Глава 60 — Без названия
С виду — обычное рекомендательное письмо, но скрытый мотив Инквизиции так и бросался в глаза.
«Всё еще копают под меня...»
В чём именно крылись подозрения святош — бог весть, но Каллиусу они явно не доверяли. Вот только теперь его статус и положение круто изменились, оттого они и завели эту сладкую речь о вступлении в ряды инквизиторов. На деле же церковники, скорее всего, спали и видели, как устроят ему жесткий допрос.
А начнись допрос — пиши пропало. Они состряпают любое обвинение прямо на пустом месте.
Какая нелепость.
Он понятия не имел, чем руководствуются ищейки, но дураком, готовым клюнуть на столь дешёвую уловку, точно не был.
— Благодарю за предложение, но...
Договорить Каллиус не успел — Эльвертон, до этого хранивший молчание, неожиданно перехватил инициативу:
— Предложение весьма щедрое, но, увы, неосуществимое.
Голос графа прозвучал тяжело. В нём отчётливо сквозило глухое раздражение.
— Позвольте узнать причину? — с едва уловимым напряжением спросил Райвен.
И пускай Эльвертон был изнурён ранением, он по-прежнему оставался грозным правителем Севера и Столпом Карпе. Рыцарем, который уже занёс ногу над порогом ранга Мастера — воином, чьё имя внушало трепет и глубокое уважение.
Райвен внутренне замер, гадая, не раскусил ли старик его истинный умысел, однако Эльвертон лишь окинул Каллиуса долгим взглядом и отчеканил:
— Каллиус — единственный сын и преемник дома Зерван. Пришло время ему взяться за обучение.
От этого странного, излишне тяжёлого взгляда Каллиус невольно нахмурился.
— Вы хотите сказать...
— Это значит, что именно на его плечи ложится ответственность за дом Зерван и весь Север. Церемония преемственности не за горами, так что служить в Инквизиции он попросту не сможет.
Заявление Эльвертона повергло в шок не только капитанов инквизиторов, но и всех, кто находился в зале. Разумеется, сам Каллиус опешил не меньше остальных.
«А вот это уже перебор».
Конечно, где-то в глубине души он догадывался, что бремя преемника рано или поздно падёт на него. В конце концов, свою полезность он уже доказал делом. К тому же теперь, когда Килаван бесследно сгинул — то ли сквозь землю провалился, то ли в небо улетел, — отцу не имело смысла подыскивать другого приёмыша. Так что выбор кандидатуры был очевиден.
«Но разыгрывать эту карту прямо сейчас?..»
Официальное признание намертво привяжет его к дому Зерван в роли будущего главы рода. Мало стать полновластным хозяином земель, придётся тащить на себе ещё и графский титул. Сплошная головная боль! О свободных странствиях можно будет забыть, а любая его фраза, любое действие приобретут политический вес.
Разумеется, когда-нибудь этот груз всё равно пришлось бы взвалить на плечи, но точно не сейчас. Нынешняя вольная жизнь паломника манила его куда сильнее.
«Мне и со своей чертой забот выше крыши, а тут на меня хотят повесить судьбу всего Севера?»
Дичь какая-то.
Впрочем, растерянность читалась не только на лице Каллиуса — капитаны инквизиторов пребывали в не меньшем ступоре. Они-то рассчитывали провести изящную комбинацию, но встречный выпад Эльвертона напрочь лишил их дара речи.
— Неужели здоровье господина графа все еще не пришло в норму?.. — осторожно прощупал почву один из них.
— В прошлой кампании мне досталась скверная рана, — отозвался Эльвертон. — Заглянув в глаза смерти, я понял, что пора бы уже оставить передовую и пожить в своё удовольствие. Да и с внуками понянчиться на досуге не грех.
Граф не лукавил. Он бросил короткий, мягкий взгляд на Эмили — судя по всему, костлявая рука у горла действительно заставила старика переосмыслить жизненные ценности.
Вот только от этой семейной идиллии у Каллиуса внутри всё сжалось.
«Да уж, на таком фоне предложение Инквизиции выглядит не так уж плохо».
Но плясать под их дудку и добровольно лезть на допрос — то еще удовольствие. Даже если удастся оправдаться, эти ищейки не отвяжутся и продолжат копать дальше. Куда ни кинь — всюду клин.
Каллиус на мгновение задумался.
«С другой стороны... На Севере мне так или иначе придётся появляться регулярно».
Ведь здесь расположено святилище Фаталите, да и Слезы Вальтеруса пустили корни именно в этих землях. К тому же, в затерянной долине у подножия Тонущего Леса до сих пор могут скрываться уцелевшие тролли.
«Да и в целом, Мейк Север Грейт Эген!»
