Глава 221.6 — Экстра 3

Пожалуй, это был первый раз в жизни Валерия, когда он кинулся на брата с твердым намерением по-настоящему его одолеть.

Естественно, сделать он ничего не смог: жена Юрия была выдающимся фехтовальщиком, да и сам Юрий постоянно держал себя в форме. Так что с Юрием ничего не случилось, а вот сам Валерий со своими неуклюжими движениями да ещё и от полной неожиданности при виде ответа отца потерял равновесие и грохнулся прямо на пол.

Бам!

— О-ой-ой...

— Этак у нас и дом рухнет, — пробормотал Максим и подал знак в сторону выхода.

Стоявший у дверей управляющий тут же засуетился, спеша принести всё необходимое для компресса.

Глядя на сыновей, в которых сейчас не было ни капли чинности или величия, Михаил прижал ладонь ко лбу и тяжело вздохнул. Валерий, развалившись на полу, с ошеломлённым видом поглазел на потолок, а затем перевернулся на живот прямо так. И снова громко и горько зарыдал. Юрий, с недоумением посмотрев на него сверху вниз, произнёс:

— Брат, а не попробовать ли тебе заняться сочинительством?

Юрий имел в виду: «Может, напишешь эссе о конфликте и примирении отца с сыном?», но Максим его оставил:

— Такого уже и так навалом, никто читать не станет.

— Тогда, может, просто какой-нибудь роман напишет?

— Ты это предлагаешь, потому что тебе лень его утешать и ты хочешь найти ему какое-нибудь занятие с глаз долой, или правда думаешь, что с его чувствительностью у него есть талант к литературе?

— И то и другое?

В обратную дорогу в карете ехали только Максим и Юрий.

— Не знал, что Валерий такой плакса. На прошлой неделе тоже так рыдал...

— Это всё потому, что у человека много чего накопилось, — ответил Юрий.

Валерий, у которого глаза распухли от слёз, из одного лишь чувства стыда готов был сию секунду бежать из резиденции Михаила, но Юрий с Максимом дружно решили оставить его там.

Раз уж появилась возможность распутать узел в душе Валерия, мечтавшего хоть раз побыть единственным сыном своего отца, братья просто не могли упустить этот шанс.

— А ты правда ничего не почувствовал?

— В смысле? Что тоже хотел бы стать для Отца особенным сыном?

— Ну... да.

— Если уж на то пошло, я и так всегда был для Отца особенным сыном. Мне-то чего жалеть? А ты, брат?

— Я?

Вдруг стрелы перевелись на него, и Максим на мгновение замер с изумлённым видом, а затем улыбнулся.

— ...Отец ведь сказал, что был момент, когда он думал о Валерии в первую очередь. Так неужели он думал так только о Валерии?

Отец наверняка точно так же ставил на первое место и Максима, и Юрий, поняв, что брат в этом твердо уверен, слегка нахмурился:

— И почему только брат Валерий этого не понимает?

— Отец просто никогда этого не показывал.

— Ну... это да. Впрочем, сейчас важно вовсе не это.

«Для тебя Валерий вообще никогда не был важной темой», — пробормотал про себя Максим.

— Что ты думаешь подарить нашей Асе на помолвку?

— ...

— Эх. Надо было сначала спросить об этом у Отца и брата Валерия, да только брат Валерий так внезапно зарыдал...

— Валерий... этот парень всё равно считает Асю собственной дочерью, так что можешь не переживать: он и сам приготовит что-то стоящее...

— А ты, брат?

— Я тоже... представлю, будто Ася моя дочь, и подготовлю подарок.

Глядя на довольного Юрия с лицом юного ангела, Максим лишь с сомнением покачал головой.

— О-о-ох...

Ася полулежала-полусидела в кресле за чайным столиком под Древом Мира с таким видом, будто сил у неё не осталось вовсе, и тихо застонала.

Последние несколько дней она только и делала, что объезжала дома, куда отправила тарты, и разъясняла всю их опасность. Лишь закончив со всем этим, она смогла наконец перевести дух.

Карно посмотрел на неё сверху вниз и плавно взмахнул веером в руке.

— Это всё из-за тебя, Карно.

— Вдруг с чего-то?

Ася, полулежа на столе, сердито посмотрела на Карно.

— Ты так сильно хотел слышать только правду, вот и созрел плод с таким эффектом.

— А, вот оно что, — с понимающим видом кивнул Карно. — Значит, только в этот раз... вырос плод с таким особым эффектом?

— Ага. Пиби говорит, следующий плод точно не будет «плодом правды». Хотя это пока дело будущего.

Смягчившись, Ася посмотрела на Карно с шутливой досадой и резко поднялась с места.

— Ася? Ты куда?

Ася взяла удивлённого Карно за руку и быстро повела к своей кухне. Пройдя мимо разделочного стола, печи и кладовой, они оказались в самой глубине холодильной камеры, где, казалось, таинственно поблёскивал серебряный клош.

— Это последний оставшийся... «Тарт Ивен».

Ася вышла наружу и поставила клош на стол. С торжественным видом она подняла крышку, под которой лежал всё такой же свежий тарт. Тушёная фруктовая мякоть аппетитно блестела, а румяная корзинка выглядела невероятно вкусно.

Ася взяла нож и с самым серьёзным видом разрезала тарт на восемь частей. На лице Карно на мгновение мелькнуло напряжение.

