Глава 263 — Перемены, перемены, перемены
С древних времён лучшие стратеги континента, военачальники и полководцы мечтали создать что-нибудь вроде магического войска.
Проще говоря, собрать магов и превратить их в вооружённую силу под своим началом.
— Если собрать магов в армию, она сможет сравниться мощью с рыцарским орденом!
Первый недоумок, которому пришла в голову такая мысль, честно попытался воплотить её в жизнь.
Он объездил континент, собрал всех, кто хоть мало-мальски умел жевать заклинания, и наобещал им с три короба.
Место, припасы, поддержку — и всё, что могло приблизить магов к их заветным мечтам.
Несколько десятков магов собрались в одну организацию.
Так родилось Чрево демона.
Разумеется, изначально его не называли никаким Чревом демона.
— Назовём это Башней мудрости.
Говорят, имя было именно таким, но позднейшие историки окрестили это место Чревом демона.
Почему?
Да потому что маги-ублюдки, собравшись вместе, натворили там такого, что оттуда вылез демон и двенадцать балрогов. Название вышло вполне заслуженное.
Демон, которого прозвали Безымянным, — по крайней мере, люди того времени попросту не имели роскоши давать ему имя, — смёл три соседних владения, поднял армию нежити и сам добыл себе титул Отца мёртвых.
Двенадцать балрогов, служивших ему, тоже дрались так, как и полагалось монстрам, рождённым для битв, сражений и войны.
Это случилось не в мифическую эпоху, но где-то на границе легенды и истории.
И демон этот существует до сих пор.
В конце концов, чтобы прогнать демона по прозвищу «Отец мёртвых — Дверь, завершающая жизнь», со всего континента выступили прославленные рыцарские ордена.
Демон сражался, сражался снова и снова, а затем отступил в Демонические земли.
Такова история о том, как демон по имени Отец смерти свил себе гнездо глубоко в Демонических землях.
[Бессмертный и вечный, обладающий неумирающими телом и духом, этот демон никогда не падёт от человеческой руки.]
Так о нём и говорили.
Казалось бы, урок был очевиден, но и после этого находились желающие организовать магов.
Говорят, кое у кого даже получилось. Но, пожалуй, красивого конца не было ни у кого.
Бунты. Срывы заклинаний. Маги, которые резали друг друга без всякого приказа «а теперь убейте друг друга».
— Они — неконтролируемый фактор риска.
Так позднее Империя неофициально называла магов. Было время и охоты на ведьм, и гонений на магию.
Теперь большинство при виде ведьмы опускало глаза — от страха и благоговения разом.
К магам относились примерно так же.
Какой же вывод из всего этого следовал?
«Маги — капризные, своевольные проблемные твари, от которых никогда не знаешь, чего ждать».
И всё же находились те, кто тайком водил дружбу с магами или учреждал при королевском дворе должность придворного мага.
Но, по общему мнению, это оставалось скорее сделкой, чем чем-то иным.
Энкрид думал об этом и смотрел на Эстер.
Они с эльфийкой-командиром роты уложили одного фрока; тот до сих пор валялся без сознания.
А ещё была Эстер.
Пантера, чем-то явно недовольная, не отрываясь смотрела на него.
«Я недовольна».
Даже без слов это чувствовалось.
Так подсказывали шестое чувство и интуиция — новый глаз, родившийся из смятых, перемешанных и слившихся воедино пяти чувств.
«А эта-то чего?»
— О-о.
Перед тем как расстаться, эльфийка-командир роты издала непонятный восхищённый звук и сказала:
— Ещё увидимся, жених-луковица. Молю о дне, когда сниму с тебя слой за слоем и наконец увижу голым.
И почему она молится об этом ему?
Энкрид, конечно, задался вопросом, но она изначально не относилась к существам, с которыми можно говорить на языке здравого смысла обычного человека.
— Ступайте уже.
Так он кое-как её и выпроводил.
