Глава 222.5 — Экстра 4
Перед дверью кондитерской «Пешеранска» за час до открытия собралась шумная толпа. Одета она была во что горазд. Тут были и аристократы, выбежавшие наспех в накинутых поверх пижам роскошных робах с перьями; и люди в отглаженных, но заношенных костюмах, заскочившие по пути на работу; и секретари, пришедшие за компанию с выигравшими начальниками; а также студенты и дети.
В это время с соседнего пустыря донеслись звуки музыки, кто-то перебирал струны небольшого щипкового инструмента, укорачивая время ожидания.
И вот дверь заведения наконец открылась. Под мелодичный динь колокольчика на мгновение показалась розовая шевелюра, машущая рукой, и тут же скрылась внутри. В тот же миг началась выдача особых наборов к Дню защиты. Все достали из карманов купоны и, зажав их в обеих руках, приготовились ждать своей очереди.
Первые покупатели выходили из лавки припрыгивая, с сияющими лицами и крошечными кремовыми коробочками в руках. Пока музыка на площади набирала темп, владельцы соседних лавочек с чашками горячего чая в руках с удовольствием наблюдали за длинной вереницей людей.
— Давненько я не видывал такой картины.
— И не говорите. Как кондитерская перешла на систему купонов, так и надобность толпиться в очередях пропала...
— Но к чему приходить в такую рань сегодняшним-то?
— Э-э, да я их понимаю! Хочется же получить всё как можно скорее.
Забрав свои особые наборы, покупатели разбредались по соседним лавкам: кто за цветами, кто за перекусом. Заглядевшиеся торговцы тоже поспешили вернуться к работе.
Среди пришедших были и те, кого вела не любовь к родным или близким, а единственное страстное желание, вкусить сладостей «Пешерански». Забрав заветный набор, они сразу же устремились в ближайшую чайную и дрожащими руками принялись развязывать ленту.
Внутри плотной, толстой коробки, под белой бумагой, таились четыре круглые конфеты, похожие на крошечные самоцветы. «Рубиновый шаслин», сверкавший прозрачными кристалликами, словно настоящий драгоценный камень, был удивительно легок и изящен, даже когда его бережно брали пальцами.
Но стоит положить его в рот, и, в отличие от твердого камня, кристаллики сладости таяли на языке, взрываясь глубоким сладким вкусом. При этом пропитанные сиропом кисло-сладкие ягоды вовсе не превратились в кашу, а напротив, приятно похрустывали.
Расправившись с «рубиновым шаслином», приходил черед шаслинских шоколадных конфет. Твёрдый, хорошо застывший шоколад не лип к пальцам, но при первом же укусе легко поддавался, мягко смешиваясь с густой начинкой ганаша.
Ганаш, приготовленный на основе кисло-сладкого шаслинского вина, обладал удивительно богатым вкусом. Когда рот наполняла эта обволакивающая шоколадная сладость, казалось, что до конца жизни больше не захочется ни одной конфеты. Но стояло на мгновение отвлечься, как вкус бесследно исчезал, оставляя лишь страстное желание съесть ещё одну.
— Хнык...
Хозяин соседнего кафе, принесший чашку чая, с теплой улыбкой посмотрел на клиента. Тот всхлипывал, уплетая шоколад с «рубиновым шаслином», и что-то стремительно строчил в блокноте. Владелец сразу признал в нём корреспондента «Ежемесячной Вычегды».
А внутри самой кондитерской...
— П-п-принцесса! Поздравляю с помолвкой! Будьте... будьте очень счастливы!
Это была маленькая девочка, жившая неподалёку. Со смущенным, пылающим румянцем лицом она радостно тараторила, что выиграла купон уже во второй раз, и вместе с ним протянула какую-то карточку.
Ася удивленно захлопала глазами, но, заметив, как дрожит ручонка девочки, спешно приняла подарок.
— Р-раньше, когда я упала, вы помогли мне подняться... У меня тогда порвалось платьице, и вы отдали своё пальто. Спасибо вам огромное!
Ася пригляделась к лицу девочки, вспомнила тот день и ахнула.
— То пальто... Я его так берегу! Я надену его потом, когда сама буду выходить замуж!
— Что? Ой, да ну что ты...
— Спасибо вам, принцесса! И с помолвкой! И за тот раз ещё раз спасибо!
Девочка отвесила глубокий поклон, бережно прижала к груди кремовую коробочку, вытянутую Софией, и как ураган умчалась из лавки.
После неё потянулись и другие гости, желавшие позвать Асю с помолвкой. Правда, помимо искренних пожеланий, встречались и довольно дикие заявления.
— Ваше Высочество великая княгиня, вы ведь тоже слышали молву о том, что если признаться в любви с помощью ваших сладостей, то ответ обязательно будет взаимным?
Хоть это и звучало как вопрос, голосом посетитель вещал с полной уверенностью.
— Как соединились ваши сердца с Его Светлостью герцогом... Так и я! С помощью благословленных вами сладостей! Обязательно покорю её сердце! Огромное вам спасибо!
