Глава 55 — Без названия
Удар!
Лезвие топора с хрустом рассекло ему грудную клетку.
Рана оказалась страшной: глубокий багровый разрез протянулся от самого плеча до пупка. Обнажились ребра, наружу показались бледно-розовые внутренности, и в то же мгновение в воздух брызнул фонтан алой крови.
«Я проявил беспечность».
Мысль, промелькнувшая в угасающем сознании, сочилась горьким осознанием собственной самонадеянности. И запоздалым сожалением. Нанеси он правильный удар «Красной паучьей лилией», исполни технику безупречно — ничего бы этого не произошло. Но раскаяние всегда приходит слишком поздно, а второго шанса судьба не дает.
«Выживу ли я?»
Нет. Без вариантов.
Увечье было куда серьезнее, чем у Эльвертона. К тому же стоявший перед ним Вождь орков явно не собирался ограничиваться одним точным попаданием. Вкусившее крови лезвие снова взметнулось вверх.
Это был конец.
『Активировано «Покаяние перед смертью».』
В предсмертный миг Каллиуса накрыло озарение, пронзившее каждую клеточку тела. Но сейчас от него не было никакого проку. Какая польза от внезапного просветления, если…
『Божественная сила』 – 0/6251
Выбранный до капли резерв невозможно восполнить в одно мгновение. Каким бы могущественным ни был паломник, без этой энергии он превращается в обычного, пусть и опытного рыцаря. И будь у него в руках хоть трижды Призрачный меч — это не более чем метание бисера перед свиньями.
«Удар приближается».
Однако вопреки доводам рассудка, израненное тело со скрипом зашевелилось, послушно поднимая оружие. Чистый инстинкт.
Он владел клинком всего три года, но в каждый взмах вкладывал всю душу. Каждую секунду балансируя на грани, он бесчисленное множество раз пересекал черту между жизнью и смертью, заставляя свой жалкий талант расти по крупицам.
«Я не умру за бесценок».
Но вопреки железной воле меч поднимался мучительно, невыносимо медленно.
— Каллиус, нет! — донесся с поля боя отчаянный крик Эмили.
Позабыв обо всем на свете, она бросилась к нему. Одного мимолетного взгляда хватало, чтобы осознать: положение Каллиуса критическое. И все же то, с каким упорством он воздевал клинок, походило на ожившую сцену из героической баллады. Но долго ему так не продержаться. Конец неизбежен.
«Только не это!»
Окруженная сиянием божественной силы, Эмили мчалась напролом через строй орков. Проскальзывала под топорами, уворачивалась, лавировала в узких просветах между их ног… Но расстояние не сокращалось.
«Я не успеваю!»
Слишком поздно. Перед ее глазами уже стояла страшная картина: клинок Каллиуса разлетается на куски.
— Что?..
Реальность опровергла все худшие опасения девушки.
Каллиус безупречно заблокировал сокрушительный выпад Вождя! Оружие столкнулось почти бесшумно — Эмили не уловила ни звука. Удар был парирован настолько изящно и плавно, словно монстр сам в последний миг передумал и остановил топор.
Но дикое изумление, исказившее морду Вождя, доказывало: ей не показалось.
— Каллиус!
Мужчина покачнулся — силы окончательно покидали его. Почуяв неладное, Вождь орков взревел и, несмотря на то что у него осталась всего одна рука, обрушил на парня новый шквал сокрушительных ударов.
Но тут началось нечто необъяснимое. Каллиус уклонялся от лезвия едва уловимыми, мизерными движениями. Каждый раз он оказывался на волосок от гибели — и каждый раз оставался невредим. Один шаг. Всего один выверенный шаг за раз.
Малейшего смещения корпуса хватало, чтобы заставить грозное оружие врага рассекать пустоту. Почти утерявший чувствительность Штормовой Меч едва держался в его ладонях, но Каллиус точными мимолетными касаниями уводил разрушительную ярость монстра в сторону.
