Глава 108 — Решающий ход
«Должно сработать».
Добравшись до крепостной стены, Фин окончательно убедилась: настороженность стражи стала заметно слабее, чем прежде.
До Врат шестого чувства ей было далеко, но она всё-таки была рейнджером и следопытом, а значит, обладала соответствующим чутьём.
Торрес, шедший за ней, на миг усомнился, верной ли дорогой они идут, но тут же мысленно мотнул головой.
«Не время сомневаться».
Раз решил — делай.
Он тоже был бойцом пограничной стражи, солдатом особого ранга в системе солдатских рангов Наурилии.
Не один против сотни, конечно, но двоих-троих заменить мог. Полезный человек.
А Энкрид...
— Иду первым.
Он не стал пропускать Фин вперёд. Подошёл к стене широкими шагами, сунул пальцы в щель и начал взбираться.
Истрёпанный гамбезон он уже снял; часть метательного оружия успел израсходовать, но длинный меч на поясе по-прежнему тихо позвякивал.
— …Он вообще кто такой?
Энкрид карабкался лучше неё, рейнджера. Фин вполне могла задать такой вопрос.
— Сам не знаю. Выясняю по пути.
— Что?
Торрес сам обдумал сказанное и понял, что сморозил странность.
— Раньше мне казалось, что я его немного понимаю. Теперь уже нет.
— Ладно. Главное — не отставай.
Энкрид взбирался по стене с невероятной скоростью. Не подъём, а искусство. Обезьяне бы нос утёр.
Он двигал руками и ногами без малейших раздумий.
Фин полезла следом.
Они спешили, поэтому колов при ней оказалось всего два, а значит, и верёвок, которые можно зацепить за стену, тоже было только две.
Фин посмотрела вниз и увидела Торреса: тот кое-как догонял.
Пыхтел, но от природы был ловким и сильным парнем.
«Тогда он-то что такое?»
Фин снова подняла голову.
Энкрид уже почти добрался до края стены и замер под парапетом, сжавшись в полуприседе.
Парапет — толстое и высокое укрепление на гребне стены, прикрытие для защитников. Без особой сноровки перевалить через него голыми руками и спрыгнуть внутрь крепости было трудно.
«Не может подняться?»
Непохоже.
Сама Фин могла бы повиснуть на пальцах, подтянуть корпус, а потом перекинуть себя наверх за счёт гибкости в пояснице.
А если зацепить маленький крюк, который она носила на всякий случай, стало бы ещё проще: крюк, верёвка, один рывок — и можно перемахнуть через край.
Потом останется только подать руку товарищу, который полезет следом.
В любом случае Энкрид остановился явно не потому, что не мог перебраться через парапет.
Он висел под ним и даже не выглядел уставшим.
Энкрид посмотрел вниз и шевельнул пальцами.
Знак рукой был простой, понять его оказалось нетрудно.
[Стражники.]
Значит, внутри стены кто-то есть.
Только сама Фин не слышала ни звука и не ощущала ни малейшего присутствия.
«Он что, чувствительнее меня, рейнджера?»
На самом деле Энкрид тоже ничего не чувствовал. Он просто знал по опыту.
Повиснув под парапетом, Энкрид задумался.
«Что они там провернули?»
Блокировка шестого чувства.
Вот этого, сколько он ни повторял сегодня, понять так и не удалось.
Ясно одно: они наверняка что-то намудрили заклинанием.
Иначе здесь не было бы так спокойно.
Случай с тайным лазом ещё можно было объяснить: они уже забрались в нору, и когда дурное предчувствие наконец возникло, всё было кончено.
Стаю ликантропов тоже можно было списать на местность: эти земли перед Кросс-Гардом постоянно кишели монстрами.
Но не заметить ещё и присутствие войск, спрятанных на стене?
Нет, тут определённо что-то провернули.
До шестидесятого повторения сегодняшнего дня Энкрид из кожи вон лез, пытаясь выяснить, что именно.