Однако Ася не стала ставить тарелку перед Карно. Она поставила её исключительно перед собой и с боевым настроем, сжав вилку, стала тщательно разжёвывать и проглатывать кусочки тарта.

— А... Ася? Ты в порядке?

— Карно, я тут подумала...

— Хм?

Когда Ася запнулась на полуслове, Карно тут же налил ей холодного молока.

— Вот, держи молоко. И о чём же ты подумала?

— О причине, почему всё это произошло...

Древо Мира откликнулось на силу Карно и вырастило плод, заставляющий выплёскивать правду, только потому, что он сам этого пожелал.

Но почему Карно этого пожелал?

Наверное, потому что не был уверен в чувствах Аси...

В человеческих отношениях есть вещи, которые невозможно узнать до конца, даже если пытаешься. Ася может видеть эмоции своими глазами, поэтому у неё самой не было сомнений и причин для тревоги, из-за чего она просто забыла дать ему эту уверенность.

Вещи, о которых она подсознательно думала: «Он и сам всё поймёт, стоит нам только взглянуть друг другу в глаза». И потому жалела слов.

Ася решительно доела порцию тарта. С громким стуком опустив вилку, она одним махом осушила стакан с молоком. И стакан, и тарелка остались абсолютно пустыми.

— А... Ася?

Посмотрев на Карно, который почему-то выглядел куда более напряжённым, чем она сама, Ася прыснула, но тут же поспешно покашляла и прочистила горло.

— Ты ведь знаешь, что я съела «Тарт Ивен»? Я же только что сказала.

— Знаю...

Это был тот самый тарт, из-за которого каждый, кто получил его в подарок от Аси, был вынужден хотя бы ненадолго стать абсолютно искренним человеком.

— И ты ведь понимаешь, что прямо сейчас я физически не могу солгать?

Ася подцепила кончиком указательного пальца оставшуюся на тарелке крошку от корзинки и отправила её в рот. Карно тихо вздохнул:

— Понимаю.

— Ну... так вот. Хотя нет, давай я выпью ещё стакан воды.

Ей казалось, что она полностью готова, но стоило открыть рот, как в горле тут же пересохло. Приготовив чай вместе с Карно и поставив чашку перед собой, Ася сделала глубокий вдох.

— Карно, вопросы с рудником уже решены?

— А? — Карно слегка растерялся. — Ты... хотела спросить об этом?

Неужели слова человека, съевшего тарт, чтобы показать свою готовность говорить только правду, касались вопросов рудника?

— А? Да нет, эта тема, так сказать... просто подготовка почвы. Ну так что там с рудником? Всё закончилось? Бумажная работа и всё такое?

— ...

Карно пошевелил губами и кивнул:

— Всё готово.

Услышав его ответ, Ася довольным взглядом управляющего, проверяющего ход дел, окинула его с ног до головы.

— Тогда как насчёт того, чтобы устроить помолвку через два месяца?

— Через два месяца?

— Учитывая наш статус, наша помолвка, это ведь государственное дело. На всякие организационные моменты уйдёт где-то месяц, верно? Потом ещё недели три на пошив наших с тобой нарядов. И неделя на подготовку и приготовление торта для помолвки. Итого, два месяца.

Ася говорила, загибая пальцы один за другим. Карно смутно казалось, что здесь что-то не так, но, поскольку быстрая помолвка с Асей была ему только на руку, он не стал возражать и кивнул.

Как бы то ни было, Ася говорила всё это, съев тарт. А значит, она искренне верила, что помолвку можно провести через два месяца.

— Хорошо. Давай так.

— А теперь к сути...

— Разговор о помолвке, это ещё не суть?

— Это была просто сверка графика.

— ...

Карно решил просто кивать, что бы Ася ни сказала.

— Причина, по которой ты мне нравишься...

— Что? Подожди.

Карно тут же отказался от своего решения. Ася, которую неожиданно перебили, посмотрела на него с таким видом, будто подавилась.

— Что такое? У тебя что-то срочное? Я вообще-то сказать хотела...

— Д-да нет. Ты ведь сама говорила, что я нравлюсь тебе из-за моей красоты? Ты же тогда всё сказала.

Тогда, в походе, когда Карно пёк картошку и думал, что лишился своей силы. Услышав его слова, Ася с озадаченным видом качнула головой.

— Наполовину это, конечно, была шутка...

— Значит, на другую половину, правда.

— Ну... вы ведь и правда красивый. И глаза, и нос, и губы, всё, герцог Седвойер.

Карно покашлял и с максимально редкой сдержанностью скрестил руки на груди. Абсолютно пустая тарелка перед Асей постоянно напоминала ему: Ася сейчас просто не способна соврать.

— Так я могу продолжить? — Ася подала ему знак глазами.

Карно спешно налил себе чаю, сделал пару глотков и кивнул.

— Так вот, причина, по которой ты мне нравишься...

— ...

— ...

— И какая причина?

— Ой, я вдруг снова занервничала, как собралась сказать.

Карно выдохнул с оттенком досады. Посмотрев на него, Ася глубоко вдохнула, выдохнула и снова заговорила:

— Во-первых, мне нравится твоя доброта. Какая именно доброта? Ну, например, то, как ты с самого детства бережно хранил дружбу с Алёшей. Мне нравится эта твоя доброта, защищать Алёшу в первую очередь, даже если из-за этого тебя кто-то невзлюбит.