Глава 222.4 — Экстра 4
Стояла невыносимо неловкая, звенящая тишина. За столом сидели пятеро.
По одному лишь знатному происхождению они считались виднейшими людьми империи, однако сейчас у каждого на лице застыло странное выражение, смущённое и стыдливое, будто у детей, попавшихся на краже хлеба.
— М-да...
— Может, стоит позвать детей, а не собираться только нам?..
— Зачем звать занятых своими делами детей на сходку стариков?
— Ну, эти-то двое ещё далеко не старики.
— Как только дети поженятся, так сразу и оглянуться не успеют, как сами станут дедушкой и бабушкой.
Трое пожилых людей кивнули в сторону двоих. Юрий и Ирина лихорадочно сглотнули и принялись нервно поглаживать пальцами блюдца.
Дату помолвки Карно и Анастасии уже назначили, и подготовка шла полным ходом, поэтому и организовали встречу двух семей. Вот только саму Анастасию, занятую в кондитерской, беспокоить не решились, а раз не позвали её, то не стали звать и Карно. Так и состоялась эта странная сходка старшего поколения.
Когда родители Аси, Юрий и Ирина, договорились о встрече с бабушкой Карно, Екатериной, бывший император Михаил заявил, что раз он дедушка Анастасии, то обязан присутствовать. Само собой, отец Ирины, Тарией Неллин, тоже не остался в стороне.
— Ася недавно приготовила новинку... Кому-нибудь из вас достался купон?
После вопроса Юрия в комнате стало ещё тише. Выигрышного купона не получил никто. Юрий косо посмотрел на отца:
— Ваше Величество, неужели даже затея с подставными именами не сработала?
Михаил сухо прокашлялся:
— После того как меня уличили в первый раз, я подобным не занимаюсь! Уж больно она бойкая да строгая...
Стоит ей упереть руки в бока с грозным видом и сказать: «Я могу подарить сама, но хитрить нельзя!», как всякая охота спорить отпадает. Юрий уже хотел было упрекнуть: «И зачем только вы до этого довели?», но, заметив, как Тарией и Екатерина дружно отвели взгляды, лишь поспешно кашлянул.
— Кхм-кхм. Генерал Екатерина, прошу вас, позаботьтесь о нашей Асе. Мы её, конечно, избаловали, так что в чём-то она может казаться невоспитанной...
— С чего это смышлёного и сообразительного ребёнка ты называешь невоспитанным? — буркнул Михаил, влезая в разговор.
Юрий приложил ладонь к лбу и тяжело вздохнул:
— Отец...
— А разве я не прав? К тому же с десяти лет её растил я, так что если говоришь «невоспитанная»...
— С десяти лет вы её забрали только потому, что сами так упрямо захотели. А Ася просто пожалела вас и осталась.
— Вот именно! Она добрая девочка.
— Послушайте... Отец. Что вы вообще...
Юрий лишь беззвучно похлопал губами. У него просто не нашлось слов для детского упрямства отца.
Неужели он правда был таким?
Всю свою молодость Юрий думал, что человек, восседающий на престоле, видит во всём лишь винтики империи, а его упрямство, величие и жестокое чувство ответственности вечны.
Неужели этот же человек, лишь бы похвалить внучку за доброту, готов путаться в показаниях и даже навлекать на себя дурную славу?
Пока Юрий изумлялся, старики снова сцепились. Стоило разлить вино, как хвастовство внуками и внучками превратилось в настоящее соревнование.
Ирина попыталась утихомирить Тариея, который спорил с Михаилом и Екатериной всё громче, но Юрий лишь улыбнулся и качнул головой. Впрочем, вскоре и ему стало не до смеха.
— Юри-и-ий!
— Ох!
Тарией, только что пытавшийся схватить Михаила за грудки, внезапно вскочил, подскочил к Юрию и вцепился ему в воротник.
— Кх... С-сэр Неллин?