«Оставим».
Вопрос был в важности. Кроме трюка мага хватало вещей куда важнее, а главная цель оставалась ясной.
Пережить сегодня.
Тренироваться за это время.
И идти дальше, следуя за мечом.
Будет ли проблема, если он бросит попытки докопаться до истины?
Ни-ка-кой проблемы.
Он уже знал это благодаря всем повторениям сегодняшнего дня.
«Примерно здесь».
Вися на парапете, Энкрид начал медленно смещаться влево.
Чтобы так висеть, нужны щели в стене.
А эта часть стены Кросс-Гарда принимала на себя не только обычных монстров: порой сюда приходилось отбивать и целые колонии монстров.
Поэтому царапин, сколов и выбоин хватало повсюду.
Стену, конечно, чинили, но щелей всё равно оставалось много.
Зацепиться пальцами, упереться носком — и двигаться было несложно.
Перебираясь вдоль стены, Энкрид мысленно рисовал то, что находилось за ней.
Когда он впервые добрался сюда, ему приходилось только предугадывать и строить догадки.
Теперь же он мог определить даже место, где стояла маг Летша.
Нет, не определить. Он был уверен.
Во всех повторениях сегодняшнего дня эта высокомерная женщина-маг ни разу не сошла со своего места.
Заняв позицию, Энкрид снова подал знак.
[Вы первые.]
Фин и Торрес увидели его сигнал и двинулись. Сначала Фин, за ней Торрес.
Повиснув на парапете, Фин протянула руку и помогла Торресу.
И в тот самый миг, когда они перемахнули внутрь...
Пламя вспыхнуло разом.
Над головами стало светло.
Семь-восемь факелов наверняка загорелись одновременно.
Картина была знакомая: он видел её уже не раз.
— Как вы сюда добрались? Мои детки ведь точно шевелились.
Голос Летши.
Как он и ожидал, совсем рядом, прямо за стеной.
Она не знала его. Зато он знал, где она стоит.
Одного этого уже хватало для преимущества.
К тому же он знал её имя и знал, какие заклинания она использует.
— Вот блядь.
Торрес выругался.
— И правда, — пробормотала Фин.
Услышав её, Энкрид протянул руку.
Кончиками пальцев он ухватился за край парапета.
И подтянул всё тело одной рукой.
Этой силой не раз восхищались Рем и остальные бойцы отделения. А благодаря постоянной тренировке техникой изоляции собственное тело казалось Энкриду ещё легче.
Он рывком поднялся; едва голова показалась над парапетом, он крутанулся в воздухе, словно собирался сделать кувырок вперёд.
Раньше о таком движении он и мечтать не мог: почти акробатический трюк.
Но техника изоляции и бесчисленные падения сделали своё.
Тело Энкрида перевернулось в воздухе и рухнуло по внутреннюю сторону парапета.
Он разогнул свернувшийся вперёд корпус и, согнув колени, ударил ступнями в камень.
Хух — глухой удар.
Нормально смягчить падение он не успел, и пол под ногами дрогнул.
Прямо перед Энкридом стояла Летша, маг.
Глаза у неё были распахнуты от крайнего изумления.
— Т-ты...
Её рот только начал открываться, но рука Энкрида уже двинулась.
Пронзительный свист!
Свистящий кинжал.
Летша удивилась, но не растерялась.
Откуда он выскочил? Вот и всё, что она успела подумать.
И это было естественно: ей было на что положиться.
Вокруг неё существовал невидимый барьер, созданный заклинанием.
Защитный покров, способный остановить даже арбалетный болт, выпущенный в упор.
Она ждала, что кинжал ударит в её барьер.
Но свистящий кинжал Энкрида целился не в неё.
Он целился дальше — в шеи четырёх солдат с арбалетами, стоявших за Летшей.
Глухие удары посыпались почти одновременно.