Позабыв о собственном порыве, Эмили завороженно замерла. Она смотрела на Каллиуса как заговоренная. На автомате отбиваясь от наседавших зеленокожих, девушка не могла отвести от него взгляд, жадно ловя и запечатлевая в памяти каждую деталь: хват пальцев на рукояти, малейший изгиб суставов… От ее взора не укрылось ничего.
— Ах…
Удивительное чувство. И в то же время смутно знакомое.
«Покаяние перед смертью». Благодаря уникальной черте его сознание распахнулось навстречу абсолютному просветлению, обостряя все пять чувств.
Взор заволакивало туманом, но разум оставался кристально, пугающе чистым. Каллиус чувствовал каждое движение Вождя, даже не глядя на него.
«Как я это делаю?»
Он не знал. Попытки проанализировать происходящее ни к чему не привели. Он просто неотрывно смотрел на зажатый в руках клинок, пока тело само, повинуясь глубинным рефлексам, уворачивалось от смертоносного топора. Никаких контратак — на них банально не оставалось сил. Только уклонения и мягкое перенаправление чужих ударов в пустоту.
«Мысли прочь».
Нужно лишь чувствовать. Пальцы едва осязали рукоять, но тяжелая, удушливая аура твари ощущалась кожей с феноменальной четкостью. Колкий, зудящий импульс, от которого волоски вставали дыбом — чистая, концентрированная жажда крови монстра.
«Вот, значит, как она ощущается… Но откуда это во мне?»
Работа «Покаяния перед смертью»? Или естественное пробуждение спящих чувств? Искать ответы сейчас было некогда.
«А ведь я слишком сильно уповал на Трёхцветное Око».
Эта черта была невероятно удобным костылем: вечно предупреждала об опасности и вела за руку по самому безопасному пути. Но именно из-за этой легкости он разучился полагаться на интуицию и считывать первобытную враждебность врага. На Севере эта оплошность едва не стоила ему жизни.
«Какой же я дурак».
Только теперь Каллиус поднял голову и волевым усилием деактивировал Трёхцветное Око. Мир, до этого полыхавший ядовитым багрянцем, наконец вернул свои истинные краски.
«Удивительно… Стоит перестать упираться и вливать грубую силу, как все становится в разы проще».
Никаких жестких блоков. Только перенаправление. Короткий шаг вперед, полуповорот корпуса — и сокрушительный удар противника бессильно соскальзывает по плоскости лезвия.
Видя, как этот полуживой человек, едва дыша, хладнокровно сводит на нет все его усилия, Вождь содрогнулся. На миг его сковала слепая ярость. И этой доли секунды хватило.
— Ах ты тварь проклятая!
Из облака лазурных искр и молний вылетел старик. Бернард подоспел в самый последний миг.
Треск! Оглушительный грохот!
— Пей, Каллиус! Гх-ха-а!..
БУ-У-УМ!
Меч Громового Раската принял на себя чудовищный удар топора. Однако старик держался из последних сил — долго этот натиск ему не сдержать. Но Каллиусу хватило и той секунды, что выиграл для него дед.
Дрожащими пальцами Каллиус выхватил последний флакон со святой водой, залпом осушил его, а остатки выплеснул на рану. По венам разлилось живительное тепло. Опустошенный резерв божественной силы медленно пополз вверх.
Кровь унялась, края ужасного пореза начали стягиваться. Впрочем, регенерация шла мучительно медленно — слишком уж глубоко Вождь рассек ему плоть.
Каллиус отбросил сломанный Меч Божественного Схождения и перехватил Штормовой Меч обеими руками.
«Всего один удар».
Опираясь на новообретенное просветление, он был уверен: если сейчас высвободит «Красную паучью лилию»… этот смертоносный цветок распустится на поле боя в своем истинном, абсолютном совершенстве.
«Мне больше не нужно Трёхцветное Око».