Она ещё сказала, что допрос фрока надо провести вместе, и на это он тоже ответил согласием.
После возвращения в казарму Эстер продолжала смотреть на него странным взглядом, и Энкрид невольно вспомнил истории о магах, которые устраивали катастрофы.
Разве эта тоже не ведьма, от которой никогда не знаешь, чего ждать?
— Что?
Вот он и спросил.
Лучше спросить прямо, чем ходить кругами и портить отношения. Таков был Энкрид.
Как ни крути, она ведьма.
Ведьма, которая ещё и превращается в пантеру.
Ведьма, которой почему-то больше нравится быть пантерой, чем человеком.
Это было заблуждение.
Эстер поддерживала тело пантеры из-за проклятия, а вовсе не потому, что ей так нравилось.
Впрочем, у всего есть лицевая и оборотная сторона, а где есть плохое, там найдётся и полезное.
Проклятие звериного облика не было исключительно вредным.
Для гениальной ведьмы, открывшей свой мир заклинаний ещё до того, как успела повзрослеть, вытащить из проклятия что-нибудь пригодное оказалось не так уж трудно.
Правда, началось всё из-за мужчины, стоявшего перед ней.
«Почему?»
Сначала был только вопрос.
Стоило оказаться у него на руках — сила её проклятия слабела. Если проклятие было клубком нитей, то спутанные, затянутые узлами нити вдруг начинали сами распутываться.
Разрубишь силой — осквернишь и разрушишь собственный мир. А если найти начало и разматывать медленно, опасности не будет.
Этот мужчина был человеком, который легко распутывал нити проклятия.
Благодаря ему она засыпала и просыпалась у него на руках — и потому оставалась здесь.
«Почему?»
Вопрос не исчез. Для ведьмы такие вопросы были ядом.
Значит, следовало копать глубже.
Думать, думать снова и снова. Иного верного пути не было.
Разумеется, одними размышлениями дело не ограничивалось.
Она подправила призванное существо, которое первым поместила в свой мир заклинаний, и достала разные вещи, чтобы продлить время, на которое могла принимать человеческое тело.
Этого всё равно не хватало, но если не поймать где-нибудь мастера алхимии, всё, что можно достать сейчас, она уже достала.
После этого ей пришлось заново приводить в порядок свой мир заклинаний.
Ведь второй раз глупо попасться на такое жалкое проклятие было нельзя.
У Эстер тоже была цель.
То, что она должна была сделать после того, как одолеет проклятие. В целом — две вещи.
Первая — месть.
Она должна была пойти и всадить огненную стрелу в башку сукиному сыну, который сделал с ней такое.
Вторая лежала в другой плоскости, но именно ради неё она изначально и изучала магию.
«Мир должен подчиниться магии».
С помощью заклинаний она создаст новый мир.
Даже если за это время наступит эпоха гибели: погибнут тысячи людей и представителей иных рас, падут страны, земля сгниёт, а озёра почернеют.
«Если так надо — так и будет».
Когда у неё появилась эта цель?
В те времена, когда её называли Ведьмой огня?
Или тогда, когда её звали Мудрецом с синими глазами?
Как бы там ни было, это стремление жило в ней с тех пор.
Мир будет перекроен магией, заклинаниями и мистической силой.
Р-р-р.
Эстер, задумавшись, сама того не заметив, чуть обнажила клыки.
Мужчина и на это не обратил внимания: поднял руку и погладил её по голове.
— Обиделась?
Тон ей категорически не понравился, и она легонько цапнула его за руку.
Должно было быть больно, но синие глаза, видневшиеся из-под чёрных волос, лишь смеялись.
— Больно же, мелкая зараза.
Манера говорить по-прежнему ей не нравилась, но Эстер решила оставить это как есть.
Глядя на его улыбку, сердиться было почти невозможно.
А лицо у него и правда было до неприличия красивое.