Свистящий кинжал Энкрида, усиленный Точечной концентрацией, попал точно в цели.
Тренировки оказались не напрасны.
Четверо вражеских солдат рухнули. И как раз перед тем, как они упали...
Летша отреагировала.
— Кья!
Из её горла вырвался странный крик.
Следом снизу с гулом взметнулась колючая лоза. Гибко изогнувшись, она хлестнула Энкрида в пояс.
Настоящий бой начинался только сейчас.
— Сначала солдаты!
Энкрид крикнул это, вытаскивая меч.
Дзинь!
Он взмахнул обнажённым клинком. Видимо, из-за чрезмерной концентрации голова горела жаром.
«Тонкое — рубить. Толстое — отбивать».
Энкрид двигался, взяв за основу не стиль тяжёлого меча, а стиль текучего меча.
Как следует он этому не учился.
— Неплохо бы знать хотя бы основные принципы фехтования. Глупо, владея стилем тяжёлого меча, учить только стиль тяжёлого меча. Надо понимать и чужое фехтование — иначе как отвечать и как драться?
Обычно Рагна был ленив до невозможности и даже когда учил Энкрида, проявлял лишь жалкие остатки усердия.
Но иногда — совсем, совсем редко — он всё же загорался.
Именно в один из таких дней он сказал эти слова.
После этого Энкрид выучил хотя бы основные принципы разных школ меча.
А с лозой он успел потренироваться больше чем в семидесяти повторениях сегодняшнего дня.
И теперь семьдесят с лишним повторений принесли плоды.
Тонкое он рубил.
Толстое отбивал.
Лоза лопалась, сыпалась и звенела о клинок.
Некоторые колючие побеги были толщиной с предплечье.
Удар у них был почти как у дубины, но Энкрид принимал его плоскостью клинка, проседал в стойке и отводил вверх.
Это был стиль текучего меча.
— Ах ты!
Летша пришла в ярость. Смеет уворачиваться от моей лозы? Какой-то мечник?
Её руки двинулись, и тут же в Энкрида полетели три-четыре копья из лозы и лозовый хлыст.
Энкрид не стал слепо полагаться на чувство.
Вместо этого он широко раскрыл глаза.
Будто собрал всю Точечную концентрацию в одном взгляде.
Будто глаза у него горели изнутри.
Так становилось видно всё.
Каждое движение — словно замедленное.
Он снова повторил то же самое.
Отбить мечом, ударить, отвести, разрубить.
Чувство? К чёрту.
Шестое чувство? Сейчас не нужно.
Незачем опираться на смутное ощущение.
Надо видеть. Бить. Уклоняться. Сносить.
Пока он дважды уходил от атак лозы, вокруг послышались вопли.
Предсмертные крики солдат. Мастерство Торреса и Фин тоже нельзя было недооценивать.
Особенно когда кто-то отвлекал внимание в стороне: тогда способности Торреса раскрывались во всей красе.
Как он управляется с кинжалами, Энкрид уже видел собственными глазами.
— Хорошо. Я заставлю тебя плясать до самой смерти.
Летша сдержала ярость внутри, и глаза её блеснули.
Змеиные глаза Летши впились в Энкрида.
Энкрид проигнорировал их.
Разве он не видел это уже много раз?
Сердце зверя гулко билось, будто что-то говорило ему.
Нет, это был Рем. Казалось, Энкрид слышит слова Рема.
— Если тебя такая дрянь возьмёт, вырежи к чёрту это сердце.
Не волнуйся, Рем, псих ты сраный. На такое я не попадусь.
Раз зловещий взгляд не сработал, лоза Летши стала ещё свирепее.
Она свистнула в воздухе.
Стала тоньше и быстрее.
И тут же зазвенела частой дробью.
До сих пор Летша чаще всего придавала лозе форму копий и хлыстов.
Но если довести её до такого положения, появлялась ещё одна форма — стрелы.
Это были не настоящие стрелы, но по толщине и ярости полёта они ничем им не уступали.