В этой бойне оно стало бесполезным грузом. Слишком долго он прятался за этой способностью. Теперь важна лишь чистая интуиция. И пока активно «Покаяние перед смертью», его чувства обострены до предела.
«Мне не нужна Волна Цветения».
Не нужно тратить силы на «Белый Мираж». Сейчас ему подвластно все. Даже без долгой подготовки он чувствовал, что способен объединить суть всех техник в одном-единственном выпаде. Нет, не казалось — теперь он знал это наверняка.
— Получится… — прошептал он, и в пепельно-серых глазах разгорелся потусторонний блеск.
Прежде одновременное плетение «Волны Цветения» и «Белого Миража» служило лишь компромиссом, позволявшим обойти запредельную сложность оригинальной техники. Но теперь костыли можно отбросить. Каллиус ни капли не сомневался, что сумеет сплавить таинства обеих форм в одном сокрушительном ударе.
Шаг вперед. Замах от плеча. Меч, удерживаемый обеими руками, взмывает над головой.
Лезвие обволакивает энергия меча Каллиуса. Этот полупрозрачный кокон на глазах сгущается, сияя и застывая подобно прочнейшей драконьей чешуе. Покров разгладился, наливаясь запредельной плотностью и сплавляясь с клинком в единое монолитное целое. В его собственном теле не осталось ни капли божественной силы, но разлитая в воздухе остаточная энергия сама собой устремилась к мечу, перерождаясь.
Спустя мгновение бушующий поток перерос в полноценную ауру меча, без остатка впитавшую в себя смертоносное таинство «Красной паучьей лилии».
— Что это, черт возьми, за магия?.. — опешил наблюдавший издалека Рамату из Крассиона.
Старик с каменным лицом взирал на бойню.
Оборонительные стены давно превратились в руины, но человеческие рыцари упорно отказывались умирать, продолжая сражаться. А орки, обязанные неостановимой лавиной сметать все на своем пути, вдруг замялись в нерешительности.
И ладно бы только это. Сам Вождь орков, повергший Завоевателя Севера, теперь стоял на одном колене, истекая кровью из обрубка руки. Картина, не поддающаяся никакому осмыслению.
Цитадель должна была пасть много часов назад! Зеленокожие уже обязаны были оглашать небеса победным ревом, попирая ногами горы человеческих трупов!
— И всю эту безупречную партию перечеркнул один-единственный безумец…
Причина этого хаоса крылась в фигуре застывшего впереди паломника. Каллиус фон Зерван в одиночку перевернул все вверх дном.
— Поверить не могу… — прошептал старик.
Ведь этот парень фактически уже был живым трупом. Фантастическая божественная сила, которой он щеголял прежде, испарилась без следа. Из-за страшной раны, оставленной Вождем, паломник хрипел и содрогался от кашля, выплевывая сгустки крови. Казалось, тронь его пальцем — и он рассыплется. Хрупкий, угасающий силуэт.
— Проклятый малец. Вечно от него одни беды.
Рамату не собирался пассивно ждать развязки. Прожив на свете не одну сотню лет, он с легкостью раскусил, что происходит с Каллиусом.
«Внезапное озарение».
Редчайший миг духовного триумфа. Состояние абсолютного пробуждения, после которого выживший воин совершает колоссальный качественный скачок в силе. Такая возможность выпадает раз-два за всю жизнь. В старинных легендах часто рассказывали о героях, которые на волосок от гибели ловили искру просветления, обращали крах в победу и становились несокрушимыми.
Рамату помрачнел. Глубокие складки, избороздившие его немощное, изъеденное хворями тело, словно задрожали от подсознательной зависти к безграничному юношескому потенциалу. К тому же выпад, который сейчас готовил паломник, выглядел пугающе неестественно.
«Подумать только… на закате дней мне суждено вновь увидеть этот меч…»
Да, шансы парня пережить сегодняшний день по-прежнему стремились к нулю. Но оставлять все на волю случая старик не собирался.