Внутри Эстер жила большая, крепкая воля — воля перевернуть мир.
Она носила её в себе и взращивала. До сих пор всё было именно так, но недавно мысли начали меняться.
Первая за сотню с лишним лет перемена.
Проклятие стало началом этой перемены, а этот мужчина — её завершением.
«Почему?»
Почему, глядя на него, ей хотелось за него болеть?
Почему хотелось увидеть, куда он придёт?
Почему хотелось помогать?
Почему ей так радостно смотреть, как движется его клинок?
Пока мысли множились, мужчина ушёл в соседнее владение. Она думала, что он скоро вернётся, но прошёл не один день.
Идти искать его — раздражало. Просто ждать — раздражало не меньше.
Ей нужны были его объятия. Нужно было снова придавить силу проклятия. Но сперва Эстер должна была разобраться в собственных мыслях.
«В мире заклинаний лишние мысли — яд».
И яд этот мог оказаться страшнее многих других.
Яд, вредящий телу, опасен, но яд, влияющий на разум, опаснее вдвойне. Бесчисленные маги доказали это своими судьбами.
Когда Эстер наконец разобралась с ядом в собственном сердце и снова почувствовала потребность в силе, таящейся в его объятиях, мужчина как раз вернулся.
А потом снова ушёл, даже не поискав её и не взглянув.
Говорили, пришёл фрок. Но почему тогда у него был вид, будто он развлекался с ушастой?
«Почему мне хочется его стукнуть?»
Эстер не понимала, что с ней происходит, но и слишком глубоко копать не стала.
Если такое повторится, она поступит как захочет.
Она ведьма и маг.
А такие существа по природе своей своевольны. Эгоистичные исследователи неведомого, для которых прежде всего важен собственный мир заклинаний.
Возможно, то, что этот мужчина стал предметом её исследовательского интереса, было вполне естественно.
«Как он вообще может быть таким?»
Она встречала и видела десятки, сотни людей, которые более-менее владели мечом.
Но такого среди них не было ни одного.
Если перебрать память с того самого времени, когда её впервые назвали ведьмой, она не видела ни одного человека подобного склада.
Как тут не заинтересоваться?
— Хочешь пройтись по рынку? Я мельком видел — там много чего продают.
После этих слов Эстер поднялась.
Яд, проникший в её мир заклинаний, рассеялся.
«Как хочется».
Она решила делать именно так.
Энкрид подхватил на руки Эстер, которая до того сидела с недовольным видом.
— На рынок собрались? Тогда пойдёмте вместе.
— А тот фрок?
— Чего он там нажрался — не знаю, но до сих пор в отрубе. Жёсткое лекарство.
— Выяснил, что это было?
Пристроив Эстер поудобнее, Энкрид вышел наружу и увидел Рема, который мутузил Дунбакель.
Там же сидели Аудин и Тереза.
Может, и их взять?
Он спросил, но все замотали головами.
— Я ищу ответ на вопрос, ниспосланный Господом.
Аудин, как обычно, нёс чушь.
— Я — Бродячая Тереза. Сейчас время закалки. Ради следующего спарринга.
Тереза, которая относилась к тренировкам не менее серьёзно, чем сам Энкрид, была буквально залита потом.
— Занят я. Сам погуляй. А то что, без меня, а? Уже и на рынок один сходить не можешь? Люди ещё подумают, что я тебе отец.
Чёртов псих Рем.
Вместо того чтобы напомнить, что он сам старше, Энкрид пристально посмотрел на Дунбакель.
— Врежь ему разок. Ты сможешь.
Он поддержал её, и глаза зверолюдки вспыхнули сильнее прежнего.
— Сочту за приказ.
— А? Ну ты сегодня точно чокнулась. Ладно, устроим по-настоящему весёлую тренировку.
Рем увидел это и расплылся в широкой улыбке. Похоже, он радовался, когда противник показывал волю к бою.