Может ли человек отбить ливень стрел?
«Нет».
Если он не рыцарь, ответ именно такой.
Но если отбивать всё равно придётся?
Если наступит миг, когда надо отразить стрелы, падающие дождём?
Если уклониться невозможно — что делать?
«Что делать?»
Считать себя уже мёртвым и всё равно делать.
Назвать это солдатским духом?
Или духом пехотинца?
Нет. Просто таков был Энкрид.
Никакого отказа. Никаких сожалений.
Он поставил всю жизнь на этот путь — только вперёд.
Сжимая меч обеими руками, Энкрид сосредоточился сквозь жгучую боль в глазах.
«Соединить точку с точкой».
А по получившимся линиям отбить всё.
Тонко скрученные побеги взметнулись снизу вверх и посыпались со всех сторон.
Когда их число перевалило за десять, Энкрид бросил считать.
Он распределил концентрацию вокруг собственного тела.
То, что он понял между стаей ликантропов и подразделением Серых Псов: распределять концентрацию.
И благодаря этому уклоняться от всего, что врывалось в его зону.
Было и другое — то, чему он научился раньше, в бою внутри тайного лаза.
Мгновенная оценка.
Действовать без колебаний в любой ситуации, в каждую долю мига.
Энкрид смешал эти два умения и выполнил задуманное.
Лоза затрещала частой дробью.
В следующее мгновение перед ним побеги разлетелись во все стороны, брызнув зелёной жидкостью.
На лбу Летши вздулась жила, глаза налились кровью.
Лоза не останавливалась.
Клинок Энкрида тоже.
Фин и Торрес, сражавшиеся с солдатами, тоже успели бросить взгляд на это зрелище.
Тут уже простым «хорошо дерётся» не отделаешься.
Так подумал Торрес и, оказавшись за спиной у одного солдата, перерезал ему горло.
Тванг!
На то место, где он только что стоял, полетел арбалетный болт.
Болт сухо вонзился в живот солдата, которого Торрес убил.
— Гляди, куда стреляешь, а?
Раздался хруст, а следом — протяжный крик.
Это уже была работа Фин. Она скользнула по полу, будто змея.
Солдат, чья нога вывернулась туда, куда выворачиваться не должна, забился и пошёл пеной.
Фин не остановилась.
Остановилась бы — словила бы арбалетный болт.
Тем временем бой Энкрида с магом продолжался.
К ним никто не мог приблизиться.
Острая колючая лоза летела как иглы.
Иногда несколько побегов отскакивали в сторону и впивались в камень стены.
Все, кто не хотел погибнуть от руки собственного мага, отступили.
Благодаря этому Торрес и Фин получили передышку.
Да и сам Торрес, глядя на острые наконечники колючей лозы, которые дырявили стену одну за другой, вовсе не хотел подходить ближе.
«И что, убийством солдат это решится?»
Подумав так, Торрес понял.
Исход этого боя всё равно зависит от тех двоих.
Если победит маг?
Торрес и Фин тоже покойники.
Но сколько ещё продержится Энкрид?
И Торресу, и Фин казалось, что Энкрид всё время держится на грани.
Часть лозы, от которой он до недавнего момента уходил, теперь начала цеплять его тело.
И тут же послышался голос мага:
— Решил положиться на кожаные лохмотья, которыми обмотался?
В голосе не было ни капли возбуждения. Тихое бормотание человека, уверенного, что победа уже у него в руках.
«Плохо».
Так подумал Торрес.
И он был прав.
Энкрид снова и снова оказывался на краю гибели.
Предел наступил быстро.
Только именно этого мига Энкрид и ждал.
Летша была уверена в победе.
Торрес, Фин и вражеские солдаты смотрели на их бой.
До сих пор Энкрид держал меч обеими руками. Теперь он оставил клинок в одной левой — и его правая рука пришла в движение.
Это был решающий ход.