Глава 221.2 — Экстра 3
Первым делом Наталия и Людмила спешно отправили письмами весть к себе домой: они сообщали, что задержатся во дворце у Аси на несколько дней.
— Может, мы съели что-нибудь не то?
— Но сегодня мы все втроём ели одно и то же. Почему же такое только с Наташей…
— И что это вообще за симптомы?
— Может, она говорит прямо противоположное тому, что думает?
Стоило Асе высказать эту догадку, как Наталия, до этого сидевшая с крепко сжатыми губами, подскочила с места и беззвучно зашевелила губами. Однако, так и не решившись произнести ни слова, она бессильно опустилась обратно. Людмила поставленный перед Наталией чашку горячего какао и осторожно спросила:
— Наташа, неужели сегодняшний тарт был невкусным?
— Он был вкусным!
Лицо Аси слегка побледнело.
Если она говорит противоположное тому, что думает, значит ли это, что тарт на самом деле был отвратительным? Наталия побледнела следом за ней.
— Н-нет! Нет! Он был вкусным! Правда очень вкусным!
Людмила внимательно изучила лицо Наталии и заговорила вновь:
— Принц Нотеа в качестве мужа Аси. Нравится или нет?
— Не нравится!
— Виконт Юлонсия с юга в качестве мужа Аси?
— Вы с ума сошли? Не нравится!
Виконт Юлонсия, по слухам, был настолько богат, что мог бы построить корабль из чистого золота, но до семидесяти лет оставался холостяком, так что все только и делали, что зарились на его наследство. Взгляд Людмилы стал ещё острее.
— Карно Нойштеттер в качестве мужа Аси.
— Н-нра… нра…! У-уп!
Наталия подскочила, отшатнулась назад и крепко зажала себе рот ладонями. Людмила хмыкнула, смерила Наталию внимательным взглядом, а затем хлопнула в ладоши и повернулась к Асе. На её лице застыло полное спокойствие человека, успешно распутавшего сложную задачу.
— Кажется, дело не в том, что Наташа говорит противоположное… Она просто вынуждена говорить то, что думает на самом деле.
Ася так и застыла с открытым ртом. Наталия, желая опровергнуть это умозаключение, нервно заерзала, беззвучно шевеля губами, а затем внезапно бросилась к Асе.
Пока Ася обнимала её за шею и поглаживала по спине приунывшую Наталию, которая делала вид, с её плеча вспорхнул Пиби.
<Хм. Кажется, вы сейчас все втроём в таком состоянии.>
— Все втроём? Но…
Кроме Наталии ни у кого больше никаких симптомов не было! В ответ на сомнения Аси Пиби лишь щёлкнул клювом.
<Тогда попробуй соврать.>
Ася пораскинула мозгами:
— Ну, я Наталию и Люду…
Она попыталась произнести «не люблю», но это слово просто не смогло вырваться наружу. Лицо Аси в мгновение ока побледнело. Настала очередь Людмилы. Она лишь пару раз беззвучно открыла рот и тут же сомкнула губы.
В тот же миг они обменялись быстрыми взглядами.
— Значит… мы все втроём сейчас физически не можем сказать ничего, кроме правды? — серьёзно спросила Ася.
Слушая её и мысленно восстанавливая цепочку событий, Наталия развернула Асю к себе.
— Наташа?
— Ася, насколько сильно ты меня любишь?
— Что?
Людмила со вздохом укоризненно произнесла:
— Наташа, сейчас не время играть в «правду или действие»…
— А ты насколько меня любишь, Люда?
— …
— …
Обе промолчали. Их охватило чувство опасности: они понимали, что если сейчас ответят как-то не так, случится катастрофа. Сглотнув сухую слюну, Ася шевельнула губами:
— Ну разумеется, люблю.
— Насколько?
— До неба и выше.
— !..
Людмила посмотрела на Асю с таким видом, будто её предала родная мать. Ей в голову не пришло ни одной столь же красивой фразы.
— Я… я тоже тебя люблю… люблю, Наташа.
— И насколько же?
— Тоже… до неба и выше…
Поскольку обычно Людмила была весьма строга с Наталией, её лицо сейчас пылало от смущения. На этот раз Ася перешла в контратаку:
— А ты сама-то насколько нас с Людой любишь, Наташа?
— Настолько, что не променяю ни на весь этот мир!
Словно только этого вопроса и дожидаясь, Наталия с вызовом выкрикнула ответ, водрузив на лицо горделивую мину. Едва услышав это, Ася тут же повернулась к Люде. Её зелёные глаза лучились нежностью и лукавством:
— А уж как Люда-то меня любит?
— Разумеется, я люблю Асю… так, что ни с чем в этом мире не сравнить…
Лицо Людмилы теперь готово было вспыхнуть прямо сейчас. Наталии же показалось, что «до неба и выше» звучит слабовато по сравнению с «ни с чем в этом мире не сравнить», и она принялась предъявлять претензии, отчего две смущённые девушки начали шутливо пререкаться. Наблюдавший за ними Пиби торопливо вмешался, подлетев ближе:
— Я, я тоже люблю нашу Персик! Больше всех!
От этого писка птенца все трое расхохотались. Ася тоже погладила его со словами: «Я тоже люблю нашего Пиби до неба и выше».
— И всё-таки в чём причина? Что мы съели не так? Раз досталось нам всем трём, дело в сегодняшнем чаепитии?
— Но чай был самый обычный, да и сладости пекла Ася…
На спокойные слова Людмилы Ася шевельнула губами:
— Сладости, которые я испекла…
Среди угощений на сегодняшнем столе было кое-что весьма необычное.
