Глава 223.9 — Экстра 5

Это была восхитительная кружевная фата: казалось, если надеть её на голову, она будет мягко стелиться до самого пола. Самый край кружева был щедро украшен мельчайшим жемчугом и крошечными бриллиантами, отчего смахивал на морскую пену. Ася обернула вокруг себя эту пышную, прозрачную и белую волну и радостно улыбнулась.

— Боже мой! Какая красота! Красиво, но...

Ася погладила пальцами новую фату, ту самую, которую мама предложила дать ей взаймы; фату, явно принадлежавшую матери, но так ни разу и не надеванную. И решила озвучить то, о чём давно думала:

— Мама!

— Нет.

— Что?

Перекрытая на полуслове Ася растерянно уставилась на Ирину.

— Нет.

— Я-я же ещё ничего не сказала!

— Что бы это ни было, нет, принцесса.

— Да нет же, мам... Мамочка, ну выслушай.

— Да-да, слушаю-слушаю!

Ирина, аккуратно забрав фату, которую Ася обмотала вокруг себя, принялась её складывать.

— Ма-а-ама-а!

— Давай-ка мы вернёмся к этому разговору, когда твоя свадьба благополучно закончится?

— Ты же даже не знаешь, о чём я!

— Знаю.

Ирина поцеловала дочь в щёку. Она сразу поняла: Ася догадается, что фату ни разу не надевали. И непременно предложит разделить роль главной героини праздника пополам.

Но Ирина этого не хотела. Ей хотелось, чтобы в день свадьбы её дочь сияла ярче всех. Чтобы весь свет и все лепестки мира мерцали лишь для неё одной. В ней самой бушевало пылкое желание стать этим самым лепестком.

— Моя принцесса, а ты знаешь, какая у мамы была мечта?

Ася похлопала ресницами. Ирина медленно провела ладонью по ее волосам.

— Жизнь, полная гордости.

Быть верной тому, кто этого достоин, защищать их и ни перед кем не стыдиться своего пути.

— И в погоне за своей мечтой я принесла тебя в жертву. Долго, очень долго я даже не замечала этого...

Бедная жизнь, которую они с Юрием вели за пределами императорского дворца, была для нее воплощением гордости и исполнением мечты. Путь ради защиты высоких ценностей делал любые невзгоды сладкой наградой.

Но было ли это наградой для дочери?

Едва ли. Ведь выбора дочери во всём этом не было. Родиться их дочерью, тоже не было решением Аси...

— Принеся тебя в жертву, я добилась всего, чего хотела. Без остатка. Я исполнила все свои желания. Правда.

— Я никогда не была никакой жертвой.

Ирина с влажными от слёз глазами обняла дочь, уже взрослую, но всё ещё казавшуюся такой маленькой. Дочь, которая в десять лет одна отправилась в императорский дворец и добилась там столь многого.

А что, если бы она родилась во дворце? Что, если бы с самого начала оказалась на виду у императора и купалась в его любви? Что, если бы последние десять лет они с Юрием жили не ради собственной гордости, а ради будущей дочери, каков был бы исходи?

Не так ли должны поступать родители? Не должны ли они были не просто умиляться её улыбке, но и открыть перед ней будущее?..

Была ли та гордость настоящей, если ради неё дочери на десять лет подрезали крылья?

Ася посмотрела матери прямо в лицо:

— Именно потому, что до десяти лет я была только с мамой и папой, я и стала той, кто я есть сейчас.

Вся их любовь до единой капли проливалась только на Асю, не проливаясь ни капли мимо.

Асе было куда приятнее иметь свой собственный маленький фонтанчик, пусть размером с умывальник, чем владеть огромным центральным фонтаном на площади, принадлежащим всем.

Глядя на дочь, буквально излучающую любовь, Ирина крепко сжала её руку.

— И всё же, если у твоей мамы и осталось одно желание, то это сидеть на твоей свадьбе на месте матери как рыцарь империи.

Но даже это было практически исполнено. Она вернула себе рыцарский титул, который, как ей казалось, утратила навсегда, а её дочь стояла на пороге свадьбы.

Ася, глядя на говорившую так Ирину, глубоко вдохнула и тяжело опустила плечи:

— Сразу после свадьбы я тоже буду делать всё, что захочу.

— Разумеется.

Делай только то, что хочешь, наша принцесса.

Ирина зачесала волосы Аси назад и поцеловала её в лоб. Ася поворчала: «А сама сейчас не даёшь мне делать то, что я хочу», но когда Ирина ответила: «Я ведь твоя мама, уступи мне хоть раз», ей ничего не оставалось, кроме как уступить.

Пока мать и дочь проводили время наедине, в глубине сада виллы бок о бок стояли двое мужчин и смотрели в небо.

— Как быстро летит время. Не правда ли?

Спросившим был Юрий. Спрошенным, Карно. Именно Юрий придержал его, когда тот, привезя Асю на виллу к родителям, уже собирался уходить, и предложил немного поговорить.

— А, хотя для тебя всё могло быть иначе. Время тянулось долго?

— Кхм. Затрудняюсь ответить.

Юрий никогда не разговаривал с Карно свысока. Ни когда был простым принцем без титула, ни сейчас, став маркизом.

Карно по этому поводу ничего не думал. Если точнее, ему было всё равно. Ведь его интересы были четко ограничены.

Юрий в ответ на его слова лишь похлопал Карно по плечу и рассмеялся. Карно подумал, что и отец, и дочь одинаково смешливы.

