Глава 220.7 — Экстра 2
— Мы?
— Ну да, ты. Начиная примерно с твоих четырнадцати лет мы находились в состоянии условной помолвки, поэтому… Людям так кажется, и по этой причине…
Рука Карно медленно остановилась. Казалось, он изо всех сил старался подобрать нужные слова. А затем, после долгого молчания, он тихо вздохнул и произнёс:
— И именно из-за этого со мной выходить замуж…
— Карно, ты сейчас так говоришь, потому что сам не хочешь на мне жениться?
— У меня сейчас нет права на желание, так что приходится терпеливо всё высказывать по порядку. Не вредничай.
— Вовсе я и не вредничаю…
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, Ася.
«Понимаю-то понимаю…»
Ася изо всех сил выпятила губы.
— Карно. А бабушка знает, что ты такой капризный?
— …
Под бабушкой подразумевалась бабушка Карно, Екатерина Нойштеттер. «Генерал Екатерина» с какого-то момента превратилась просто в Екатерину, а потом и вовсе стала «бабушкой».
На этот раз замолчал Карно. Ася, медленно поболтав пальцами в воде, встретилась с ним взглядом.
— Когда ты признался мне, я ведь ответила, что выйду за тебя замуж. Неужели не помнишь?
— …Разумеется, помню.
— И что ты тогда подумал? Что я растерялась и просто ляпнула первое, что пришло в голову?
— …
Кто это сказал, что молчание, знак согласия? Ася с надутым видом слегка плеснула водой.
— Странно. У меня ведь и других мужчин нет. Мне нравится только Карно. По какой причине Карно тревожится, думая, будто я выхожу замуж лишь под давлением обстоятельств?
— …
Карно Нойштеттер отправился на поле боя ещё до того, как ему исполнилось двадцать, только потому, что хотел исполнить свой долг. Защищать людей и оправдывать ожидания в качестве наследника герцогского рода было его обязанностью.
Карно не то чтобы не любил воевать, но и страсти к этому не питал…
Именно поэтому, глядя на девушку перед собой, он каждый раз переживал и мучился вопросом: а не происходит ли с ней то же самое? Не чувствует ли она, родившись в императорской семье и вырастя в окружении невероятной любви и внимания, тяжесть чужих ожиданий? Не думает ли она, пусть даже самую малость, что теперь уже поздно говорить, будто брак с ним её не привлекает?
И не оттого ли она не может отказаться, что просто не способна предать надежды окружающих?
— Я понимаю, о чём ты переживаешь. Понимаю, но…
Пока Карно слушал голос Аси, его лицо стало серьёзным. Такое выражение редко удавалось увидеть, ведь наедине они обычно постоянно подшучивали друг над другом. Карно произнёс глубоким, грудным голосом:
— Ася. Я хочу, чтобы ты делала только то, что искренне и без остатка хочешь делать сама.
Без малейшей ниточки давления или перышка чувства долга, чтобы она могла делать всё, что ей вздумается.
Ася на мгновение зажмурилась от слепящего чувства, а затем с трудом снова открыла глаза. От Карно волнами исходил мягкий, сияющий поток воздуха, согревающий её и наполненный лишь заботой о ней.
Ася знала: этот прекрасный лёгкий ветерок и нежные волны, окутывающие её, для тех, кто попытается навредить ей, превращаются в шторм и цунами. Она знала это уже очень давно.
Отчего-то к щекам прилило тепло. Куда сильнее, чем когда она сама внезапно заговорила о браке. Ася вытерла влажные от игры с водой руки и приложила их к горящим щекам.
— Кхм, кхм… Но есть ли вообще на свете хоть один человек, который живёт вот так, делая исключительно то, что сам хочет? Даже Император так не может, да и земляной червяк в почве не ест только ту землю, какую захочет.
— Пусть никто в мире так не может, я хочу, чтобы ты могла. Я хочу сделать это для тебя.
— …
Ася глубоко вздохнула.
— В таком случае тебе придётся на мне жениться. Потому что именно этого я и хочу.
— Почему?
Ася нахмурилась:
— Знаешь, почему я сделала из дубовой бочки активную модель вместо пассивной? Чтобы жить с ней всю жизнь. И чтобы она сама отлично двигалась, даже если я ничего не говорю.
При этих словах Карно тихо, с искренним весельем усмехнулся. Но затем тут же перестал смеяться.
— Карно?
— Сейчас ведь я не могу исполнять роль дубовой бочки.
Едва Ася открыла рот, как Карно опередил её:
— Я знаю, что ты всю эту неделю занималась только такими вещами.
— Ка… какими такими?
Ася попыталась было неумело откреститься, но была полностью разгромлена его улыбающимся лицом. Всё, чем Ася занималась вместе с Карно во время этого отпуска, было тем, с чем одна лишь сила времени не могла справиться.
Катание на велосипеде, рисование, вязание, написание рассказов, ничто из этого не получилось бы, если просто позволить времени быстро течь. Нужно было самостоятельно крутить педали, бесконечно делать мазки кистью, выводить букву за буквой.
Заставляя его снова и снова делать то, что он должен делать сам, Ася, возможно, хотела без слов сказать Карно: даже если он в будущем не сможет вернуть свою силу, всё будет хорошо. Все дела, которых нам предстоит достичь, мы всё равно сможем сделать только своими руками, а значит, ничего не изменится.
Она просто не могла произнести эти слова вслух…
— Кхм-кхм. Карно, а что я говорила, для меня в тебе самое главное?
— Моя красота?