Рамату решительно вскинул посох. Тяжелый набалдашник глухо ударил в землю, пуская по почве едва заметную вибрацию:
— Я не могу этого допустить.
Прямо под ногами Каллиуса с утробным воем взметнулись каменные шипы, нацеленные проткнуть его насквозь.
«Юный, едва завязавшийся бутон нужно безжалостно срезать, пока он не расцвел».
Смесь легкого сожаления и глубокого облегчения сопровождала этот смертоносный выпад.
— Каллиус!
К нему со всех ног рванулось дитя. Маленькая девочка, хрупкая, словно весенний росток, неслась напролом через безумие сечи. Она отшвырнула в сторону фамильный клинок, который ценила превыше жизни, думая лишь об одном — закрыть Каллиуса.
— Господин Каллиус, берегитесь!
Но она была не одинока в своем порыве. Из мешанины тел выскочил паренек с повязкой на глазу, за ним — синеволосая мечница. К ним примкнул и мужчина с зажатым в руке кинжалом, волокущий громоздкую двойную сумку. Все они без раздумий подставлялись под удар, стремясь заслонить паломника.
— Ничтожные букашки! — рявкнул Рамату.
Земля содрогнулась, вздыбливаясь острыми пластами, и сокрушительная волна швырнула защитников в стороны. Но живой щит не редел.
— Прикройте господина Каллиуса!
— Какого черта вы стоите?! Мы все живы только благодаря ему!
Солдаты Северной армии сплошной стеной бросались на амбразуру, стремясь оградить парня. Обычная сталь не могла перерубить или сдержать сокрушительные каменные наросты древней магии. И все же люди упрямо вставали на пути смерти, яростно крича во все горло.
— Жалкие черви… — прошипел Рамату.
Но теперь, когда Домен Шторма рассеялся, на передовую лавиной хлынули новые подкрепления союзников. И во главе их, шатаясь от тяжелых ран, к сыну упрямо пробивался сам Завоеватель Севера.
— Вперед, Каллиус!!
— Эльвертон! Издыхающий маразматик!..
Ку-гунг-кванг! Брызнула кровь!
— Ква-а-ах!
Меч Громового Раската Бернарда со свистом выбило из рук. Отрубленная кисть старика взмыла в воздух вместе с оружием — но даже отделенная от предплечья, она продолжала намертво сжимать эфес.
— Сдохнем вместе, чудовище! — взревел дед.
Из взмывшего в поднебесье Меча Громового Раската во все стороны ударил неистовствующий веер лазурных молнии. Грохот взрывов потряс землю. Сквозь пелену удушливого дыма Бернард, зажимая кровоточащую культю, проревел из последних сил:
— Каллиус!!
Ф-ф-ф-у-ух.
Посреди яростно бушующей завесы гари Каллиус поудобнее перехватил Штормовой Меч обеими руками и сделал медленный вдох. Глаза заливал липкий багрянец. Ноги окончательно отказали, превратившись в бесчувственную вату. Оружие казалось непомерно тяжелым, будто он пытался поднять монолитную скалу.
Но...
«Всего один раз».
Один-единственный взмах, на который только и хватало остатков жизненных сил. И потому...
«Вперед!»
Каллиус ракетой сорвался с места, пробивая завесу пыли. Ведомый Штормовым Мечом, он устремился прямиком к Вождю орков.
— Ես կսպանեմ! [Я уничтожу тебя!] — завидев несущегося врага, Вождь испустил яростный рев, разметавший клочья дыма.
Но Каллиус даже не вздрогнул. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он совершил молниеносный выпад. С виду — простейший колющий удар. Но скрытая в нем мощь превосходила любое воображение. Вождь вложил все крохи сил в ответный блок, встречая смерть лицом к лицу.
Ква-а-а-а-а-а!..