Стать гораздо крепче, чем сейчас. Без сильной армии сдержать грядущую экспансию Империи попросту не выйдет. Но закопай он себя на Севере навечно — и крах Королевства Карпе станет лишь вопросом времени.
Выходит...
— Раз так, давайте поступим следующим образом, — прервал тишину Каллиус, переводя взгляд с отца на Райвена. — Что, если сразу после церемонии преемственности я параллельно приму сан инквизитора?
— Вы имеете в виду...
Хозяин Зервана и инквизитор в одном флаконе. Усидеть на двух стульях сразу.
В каждом из этих вариантов по отдельности хватало подводных камней, но их совмещение давало сплошные козыри. Так он избавится от вечной привязки к северным границам, да и обвинить действующего инквизитора в какой-нибудь ереси из слепой зависти станет задачей почти невыполнимой.
И самое главное...
«Вычистить гниль, поразившую Карпе изнутри — самый надёжный способ спасти королевство».
А полномочия инквизитора подойдут для этой прополки как нельзя лучше. Когда за твоей спиной стоит авторитет дома Зерван, а в перспективе — титул хозяина Севера...
«...никто не посмеет вытирать об тебя ноги».
В конце концов, старик всё равно не переложит на него все заботы в один миг.
— Ну так что, теперь все довольны?
— ...Да. Конечно.
Вот только судорожно дёрнувшаяся щека Райвена выдавала его истинные чувства с потрохами.
Скрип... Щелчок.
Внутри личного кабинета, сокрытого в толще стен крепости, между отцом и сыном повисло удушливое, натянутое как струна безмолвие. Связанные неразрывными узами, они в то же время оставались бесконечно далеки друг другу.
«До боли напоминает детство».
Когда он был совсем мальчишкой. Как-то раз, заигравшись с огнём в загородном доме, он умудрился спалить дотла соломенную хижину.
«Отец тогда сидел с точно таким же выражением лица».
Классическое затишье перед бурей. Эльвертон молчал, словно взвешивал каждую фразу. Но по его окаменевшей спине было видно: внутри старого воина клокочет ярость, которую тот сдерживает из последних сил.
И как раз тогда, когда пауза стала уже неприлично затягиваться...
— О чём, во имя всех богов, ты думаешь? — наконец нарушил тишину Эльвертон.
— Думаю?
— Принять титул преемника, чтобы сразу после этого уйти в Инквизицию?! Стоит тебе унаследовать моё графское кольцо, как перед тобой откроются посты, по сравнению с которыми любая церковная ищейка — пустое место!
И всё же, всего-навсего инквизитор.
Эльвертон свёл брови к переносице, искренне не понимая логики собственного отпрыска. Для простого люда инквизиторы были грозными карателями, искореняющими измену. Но за кулисами эта организация оставалась обычным инструментом в подковёрных играх престола и духовенства. Будущему владельцу одного из величайших титулов королевства мараться о подобные интриги было совершенно ни к чему.
— Приняв бразды правления, ты станешь полноценным хозяином Севера и графом королевства.
— Знаю.
— И зная это, ты без колебаний вызвался пополнить их ряды?!
— Именно потому, что взвесил все за и против. Между прочим, благодаря этому манёвру мы сорвали колоссальный куш. Радоваться надо, отец, а не отчитывать меня.
— Ты косишься на блеск золота, упуская из виду суть! В этом мире полно вещей, которые не купишь за монеты. Будешь свято оберегать честь, завещанную предками, — и богатство приложится само собой!..
Эльвертон со злостью припечатал кулак к столу, но почти сразу шумно выдохнул и бессильно откинулся на спинку кресла.
— Осознай наконец цену своего веса, Каллиус. Одно опрометчивое слово, один неверный жест способны втоптать вековое величие дома Зерван в грязь.
— Я справлюсь.
— ...Неисправимый наглец. Грешным делом подумал, что война тебя хоть немного образумила, а ты остался прежним упрямцем.
— Бывает.
Вайолет фон Зерван.
Глядя на то, с каким непроницаемым лицом сын парирует его выпады, Эльвертон испытал скорее растерянность, нежели злость.
«И всё-таки... он изменился».
Раньше, нашкодив, мальчишка испуганно сжимался и заглядывал отцу в глаза, ловя малейшие признаки грядущей бури. Сейчас от этой трусости не осталось и следа.
— Я не ведаю, какие мотивы тобой движут, и лезть в душу не стану. Но помни: в твоих жилах течёт кровь Севера, а за спиной стоит вековое наследие предков.
С этими словами граф извлёк из кармана увесистый старинный ключ и бросил сыну.
Короткий свист... И глухой стук.