Из двухсот человек, забронировавших особый набор, подобных глупостей наговорили не меньше двадцати. Ася совершенно растерялась, а София лишь со смешком пожала плечами.
Куда больше людей просто поздравляли Асю с помолвкой и вручали ей подарки. К моменту, когда она забрала последний купон, лавка была забита вещами куда сильнее, чем к открытию.
Карточки с тёплыми пожеланиями, скромные букетики цветов, свечи с вручную вырезанными узорами, топорно выполненные, но сделанные от всего сердца глиняные фигурки, крошечные носочки для младенцев, ажурные салфетки...
София тихо закрыла дверь и опустила маркизу. Ася тем временем поглаживала маленький подстаканник, оставленный последним посетителем, и изо всех сил хмурилась, чтобы не расплакаться.
— Я и не думала, что получу всё это...
София мягко улыбнулась, глядя на неё:
— Ваше Высочество, всё-таки вы открыли здесь кондитерскую уже довольно давно.
— Ну да... Но я ведь не совершила ничего такого уж великого...
— Сопереживать радости хорошего человека, который находится рядом, разве это не привилегия, доступная лишь редким счастливчикам?
Ася посмотрела на душевные мелочи в своих руках и зажмурилась. В горле встал колючий ком.
— Кажется, я не прогадала, когда решила открыть кондитерскую именно здесь. И что сделала этот особый набор... Е-естественно, пришлось попотеть. София, я ведь говорила, что выплачу тебе двойной оклад?
— Вы упомянули об этом раз три. А ещё пообещали целую неделю оплачиваемого отпуска.
— Точно! Именно! Лавка ведь уже закрыта? Всё, София, с этой минуты ты в отпуске!
С этими словами Ася попыталась снять с Софии рабочий фартук. Но та с грациозным и изящным уклонением выскользнула из её рук, принесла из кладовой деревянные доски и за считанные минуты сколотила из них ящик.
— Я лишь разложу все сегодняшние подарки Вашего Высочества, и тогда сразу уйду.
— Моя бесценная, незаменимая София, как же я тебя люблю!
— Вы мне льстите.
В День защиты империи воздух был прохладным и свежим, но солнце палило нещадно. Ася прикрыла веером больше половины лица и сладко, во весь рот, зевнула.
— А-а-ах.
<Может, всё-таки не стоило вылезать из кровати?>
Крошечная птичка слетела к ней и с тревогой поклевала её украшение в волосах.
Ещё бы не хотеть спать! До позавчерашнего дня она готовила и упаковывала наборы, вчера раздавала их двум сотням человек, а с самого утра терпеливо выносила долгие приготовления и наряжение.
— Как это не стоило?.. Если владелица кондитерской прогуляет такой день, заявив, что просто устала продавать сладости, поднимается страшный шум! Я уже прямо вижу заголовки: «Товарное патриотичное чувство великой княгини Пешеранской: можно ли сквозь это пройти?»
<Если выйдет подобная статья, Пафнир сам со всем разберётся!>
— Это как же?
<Да просто сжёг бы всё дотла, и дело с концом! Человек устал и хочет отдохнуть, отчего эти людишки так жестоки к себе подобным?>
Ася слегка помахала веером на пищащего Пиби, успокаивая его, а затем снова спрятала лицо за веером и еще раз зевнула.
— Неужели Ваше Высочество так переутомились, помогая всем вокруг обрести свою любовь?
Услышав раздавшийся рядом мужской голос, Ася лукаво улыбнулась и обернулась:
— Ой! Карно, ты уже пришёл?
Карно естественным движением забрал веер из её рук и стал плавно обмахивать её лицо, внимательно всматриваясь в бледную кожу.
— Глаза совсем красные.
— И не говори. Вроде бы и поспала нормально, а всё равно усталость сказывается.
— Ну ещё бы, соединить сердца двухсот человек, шутка ли?
— Да не соединяла я никого! Это всё дурацкие слухи. Кто вообще пустил эту сплетню, будто мои сладости помогают в любви?
Ася активно отнекивалась, но Карно лишь с улыбкой проигнорировал её протесты и достал кое-что из-за пазухи:
— Ну, как минимум сто девяносто девяти. Похоже, один человек съел набор не ради любви, а чтобы написать статью.
В руках у Карно был специальный выпуск «Ежемесячной Вычегды». Ася от удивления округлила глаза:
— А? Это ещё что?
— Как «что»? Только что из типографии, специальный номер «Вычегды», Ваше Высочество. Ну-ка, посмотрим...
Однако подразнить её дальше Карно не успел, началось торжественное открытие Дня защиты. Оставив спецвыпуск в руках у ликующей Аси, Карно направился к строю имперских войск.
Впрочем, развернуть газету прямо сейчас Ася тоже не смогла. Ей пришлось встать рядом с Алексеем, появившимся в окружении рыцарей, и следить за ходом церемонии, пряча свернутый в трубочку журнал за спиной и переступая с ноги на ногу от нетерпения.