— Сколько лет я служил верой и правдой! — закричал он голосом, полным обиды и досады.
Юрий судорожно сглотнул.
— Не было и дня, чтобы я не склонил голову перед Его Высочеством принцем Юрием! И как ты мог?!
— А-отец! — ахнула Ирина, хватая Тариея за руку, но Юрий взглядом остановил её.
— Как ты мог увести мою дочь... Как ты мог так поступить?! Я был так предан, а ты увёл моего будущего... будущего командира рыцарского корпуса!..
— Отец, даже если бы я осталась, следующим командиром всё равно стала бы сэр Анне Марка, — вмешалась Ирина.
— У-у-у, моего следующего через одного командира...
— ...
— ...
Тарией перевёл взгляд на Ирину. Единственная дочь, как две капли воды похожая на него. Унаследовавшая его талант, а может, обладающая даже большим даром, и просто любимая дочь. Как же сильно он ее берег, хоть и не умел толком показать свою любовь...
«Если бы... Если бы я поступил правильно...»
Быть может, тогда дочь не уехала бы так далеко, лишь бы выйти замуж за принца вопреки воле отца? Сложилось бы всё без ссор, расставаний и обид, счастливым образом?
Ирина молча смотрела на отца, у которого седины и морщин стало куда больше, чем она помнила, а затем мягко улыбнулась:
— Я ведь ваша дочь. Я бы в любом случае не бросила своё дело. Я же говорила вам.
— Бессердечная ты девчонка...
Тарией будто лишился всех сил. Освободив пересохшее горло большим глотком вина, он слегка дрожащей рукой провел по щеке дочери.
— Из-за меня... Из-за меня вы даже свадьбу не смогли сыграть...
— Сэр Тарией, на самом деле в этом виноват я, так что вините лучше...
— ...А ведь и правда. Виноват ты, а не я!
Юрий попытался успокоить тестя, но наткнулся на его сверкающий яростью взгляд и лихорадочно сглотнул. Каким бы дерзким и прямолинейным он ни был, возражать не бывшему командиру рыцарей, а отцу собственной жены он не смел.
Заметив робость сына, Михаил нахмурился:
— Со мной ты дерзишь так, словно для тебя вообще не существует запретных слов, а перед Тариеем...
— Вам обязательно говорить об этом прямо сейчас, отец?
— Вы только поглядите на него! Поглядите! — Михаил ткнул в Юрия пальцем.
Екатерина, потягивая вино, вставила:
— Сын-то при вас остался, а вам всё мало. Жадина.
После её слов в зале на мгновение воцарилась тишина.
— ...
— ...
— ...
— Ха-ха-ха-ха!
Екатерина искренне рассмеялась, видя, как все с опаской смотрят на неё. Но веселье длилось недолго. Опустошив бокал, она поморщилась:
— Всё-таки шаслинское вино получше будет. А это так себе.
— Ты ещё даже не женила своего внука на моей внучке, а уже собираешься её эксплуатировать?
— Ваше Величество, не вам говорить об эксплуатации, вы ведь сами гоняли внучку больше всех!
— Это когда я гонял нашу Асю?! — вспылил Михаил.
Тарией тут же перевёл взгляд с Юрия на императора и сердито прищурился:
— Ещё как гоняли! Эту кроху, похожую на незрелый персик, вы услали на этот холодный, унылый север, где она только мёрзла и калечилась...
— В землях Седвойеров, конечно, свежо, но с чего вдруг «холодно и уныло»? Сэр Тарией, вы к старости совсем размякли?
— К-кто размяк?! И с чего там свежо? Скажите ещё, что зимой, когда пускают фонарики по Вычегде, там тоже всего лишь «свежо»!
— Ну да, свежо. А что, холодно, по-вашему? Эх, городские, слабаки вы все.
Екатерина прищурилась, и у глаз её залегли глубокие морщинки. Попадавший в категорию «городских» Михаил объединился с вспылившим Тариеем, и в зале снова поднялся шум.
