.

Как объяснить то, что надо просто взять и сделать?

Скажешь ему: «опусти меч» — и он решит, что меч нужно просто опустить.

А про шаг, который нужен между делом, про перенос центра тяжести и прочие мелочи он не расскажет. Нет, не так: не сможет рассказать.

Для школы фехтования он был худшим из возможных основателей.

Энкрид понял это ещё в первое «сегодня».

Но ничего страшного.

Если учитель никудышный, ученик должен быть хорош.

И уж в этом Энкрид мог считаться лучшим на всём континенте.

— Куда ставить ногу? Куда разворачивать носок?

— И это тоже нужно объяснять?

В голосе Рагны не было упрёка. Он и правда не понимал.

— Нужно.

Рагна объяснил, куда должен смотреть носок, поправил стойку и показал свою.

Его стойка была образцом базовой техники.

Человек с глазомером, увидев такое, захлебнулся бы от восторга.

Энкриду хватало уже того, что он раз за разом смотрел на стойку Рагны.

— Центр тяжести?

— Да, именно в этот момент.

Энкрид спрашивал, Рагна отвечал.

Все двенадцать повторяющихся «сегодня» Рагна учил Энкрида только шагам и стойке.

— Сначала стойка и ноги. Основы техники потом.

— Иногда вы даже машете мечом сносно.

— Сейчас вы на уровне человека, который и дрова-то не нарубит.

— Если от вашего последнего нисходящего удара погибнет вражеский солдат, трижды скажите ему: спасибо, что умер.

— То есть сейчас я, получается, танцевал?

— Танцем это назвать можно. Раз вы держали меч, формально это танец меча, но мне не хочется так говорить. Назовём его танцем с палкой.

Рагна спокойно, почти мягко, поливал его ядом.

«Этот ублюдок всегда таким был?»

Рем как учитель был в несколько раз мягче.

Порой, конечно, он нёс такое, что впору было задуматься, не спятил ли он окончательно, но всё равно Энкрид оставался доволен.

День за днём он словно разбивал скорлупу и рождался заново.

Когда они дошли до диагонального рубящего удара, Рагна сказал:

— Линия, соединяющая вас с противником, который стоит напротив, называется линией атаки. Обычно это кратчайшее расстояние между двумя бойцами и в то же время путь, по которому проходит оружие во время атаки.

— Перекрыть линию атаки противника и вытянуть свою — это тоже основа. Вы говорите, что поняли? Не похоже. А, так вот оно что? Головой поняли, а тело не слушается?

— Скажу иначе. Командир отделения понял только ртом.

Рагна был человеком, который не мог учить, если не выпускал при этом яд.

Энкрид учился. И учился снова.

Прошло двадцать «сегодня».

Потом двадцать пять.

— ...Я думал, основы у вас никуда не годятся, но ногами вы всё-таки пользоваться умеете.

Это он услышал в тридцать пятое «сегодня».

К тому времени Энкрид стал действовать немного иначе.

Когда наплывал туман, он уже не умирал сразу.

Он уклонялся от первого удара копьём, бросался внутрь строя и погибал там.

Копья потом торчали из его тела, как иглы из ежа.

Способ оказался весьма неплохим.

Одно из копий иногда всё же промахивалось.

В самом деле, зачем вытаскивать копьё обратно, когда на тебя сам несётся человек, будто просит убить его?

Понять их можно: всякий опешит, увидев, как кто-то вдруг бросается на смерть.

Но если копьё попадало не туда, Энкриду приходилось умирать целый час, извиваясь от боли.

Это была череда невыносимых мучений и один непрерывный кошмар.

Каждый раз Рагна звал Энкрида или кричал ему вслед:

— Командир отделения!

— Псих!

— Эй!

Под конец он так торопился, что орал просто: «Эй!»

Энкрид добросовестно проживал своё «сегодня» до конца.

— Стойка лучше, чем я ожидал.

Он понемногу становился лучше. И каждый раз, заметив это, Рагна хмурился.

— Ещё вчера ведь было...

Бывало, он бормотал и так.

— ...Где вы успели чему-то научиться?

Примерно к сотому «сегодня» Рагна сказал:

— Кто вы такой?

Энкрид посмотрел на него: что за внезапный бред?

— Ещё вчера всё было ужасно. Как можно за один день... магия?

Рагна был поражён. Энкрид, глядя на него, расхохотался.

— Что, я оказался чуть лучше, чем ты думал?

— Не чуть. Настолько, что я уже сомневаюсь, тот ли вы командир отделения.

Во взгляде Рагны и правда сквозило подозрение.