Ослепительная вспышка озарила равнину, и над полем боя разнесся потусторонний треск разрываемого пространства. Звук был столь оглушительным, что разом заглушил весь хаос бушующей сечи. А когда пылевая завеса опала, перед взорами застывших воинов предстала немыслимая картина...
— Что… это такое?..
Штормовой Меч Каллиуса по самую рукоять ушел в грудь Вождя орков. Багровая «Красная паучья лилия» прямо на глазах мутировала, расцветая невиданным изумрудным цветком.
— А-а-а-а-а-а!
— Господин Каллиус сделал это!
— Вождь мертв! Вождь повержен!
— Зеленокожие разбиты!
Массивная туша Вождя тяжело рухнула навзничь. Стоило его голове коснуться земли, как человеческие рыцари зашлись в безумном, ликующем реве. Орки же застыли с разинутыми пастями, отказываясь верить своим глазам.
— Невозможно…! — Рамату до хруста в суставах сжал древко посоха.
Дело принимало скверный оборот. Боевой дух зеленокожих рухнул ниже плинтуса, с каждой секундой они все глубже погружались в пучину паники. Он до последнего надеялся остаться в тени, но теперь выбора не было. Не один Лютеон поставил на кон все ради этой кампании — Крассион и Священная Империя инвестировали сюда колоссальное количество золота и времени. Провал грозил обернуться немыслимыми убытками.
— Рано празднуете!
Сбросив маскировку, Рамату соткался из воздуха прямо перед Каллиусом. Еще ничего не потеряно. Сначала он сотрет в порошок этого наглого паршивца, а затем снесет головы Эльвертону и Бернарду, легко вернув инициативу.
Но стоило ему занести посох, целясь в обессиленного юношу, как тот тихо обронил:
— А я ведь просто тянул время.
— Время?
— На подлете к полю боя я кое-что разглядел.
«Что именно он заметил?»
— Похоже, мой самый верный фанат в этот раз прихватил с собой группу поддержки.
— Что за чушь ты несешь…
И в этот момент...
И-и-и-го-го! Окрестности огласило звонкое конское ржание.
Рамату, чутко ощущавший землю, уловил мощную вибрацию, катящуюся из-за горизонта. Гул сотен и сотен копыт. Неисчислимое множество. На фоне багрового заката во весь опор мчалась грозная кавалерия. На их латах и развевающихся плащах отчетливо читался герб — скрещенные красные мечи.
— Инквизиция…
Карательные корпуса Инквизиции, снискавшие славу самой грозной и безжалостной боевой силы Церкви Вальтеруса.
— Как?.. Они должны были подоспеть минимум через двое суток...
По всем расчетам, даже при бешеной скачке подкрепление задержалось бы на пару дней. К тому же он ожидал увидеть поредевшие дивизии Северной армии, отозванные с дальних застав. Но вместо них явились цепные псы Инквизиции.
— ……
Рамату до судорог стиснул древко, лицо перекосило от бешеной, удушающей ярости. Костяшки пальцев побелели.
— На этот раз... мы отступаем.
Промедление было смерти подобно. Скрипнув зубами, он глубже натянул на лицо капюшон. Перед тем как исчезнуть, старик смерил испепеляющим взглядом того, кто единолично превратил безупречный триумф в сокрушительную катастрофу. Каллиус фон Зерван. Жалкий малец, которого он до этого дня держал за пустое место.
Рамату уставился на него тяжелым, многозначительным взором:
— Крассион запомнит тебя.
Оставив напоследок зловещее предупреждение, он растворился в воздухе, а хаос на поле боя постепенно сошел на нет.
『Колесо Фаталите — Завершено』
Количество убитых орков: 2782
Количество убитых демонических зверей: 786
Количество спасенных людей: 453
Количество убитых Великих воинов: 1
Количество убитых Вождей орков: 1
[S+]
[Вы завершили главное задание.]
[Будет предоставлена специальная награда.]