Ирина и Юрий тихонько подменили бокалы стариков на стаканы с водой и, переглянувшись, бесшумно выскользнули из зала.
Сладости, приготовленные в кондитерской «Пешеранска» в честь Дня защиты империи, можно было забрать накануне праздника. Ведь в сам праздник владелица кондитерской должна была присутствовать на государственных торжествах.
— Когда впервые заговорили о помолвке, решили провести её через два месяца, но потом всё сдвинулось, и вышло три, да?
Говоря это, Ася щипцами подняла шоколадную конфету и аккуратно уложила её на бумагу в коробке. Это был глянцевый, блестящий круглый шарик. Сверху его украшали декор в виде листочка и красная ягода, а внутри скрывался ганаш из шоколада, сливок, замаринованных фруктов и кисло-сладкого фруктового ликёра.
— Я всё думала, зачем нужно целых три месяца, а теперь невероятно рада, что у нас был этот запас.
— Это же ваше торжество, Ваше Высочество, три месяца, это даже впритык.
— Это же просто помолвка, а не свадьба, вот я и удивлялась, зачем целых три месяца.
Уложив две шоколадные конфеты, она взялась за рубиновый шаслин. Покрытый кристалликами сахара и переливающийся на свету, он и правда выглядел точь-и-точь как необработанный рубин, оправдывая своё название.
Аккуратно уложив по две штучки рубинового шаслина между шоколадными конфетами, Ася накрыла их тонким листком бумаги и закрыла коробку. Оставалось лишь перевязать её красной лентой нужной длины. Завязав бант на последней коробке, Ася на мгновение замерла и медленно огляделась. Как раз в этот момент София, закончив с упаковкой на противоположной стороне, разогнула затекшую спину.
— Всё сделали?
— Кажется, всё.
— Если осталась неупакованная партия, пусть она появится прямо сейчас. Если сейчас, я прощу.
Ася пробормотала это, строго смотря по сторонам, отчего София не удержалась и рассмеялась. К счастью, эта коробка и правда оказалась последней.
— Уф-ф-ф! Ну точно всё? Точно-преточно? Больше ничего нет?
София быстро пробежалась взглядом по стопкам упакованных коробок и кивнула. В тот же миг Ася, пошатываясь, отступила назад, расстелила на полу пустой мешок из-под муки и плюхнулась на него.
— Ох-х-х... Я сейчас умру.
— Если бы помолвку назначили через два месяца, как предлагали изначально, то торжество было бы уже на следующей неделе.
— Вот именно! Я буквально прошла по краю.
Когда она спросила: «Как насчёт того, чтобы устроить помолвку месяца через два?», управляющий и граф дворцовой службы едва не разрыдались. Так что ей пришлось уступить и согласиться на три месяца...
София, сидевшая рядом с Асей на пустом мешке из-под сахара, тихо усмехнулась:
— Заказать наряды для Дня защиты, заказать наряды для помолвки, приготовить праздничные сладости... Моргнуть не успели, как настал этот день.
При этом Ася хотела приготовить Карно особый подарок к Дню защиты, каковые делали все вокруг, так что время пролетело в один миг.
— Надо было сразу настоять на том, чтобы сделать второй этаж кондитерской резиденцией великого герцога. Это всё моя мягкотелость... София, завтра продадим остатки, и сразу домой. У тебя неделю оплачиваемый отпуск. Это приказ.
— Как я могу ослушаться строжайшего приказа моего дорогого босса?
Посмеявшись над шуткой Софии, Ася перевернулась и поднялась с пола.
— Итак! Чтобы и завтра продавать сладкие мечты и надежды, давайте сначала отправимся домам!
— Вообще-то мечты и надежды обычно дарят...
— Оно-то так, но нам ведь тоже нужно на что-то жить...
— Будем продавать изо всех сил! — с серьёзным видом пообещала София.
Глядя на её исполненное решимости лицо, Ася весело расхохоталась.