Здесь было проблемное отделение. И Рагна тоже оказался чудаком.

— И что, теперь не будешь меня учить?

— Нет, буду.

Рагна снова взялся за дело, хоть и с сомнением.

Дальше Энкрид махал мечом, представляя перед собой воображаемого противника.

Понятие линии атаки, способ держать меч, приёмы, когда меч используется для защиты.

— Если меч хорошего качества, можно блокировать плоскостью. Если нет — лезвием.

— Рубящий удар, выпад и рез. Эти три вещи — основа. Шаг и стойка у вас уже неплохие, так что сосредоточьтесь на трёх базовых приёмах меча.

Шагов, которым учил Рагна, было много.

Шаг вперёд, проход мимо, вход в дистанцию, уклонение, уход в сторону, разворот, широкий разворот.

От одного запоминания голова шла кругом, но и это со временем понемногу вошло в тело.

Пусть Энкрид и был тупицей, однако мастер такого уровня занимался с ним один на один без конца, и мастерство росло.

Даже слабый прогресс, незаметный глазу гения, для Энкрида был непрерывной радостью.

— Представьте противника в голове. Потом наносите удар.

Дзынь!

Десятки «сегодня» он продолжал учиться.

Диагональный рубящий удар, байнд со сведением клинков, обвивающий удар, ломающий рубящий удар, верхний горизонтальный рубящий удар, боковой удар, удар по темени, ответный удар, бой полумечом, парирование с переводом, отвод удара, серия ударов, вход в дистанцию, прижимной рез.

Со временем яда в словах Рагны становилось меньше.

— Неплохо. Даже лучше, чем я ожидал. Где вы научились технике байнда?

— Один из прежних инструкторов вбивал в меня один только байнд до смерти.

— Прекрасно.

Рагна сказал, что этим доволен.

Энкрид пользовался тем же способом и с другими приёмами.

— В одной прежней школе мне всё твердили, что верхний горизонтальный рубящий удар у меня разваливается. Если уж ты собираешься учить меня фехтованию, лучше начать с него.

— ...Учитель здесь я, но, похоже, вы уже заранее решили, чему именно будете учиться.

— Не совсем.

Энкрид пожал плечами, и Рагна устроил короткую проверку.

А потом вскоре сделал именно так, как сказал Энкрид.

— Пусть будет так.

Рагна, конечно, никогда этого не понял бы, но после нескольких повторений «сегодня» он сам же учил Энкрида, а потом решал, что на этом достаточно, и переходил дальше.

И всякий раз Энкрид брал следующий урок.

Снова и снова — под палящим солнцем вместо крыши, весь мокрый от пота.

Кого-нибудь другого от такой скуки уже вывернуло бы, но не Энкрида.

Так прошло около двухсот «сегодня».

— М-м?

Он открыл глаза и увидел Чёрную реку.

Что случилось?

Перед ним был лодочник. Лодочник с завязанными глазами.

Энкрид не видел, чтобы тот открывал рот, но голос отчётливо врезался в слух:

— Ты псих? Сам раз за разом идёшь умирать? Тупая ты башка.

Говорил лодочник ровно, почти буднично, но смысл слов будничным не был. Энкрид не успел ничего ответить — сон оборвался.

И снова пришло знакомое «сегодня».

Энкрид только открыл глаза и не пошевелился. Лежал и думал.

— Что, поллюция приснилась? Чего лежишь?

Рем рядом выдал какую-то собачью пошлость.

Энкрид проигнорировал его и сел.

«Будем считать, что он просто хотел обозвать меня психом».

Даже если бы Энкрид захотел спросить почему, разве он смог бы это сделать?

Нет смысла цепляться за вопрос, на который всё равно не найдёшь ответа.

Энкрид поднялся.

— Ты что-нибудь знаешь о шаманстве?

Рем резко повернул голову.

— О шаманстве?

— Расскажи, что знаешь.

Каждый раз, когда поднимался туман, Рем говорил что-то, связанное с шаманством.

Значит, он наверняка что-то знал.

До сих пор всё внимание Энкрида уходило на отработку основ фехтования, но теперь у него появился небольшой запас.

Тренировка въелась в тело.

Да и умение выросло настолько, что Рагна каждый раз удивлялся.

Он ещё не проверял себя в настоящем бою, но одно Энкрид знал точно: сам он чувствовал, что стал лучше прежнего.

— Шаманство оно и есть шаманство. Чего тут знать?

— Вываливай всё, что знаешь. Похоже, будет интересно.