— Неужели плод Древа Мира…
Она сказала «неужели», хотя ничего другого необычного просто не было. Не в силах понять происходящее, Ася схватилась за голову:
— Но когда я ела его просто так, всё же было в порядке?
<Если подумать, тут уж не угадаешь. Может, в тот день просто никто не пытался соврать, вот мы ничего и не заметили.>
— А… — выдохнула Ася. — И сколько будет держать этот эффект?
— Наверное… пока всё не переварится?
Ни Людмила, ни Наталия не чувствовали особых поводов для паники. Если нельзя врать, то в любой опасной ситуации можно просто молчать, верно? И тут лицо Аси внезапно побледнело.
— Что… что делать.
— Ч-что такое?
— Я ведь раздала этот тарт в подарок.
— Всему городу? Насколько… «всем»? — сглотнув, спросила Наталия.
Ася уткнулась лбом в стол и принялась по очереди загибать пальцы:
— Маме, папе, дедушкам, семье Карно, твоим и Люды родителям, другим друзьям…
Людмила, тяжело сглотнув, мгновенно призвала служанку и велела принести бумагу и перо. Все втроём они принялись судорожно писать письма: предупреждать, что у тарта обнаружился незапланированный побочный эффект, и его ни в коем случае нельзя есть.
Однако когда эти письма дошли до адресатов, вокруг Аси уже остались только самые кристально честные и искренние близкие.
Едва рассвело, Ася первым делом отправилась к Дмитрию, который жил ближе всех к императорскому дворцу. Встретил их сам Дмитрий, с настолько перекошенным лицом, что одним только этим выражением мог бы уложить на лопатки любого.
— Ты! Анастасия! Ты! Ах ты-ы!
— Извини! Мне правда очень жаль! — сокрушённо произнесла Ася.
Дмитрий отчаянно тыкал в неё пальцем, но ничего, кроме имени Анастасии, выговорить не мог.
Глядя на него, Ася едва не рассмеялась, вспомнив маленького Дмитрия, который застыл без движения с её брауни во рту, но вовремя сдержалась под его разъярённым взглядом и сделала серьезное лицо.
— Как остальные? Всё в порядке?
— …
Дмитрий, несмотря на клокотавший внутри гнев, тщательно подбирал слова. Он больно опасался ляпнуть лишнего и случайно выдать свои истинные мысли.
— С отцом всё в порядке… Он с прошлой недели уехал с друзьями на рыбалку в сторону Локты, так что тарт не ел. Да если бы и съел, ничего бы не случилось. Он что снаружи, что внутри, один и тот же человек. Это со мной проблема!
— Хм, потому что ты… двуличный?
— Ах ты… Ах ты!
Ася виновато сжалась и улыбнулась. Дмитрий сердито смерил её взглядом. Будь это обычный день, он бы уже рявкнул: «Жить надоело?!», но почему-то эти слова никак не шли с языка.
И в этом кралась главная беда. На самом деле его истинные чувства заключались в том, что он ни капли не желал вреда своей кузине, и эта правда могла всплыть в любой момент!
Если бы он ляпнул что-то вроде: «Мне, конечно, будет немного стыдно, если я сболтну лишнего, но со мной правда всё в порядке. Ты сама-то не перепугалась? На самом деле я очень рад тебя видеть», то от невыносимого стыда ему пришлось бы прямо сейчас броситься в реку Вычегду.
Дмитрий глубоко вздохнул и, провожая Асю внутрь особняка, решил перевести тему:
— И как тебя только угораздило состряпать такую дрянь?
— Это не дрянь… Я правда не знала. Когда я испекла его в первый раз и попробовала, всё казалось нормальным.
Ася тихонько вздохнула.
— Неужели возможно такое, что ты перестаёшь врать, а никто вокруг этого даже не замечает…
Дмитрий уже собирался было огрызнуться, но силы резко покинули его. Он махнул рукой и просто откинулся на спинку кресла. Если у человека нет привычки скрывать свои мысли, подобный странный эффект и правда трудно заметить.
К тому же его кузина никогда не врала. Разве что любила вредно подшутить. Видя, как он бессильно опустил плечи, Ася обеспокоенно подошла ближе.
— Дмитрий? Ты как?
— Не… не…
«Не в порядке! Чёрт возьми, да как тут быть в порядке?!», хотелось ему заорать. Очень хотелось! Хотелось крикнуть это и посмотреть, как Анастасия от вины начнёт топтаться на месте и заливаться слезами! Но почему эти слова не вылетают? Неужели эти мысли, не его истинные чувства?!
— Дмитрий, может, ты ляжешь отдохнуть? Ты, наверное, очень испугался. Мне правда жаль.
— Всё в порядке…
Да откуда вообще берется это «в порядке»?! Дмитрию хотелось плакать.
— Ладно. И что теперь поделать? Как-нибудь обойдётся. Тарт-то я уже съел. И как вы вообще узнали про этот скрытый эффект?
Ася неловко улыбнулась:
— У нас было чаепитие. С подругами.
— А-а. С твоим ближайшим окружением.
— Пока мы ели и пили, ничего не замечали, но потом Наташа вдруг принялась нахваливать Карно.
Дмитрий в тот же миг выплюнул чай, который только что отпил. Повернуть голову в сторону было единственным, что он успел сделать. Лишь после того, как все последствия были убраны и вытерты, Ася смогла продолжить:
— Ну, сначала мы подумали, что говорим противоположное тому, что думаем. Но потом…
— Ах ты, глупая Наталия Багратион! — Дмитрий сокрушённо стукнул по столу, сотрясаясь от чувства глубочайшего предательства.
Неужели такова была правдивая истина предводительницы антикарновского движения?!