Псих до мозга костей. И, как всегда, неизменный.
Саксена нигде не было видно, а Рагна, что случалось редко, стоял со своим мечом и водил им туда-сюда; мешать ему не хотелось.
Так Энкрид и вышел к рынку.
Купить несколько кусков пряного вяленого мяса, которое любила Эстер. Взять немного мармелада.
Говорили, из Мартая на этот раз привезли нескольких мастеров хлебного дела, так что еды, зрелищ и всякой всячины должно было хватить.
Нет, дело было не только в этом.
Раньше он всё время пробегал мимо наспех и замечал рынок лишь краем глаза, но теперь…
— Тебе не кажется, что тут много чего изменилось?
Энкрид говорил, почесывая пальцем Эстер за ухом.
Эстер, устроившаяся у него на руках и раздувшая грудь, довольно замурлыкала.
Крайс равнодушно ответил своему командиру:
— Ещё как кажется.
Изменилось.
До сих пор он просто не разглядывал рыночную площадь как следует.
— Этот Маркус… м-м… он и правда безумец.
Крайс имел в виду это в хорошем смысле. Он коротко пересказал то, что услышал и увидел.
— Тратит кроны, как жеребёнок с подпалённым хвостом. Несётся и разбрасывает их во все стороны.
В безоблачном небе сияло солнце, его свет падал прямо на головы. Для северной зимы день выдался на удивление хорошим.
Людей на рынке стало в несколько раз больше, чем раньше, а постоялые дворы трещали по швам.
Постоялый двор под названием «Тыквенный суп Ванессы» вообще расширяли. Рабочие как раз таскали доски и камни.
И дело было не только в нём.
Дороги, городские ворота, крепостная стена, разные здания — всюду кипела работа. Люди ходили толпами, таскали, строили, латали.
— Я тут кое-что краем уха услышал…
Пока Крайс рассказывал дальше, перед Энкридом словно сама собой развернулась картина того, что успел натворить командир батальона Маркус.
* * *
— Надо поставить ещё сторожевых башен.
— Что?
— А, и перед воротами цитадели выкопать ров.
— …У нас нет столько рабочих рук. И отдельной внешней стены у нас тоже нет.
— Значит, сделаем. Одну.
Маркус не рассердился на слова адъютанта.
У него был большой опыт, и он не считал всех вокруг умниками.
«Вот если бы весь мир состоял из таких, как Энкрид, тогда было бы странно».
На деле большинство людей — тупицы. Недоумки. Маркус хорошо это знал.
Поэтому объяснять лишний раз не стал.
— Выводи людей из казарм.
— А?
— Снаружи ведь полно наёмников приходит? Найми их всех. Всех найми и заставь копать.
Всё началось в углу его кабинета. Воля Маркуса была ясна, направление — тоже.
Возражения не принимались.
— Поднимайте сторожевые башни.
Работа над рвом и башнями пошла одновременно.
Трущобы на окраине владения снесли.
А всех бедняков наняли рабочими.
— С этого дня кто не работает — тот не ест и не спит.
А если кто-то за это время полезет? Пусть только попробует.
Одного слова нынешнего командира батальона Бордер-Гарда хватило бы, чтобы сбить птицу с неба. Пролети дракон — и у того, пожалуй, сорвало бы чешуйку.
Каждое поле боя, которое Маркус прошёл вместе с Энкридом, дало ему силу.
К тому же недавно Бордер-Гард начал подниматься как торговое владение, и внутренние налоги резко выросли.
Иными словами, владение богатело.
Маркус, конечно, немного набил и собственные карманы, но большую часть пустил обратно в дело.
Ров выкопали, но он не стал совершать безумие и возить туда воду бочками. Просто углубили как следует.
Этого хватало, чтобы таран или другое ближнее осадное орудие не подошло к стенам.
Подвести воду можно было и позже.
Ещё выкопали несколько колодцев. Это началось заранее.