— Слышал, ты и сегодня навещал Его Величество отрекшегося императора.

— Похоже, в последнее время ему одиноко.

Юрий снова усмехнулся. Назвать одиночеством попытки Михаила хоть как-то крутить и вертеть будущим внучатым зятем.

— Он обмолвился, что любит ухаживать за садом. А так как Ася подарила ему цветочный горшок, я вырастил для него побольше цветов и деревьев.

Слушавший его Юрий громко расхохотался. Выросли ли там только цветы и деревья? Сорняков наверняка вымахала целая гора. Юрий так и представил себе Михаила, который стоит перед садом, держась за загривок от ужаса.

— Тебе перед свадьбой тоже, должно быть, непросто... Но каково смотреть на свадьбу единственной дочери, родительское сердце не передать словами.

Он никогда не считал дочь своей собственностью, но если и пытаться дать этому чувству определение, то это чувство, будто у тебя её отнимают. Юрий горько улыбнулся.

— Хоть я и думаю, что наша дочь выбрала отличного мужа...

Юрий понимал, что лучшего человека не найти. Как муж он явно будет лучше его самого. Сам он дал своей жене Ирине лишь бедную гордость, Карно же подарит Асе изобильную радость.

Хотя, если подумать, сам он ничего Ирине не дал. Всего добилась сама Ирина. И сам Юрий, и её гордость, всё это было лишь достижениями Ирины.

— И всё же на душе неспокойно от мысли, что наша принцесса уже выходит замуж.

— Я понимаю, — тихо произнёс Карно.

Юрий улыбнулся, прищурив глаза:

— Понимаешь, почему я досадую?

На это Карно ничего не ответил. Юрий перевёл взгляд со звёзд на поглощённый глубокой тьмой лес.

Каковой виделась его дочь Карно?

В темноте даже самый маленький огонёк виден очень отчетливо...

— Что ж, теперь-то я добился всего, чего хотел. Алексей стал прекрасным императором, с нашей принцессой мы живём в одном городе. А наша малышка обустраивает кондитерскую лавку, о которой так мечтала. Теперь ей остаётся только быть вечно счастливой.

Договорив до этого места, Юрий ненадолго умолк, а затем произнёс:

— Знаешь, у нашей принцессы есть такая вещь, сундучок с счастьем.

История была внезапной, но Карно слушал её без тени улыбки, со всем вниманием. Странные метафоры и описания всегда были коньком Аси, и Карно они были привычнее всего.

— Она ставит его поверх корзины с тем, что для неё важно. Когда она была маленькой, она ставила его на корзину «Родители».

Юрий тепло улыбнулся, добавив: «Ведь для нашей принцессы наше с Ириной счастье было самым важным».

— Но теперь...

Запнувшись на полуслове, Юрий повернулся к Карно. Его взгляду открылся юноша с фиолетовыми, словно аметисты, глазами.

Карно молча и внимательно слушал Юрия.

— Когда она была маленькой, этот сундучок со счастьем был у нашей принцессы всего один, но теперь это не так.

С этими словами Юрий слегка смерил Карно строгим взглядом, а затем сокрушённо покачал головой:

— Один у нас с Ириной, ещё один у остальных родных и друзей, один на корзине «Ася». И...

— ...

— И ещё один у тебя. Почти такой же большой сундучок, как тот, что она в детстве доверила нам... а может, даже ещё больше. Понимаешь, что это значит?

В тёмном саду начали рассеиваться и разрастаться светящиеся точки. Это были светлячки. Карно разомкнул губы, но тут же снова сомкнул их.

Юрий произнёс с видом выносящего вердикт:

— Ты должен быть счастлив.

— А...

— Я говорю о том, что нельзя возлагать всё счастье только на нашу принцессу. Счастье, которое создаёт она, это ещё не всё. Ты сам...

Юрий, чья речь немного ускорилась, перевёл дух и отшутился, что надо было, пожалуй, присесть за чайный столик.

— Ты должен быть счастлив сам по себе. Конечно, ты счастлив уже от одного взгляда на неё. Ведь она, наша принцесса.

— ...

— Но у тебя должно быть и своё собственное счастье, которое не разрушится даже от слёз Аси.

Ася поставила свои сундучки со счастьем на корзины родителей, родственников, друзей и Карно, но одновременно с этим она поставила сундучок и на корзину со своим собственным именем.

И это счастье никому другому не разрушить. Только сама Ася может беречь, лелеять и растить его.

— Я хочу сказать, что нельзя ставить все свои сундучки счастья на одну-единственную корзину под названием «Ася». Как минимум один из них поставь на корзину «Карно Нойштеттер». Наша Ася невероятно мила, но порой уходит в работу с головой. И даже в такие моменты ты должен оставаться счастливым. Чтобы нашей дочери не пришлось мучиться напрасной виной.

К концу тон Юрия стал строго-назидательным, но не понять, что это лишь доброе напутствие, было невозможно. Карно молча смотрел на Юрия, а затем медленно кивнул.

Тем временем тёмный лес наполнился светлячками и больше не был тёмным. Светлячки казались Млечным Путём. Млечным Путём, ведущим прямо к окну комнаты, где находилась Ася.

В тот самый миг, той самой ночью, когда никто этого не заметил, в саду за усадьбой Михаила...

Маленький листочек в горшке, подаренном Асей, тот самый, которому Карно дал проклюнуться, а Михаил заботливо пересадил, упрямо и буйно стремился вверх.