На его ответ Ася горделиво кивнула. Карно тихо улыбнулся. Какими бы словами Ася ни кидалась, даже если бы на его лице появился огромный шрам, она наверняка сказала бы, что и так красиво. Точно так же, как когда она увидела шрам на его спине после стычки со Шнибалленом, проглотившим Прасти.
Карно пробормотал:
— Ужасно жалею, что предложил покататься на лодке.
— По… почему?
— Если я сейчас попытаюсь сделать то, что хочу… лодка перевернётся, и мы упадём в воду…
Карно искренне вздохнул. Упади он в воду вместе с Асей второй раз, ему, вероятно, пришлось бы всю неделю пить чай вместе с Алексеем. Услышав это, Ася громко рассмеялась и стала осторожно подбираться ближе к Карно.
— Ася, это опасно.
— Вообще-то тут воды всего по пояс.
— Я имею в виду, что моё будущее в опасности.
— То есть ты не хочешь со мной целоваться?
— Поэтому мне нужно быть очень осторожным.
Карно с поразительным чувством равновесия пододвинулся так, что лодка даже не шелохнулась, и устроился рядом с Асей. Ася задорно прищурилась и улыбнулась:
— Я сделала из Карно активную бочку именно для этого!..
Лодка совсем медленно поплыла на месте. В этом крошечном кружащемся мирке легонько взлетали капли воды, отражая свет, и в тихом шелесте листьев, задетых ветками вязов, они слились в поцелуе.
— Выйдете за меня замуж, Ваше Высочество Анастасия?
— Хорошо. Теперь Карно навсегда станет моей личной бочкой.
— Да я с самой первой нашей встречи ею был.
— Тогда… Карно мой личный… красавчик?
— …Муж. Я стану твоим мужем. Да и внешность моя с самого детства ничуть не изменилась.
— Вовсе нет. Сейчас ты куда красивее, чем в детстве. Ну ладно, хорошо. Муж. Мой личный муж… Хотя постойте, муж ведь и так принадлежит только мне. Если делиться им с другими, будет катастрофа.
— …
— …
На Древе Мира во внутреннем дворе императорского дворца висят большие качели. Предыдущий император Михаил утверждал, что это его самое великое достижение в жизни.
И хотя Юрий критиковал его, говоря: «Старик из-за такой ерунды может перенапрячься и слечь, к чему эта чрезмерная суета», всё же это были качели, для которых он лично связал канаты и обработал деревянное сиденье ради любимой внучки.
— Ох. А ведь мы могли больше никогда не пойти кататься на лодке.
Ася с гулом опустилась на эти качели. Стоило им завести разговор о том, чтобы делиться или не делиться мужем, как лодка едва не перевернулась, но Карно и Ася из последних сил восстановили равновесие и кое-как выбрались на сушу.
услышав слова Аси, Карно сузил глаза, прищурился на неё, а затем покрутил головой и тяжело опустился на ствол дерева рядом с качелями.
Его рукава уже насквозь промокли в озерной воде. Когда Карно встряхнул руками, во все стороны посыпались брызги. Ася, сжав канаты качелей обеими руками и покачиваясь из стороны в сторону, взглянула на него с лукавой ухмылкой:
— Карно, ты ведь правда хочешь на мне жениться? А то ты меня спрашиваешь, а сам, небось, думаешь: «Эх, если великий герцог Пешеранский замявшись помедлит, под этим предлогом я и отменю свадьбу»?
Карно, стряхивавший воду с мокрых рукавов, одеревенел и с ошеломлённым лицом уставился на Асю.
— Просто ушам своим не верю.
— Ч-что такое!
— Не верю, что ты несёшь такую чушь, а я всё равно считаю тебя милой.
— !..
Лицо Аси в мгновение ока стало пунцовым. Карно тяжело вздохнул, поднялся и встал прямо перед ней. Схватившись обеими руками за канаты качелей, он немного наклонился, пытаясь заглянуть ей в глаза, но Ася не выдержала и крепко зажмурилась.
— Слепит…
— И это говорит человек, утверждавший, будто я думал: «Надо отменить свадьбу».
— Э… это была лишь мимолётная хандра перед свадьбой. Вкупе с капелькой кокетства.
— И сейчас эта хандра и кокетство хоть немного улеглись?
— Испарились. Полностью. Они теперь сухие и хрустящие, прямо как свежеиспечённое печенье.
Ася со вспыхнувшим лицом изо всех сил старалась говорить ворчливым тоном. Чуть теплеющий, колкий воздух начала лета, свежий запах травы в саду, сладковатый аромат влажной земли и доносящийся откуда-то щекочущий ноздри запах лизиантусов.
Подул мягкий ветерок, покачивая ветви разросшегося Древа Мира, и раздался громкий шумящий звук. Между листьями, словно стеклянные шарики, трепетно заплясали тени.
Карно, держась за канаты качелей, наклонился и припал к губам Аси. Из-за сегодняшней прогулки на лодке его губы были слегка прохладными, и в момент их касания Асе показалось, будто издалека непрерывно доносится сладкий звук, словно кто-то разламывает шоколад на кусочки.
Вскоре раздался и трепетный шум, похожий на взмахи крыльев феи. Лишь после того, как первый созревший плод Древа Мира упал прямо на макушку Аси, она поняла, что этот звук издавали ветви Древа Мира, прораставшие быстрее, чем за мгновение ока, и листья, распускавшиеся на кончиках ветвей так, словно переводили дыхание. А ещё она поняла, что сила Карно выросла настолько, что смогла заставить Древо Мира расти с невероятной скоростью.
Тяжёлый плод, падая с самого верха, со стуком задевал ветки и летел вниз.
Тук, тук-тук, тук-тук, тук!
— Ой!