Маркус занялся этим ещё до того, как хлынул народ. Если растёт население, сперва надо решить вопросы воды и еды. Маркус именно так и сделал.
Дальше он двигался безжалостно.
— Готовьте лучников. Если есть наёмник, который прилично стреляет из лука, наймите его и уговорите вступить в войско.
К этому прибавилась смелая стратегия выращивания кадров.
— Он говорит, что не придёт, если мы не наймём весь его наёмничий отряд...
— Всех веди. Дай золотые монеты.
Золота хватало. Мартай был взят, а до того они победили в войне с Азпеном.
Теперь Бордер-Гард стал безопасной зоной, где не приходилось каждую минуту ждать нападения со стороны Азпена.
Поэтому сюда естественным образом потянулись торговые дома и торговцы.
За ними во владение пришли наёмничьи отряды, чтобы охранять караваны.
Кроны пошли в оборот. А хозяин владения, оказавшийся в центре этого потока, очень быстро становился богачом.
Ускоренная подготовка лучников.
Разведение боевых коней.
К этому — сторожевые башни и расширение оборонительных сооружений.
Маркус тратил кроны так, будто хотел выскрести всё до донышка.
И с кадрами у него тоже было не пусто.
— После того как Энкрид их сломал, кое-кто ведь остался?
Таких было много.
Одни услышали слухи, пришли бросить вызов и осели здесь.
Другие увидели бой, перепугались и остались, не зная, куда деваться.
Оставшихся оказалось больше, чем ушедших.
В обычное время эти люди стали бы проблемой для порядка или просто нарвались бы на неприятности.
— Забирайте всех.
Маркус сделал их рабами золотых монет.
Сначала сунул кроны в руки, потом впряг в работу.
Расширять казармы было само собой разумеющимся.
Это уже началось. Правда, в одиночку всё провернуть было нельзя.
— Свяжитесь с северным батальоном.
Постоянное войско Бордер-Гарда изначально состояло из двух батальонов.
Второй выступил и теперь строил казармы там, где стоял лагерем перед Азпеном.
По сути, они закладывали первый камень нового владения.
Пока хватало золотых монет, Маркус делал всё, что мог.
Он оказался настолько выдающимся управленцем, политиком и дельцом, что даже Крайс качал головой от восхищения.
— И вот результат — та-дам.
Сторожевых башен стало шестнадцать. Крепостную стену ремонтировали, ров строили, а заодно закупали бесчисленное множество стрел.
И не простые деревянные луки — роговые.
Похоже, Маркус собирался пустить на оборону и развитие владения каждую заработанную медную монету.
— Кто-нибудь там точно уже сдох от переработки.
Энкрид представил, что могло твориться в кабинете Маркуса, и спросил.
Работа не делается сама собой только потому, что ты приказал. Под ней лежит целая гора управления, решений, учёта и разборов.
Крайс кивнул.
— Само собой. Говорят, командир роты тяжёлой пехоты свалился два дня назад. Да и дворяне, которые хоть немного разбираются в цифрах и людях, уже на грани, их почти перемололо.
Конёк Маркуса.
Ни Энкрид, ни Крайс этого не знали, но конёк этого человека был прост: работать, перемалывая людей.
Он честно использовал свой талант.
Тот самый талант, за который в роду его когда-то прозвали Маркус-Жёрнов, он теперь развернул во всю мощь.
Владение Бордер-Гард день за днём менялось буквально на глазах.
Это удивляло, но порядок событий был закономерен.
Так бывает, когда сходятся люди, кроны и способные исполнители.
Энкрид оглядывал изменившийся рынок. Людей действительно было полно.
И среди этих людей нашёлся тот, кто вонзил ему нож в живот.
Почувствовав, как лезвие входит в тело, Энкрид перехватил чужое запястье.
Эстер приоткрыла глаза.
Перед ними был горбун, будто бы согнувшийся в поклоне.
Убийца.