Обычно Энкрид первым так не заговаривал. Рем ухмыльнулся и открыл рот:

— И что это на тебя нашло, любопытный ты наш? Ладно. Объясню по-простому. Знаешь, чем магия отличается от шаманства?

— Магия встречается чаще.

Редко, но магов всё-таки можно было увидеть то тут, то там.

А вот шаманство Энкрид не видел ни разу, хотя исходил континент вдоль и поперёк. Настолько оно было редким.

— Не то чтобы неправильно.

Рем говорил, одновременно убирая постель. Он кое-как скатал одеяло, оттолкнул его в сторону, натянул сапоги и вышел наружу.

Энкрид последовал за ним.

То же самое «сегодня».

Мысль о скуке не возникала. Любое «сегодня» для Энкрида становилось радостным.

Когда он вышел следом, Рем продолжил:

— Шаманству нужен проводник. Знаю, магии тоже порой требуется проводник, но в шаманстве жертва или проводник о-о-очень важны. Без них оно даже не начнётся.

— Твоё племя тоже таким пользовалось?

Рем был родом из Западных пограничных земель.

Эти земли стали пограничными после того, как Империя Центрального континента победила в войне.

До того Запад был землёй иноплеменников.

И этой истории уже перевалило за сто лет.

Теперь название «Западные пограничные земли» закрепилось, а западные племена превратились в одну из народностей.

Их и сейчас, когда хотят унизить, называют варварами, но так или иначе шаманство пошло с Запада.

Это было общеизвестно.

— Пару раз я на такое смотрел. Но ты в курсе, что настоящих шаманов на самом деле раз-два и обчёлся? Те, кто шляется по континенту, почти все шарлатаны-колдуны. Шарлатаны, вот они кто.

Если Рем так говорил, значит, так оно и было.

Энкрид кивнул и снова пошёл заниматься своим делом.

— Куда это ты?

— На тренировку.

Он встретился с Рагной и снова стал шлифовать основы техники.

Когда счёт повторяющихся «сегодня» перевалил за двести пятьдесят, Рагна сказал:

— У вас всегда были настолько крепкие основы?

Энкрид увидел, как расширились красные зрачки Рагны, когда тот откинул назад золотые волосы.

— И к тому же похоже, вы изначально сделали длинный меч своим главным оружием.

«Ага. Наверное, так и есть».

Ведь всё это время он тренировался именно с этим мечом.

Меч был непривычным, но уже лёг в руку. Впервые он подчинялся руке Энкрида — и всё же эта рука повторяла одно и то же уже не раз.

Такую привычку он добыл через повторяющееся «сегодня».

— Вам пора в настоящий бой.

Так сказал Рагна после тренировки.

Энкрид кивнул: значит, пора.

— Чего стоите? Сбор же.

Рем позвал их обоих. По пути назад Энкрид через Крайса достал хлеб и стал жевать.

Он размочил чёрствый хлеб в воде, с трудом протолкнул его в глотку, а потом раздобыл и вяленого мяса.

Проверил снаряжение и снова вышел на поле боя.

Длинный меч, которым он обменялся с Рагной, качнулся у пояса, и Рем спросил:

— Ты же говорил, за старый меч отвалил дорого?

— Этот лучше лежит в руке.

— Видал я немало тех, кто с утра менял оружие, а к вечеру отправлялся в могилу.

Это было проклятие или забота?

— О себе беспокойся.

Энкрид выдохнул и собрался.

Сердце зверя давало ему храбрость, но полагаться только на него было нельзя.

Раз уж это настоящий бой, пусть он послужит делу «завтра».

Ещё до того, как враг появился в поле зрения, Энкрид подумал:

«Шаманству нужен проводник».

И этот проводник крайне важен.

По словам Рема, именно так.

А если враг затаился в высокотравье не ради засады, а ради укрытия?

Если им было что скрывать?

Энкрид уже видел это заранее.

Флагштоки и флаги.

Когда он поджёг одну казарму, враги ведь бросились не убивать незваного гостя, а тушить огонь именно там.

Вскоре в поле зрения показались вражеские войска.

Стоявший рядом солдат из 3-го отделения, с копьём в руках, нахмурился и пробормотал:

— Что у них за строй такой?

Они сгрудились вокруг флагштоков. Тактической ценности у такого строя не было.

Значит, оставалась только шаманская.

Над врагами торчали шесть флагштоков с флагами.

Проводники шаманства.

— А!

Туман расползся и закрыл всё перед глазами.

Ну что ж, поплаваем в этом шаманском тумане.

Ухо Энкрида дёрнулось.

Обострённому слуху, которым он был обязан Саксену, пора было заменить ему глаза.