Ключ оказался внушительных размеров. Он походил на кусок тщательно обтесанного древнего камня, но от него отчётливо веяло скрытой силой.
— И что это?
— Ключ от фамильной сокровищницы, святыня, переходящая от одного главы рода к другому.
Величайшее наследие дома Зерван. Легендарный меч Калис граф уступить пока не решался.
— Отныне ты — законный преемник дома Зерван. Иди в сокровищницу и бери всё, к чему призовёт сердце.
Сокровищница Зервана...
«Поверить не могу, что он добровольно распахивает передо мной эти двери».
Святая святых, где хранились реликвии былых патриархов и мечи, в которые они обратились после смерти. Право переступить этот порог имели лишь величайшие лидеры клана и их прямые наследники.
— В нынешнем поколении ты лишь второй, кому открыт этот путь.
Первым, без сомнения, являлся...
— Ты ведь долгое время скитался по свету в сане паломника. Скажи... тебе ничего не известно о Вайолет?
— Ни единого слуха.
— Вот как...
Кабинет вновь утонул в гнетущей тишине.
Вайолет фон Зерван. Младшая сестрёнка Каллиуса.
«Если верить прописанной части этой игры, она сбежала из дома сразу после того, как Каллиус ударился в религию».
В отличие от непутёвого брата, девчонка обладала искрой гениальности в фехтовании, но не видела в клинках смысла жизни. В итоге она просто покинула пределы Карпе ради бесконечных странствий.
«В игре, если игроку улыбалась удача наткнуться на неё и поднять уровень лояльности, она подкидывала редчайшие артефакты, промышляя на манер бродячий купца».
«Скорее всего, сейчас её носит где-то по просторам Империи».
Зная её независимый нрав, Вайолет и бровью не поведёт, даже если Карпе и Империя взаимно сотрут друг друга в порошок. А значит, забивать себе голову её судьбой Каллиусу точно не стоило.
— У вас всё? На этом аудиенция окончена?
— Хм.
Заполучив заветный трофей, Каллиус мечтал лишь об одном: поскорее разорвать этот удушающий контакт и пойти изучать клинки легендарных предков. Но стоило его пальцам коснуться дверной ручки...
— Каллиус.
— ...
Парень обернулся. Эльвертон замер у окна, невидящим взором уставившись на раскинувшийся внизу замок.
— Напоследок я должен сказать тебе одну вещь.
— Слушаю.
— Спасибо. От всего сердца... за то, что уберёг дом Зерван и спас весь Север.
— ...Да.
Щелчок.
Испытывая жгучий дискомфорт от проявления родительских чувств, Каллиус поспешил скрыться за дверью.
Оставшись наедине со своими мыслями, граф тихо выдохнул:
— Ну и как он тебе?
Из угла, где до этого бесплотным духом таился старик, соткался силуэт. То был бессменный главный дворецкий дома Зерван — Нохитель.
— Если запрячь святых отцов за работу и пустить все орочьи тела на трупные мечи, куш выйдет поистине грандиозным. Даже при раскладе «семьдесят на тридцать» в пользу трупных клинков против жизненных мечей наша чистая прибыль гарантированно пробьёт планку в шестьдесят тысяч золотых монет.
— Пустить всё с молотка мы не имеем права.
— Разумеется, милорд. Но даже если сбыть половину трупных мечей, не трогая жизненные, казна пополнится на добрых двадцать тысяч золотых.
— Двадцать тысяч... Да, этой суммы с лихвой хватит, чтобы заткнуть бреши в обороне и восстановить регулярную армию.
Появится возможность залатать пробитые крепостные стены и вдохнуть жизнь в разорённые северные угодья. А если придержать самые ценные из зачарованных клинков и раздать их в качестве наград вассалам, отличившимся в боях — выйдет идеальная комбинация.
Кровопролитная кампания выскребла закрома до самого дна, но стоило непутёвому сыну открыть рот — и финансовый кризис испарился. Эльвертон не выдержал, и его губы тронула довольная усмешка.
— К слову, хладный труп вождя орков ведь тоже в полной сохранности?
— Так точно, милорд.
А ведь если перековать останки орочьего лидера... Из них выйдет шедевр как минимум духовного ранга! Понятно, что права на него предъявит Каллиус, но поскольку бразды правления Севером вскоре перейдут к нему, какая, к чёрту, разница?
— Милорд, сдаётся мне, ваши тревоги относительно молодого господина были напрасны.
Суровая маска, которую граф тщательно удерживал перед сыном, мгновенно растаяла.
— Мерзавец... Весь в отца! Извергает тирады так гладко, что аж зубы сводит от досады.
— Мощь, сокрушившая вождя орков, виртуозное умение обращать катастрофу в триумф и выжимать максимальную маржу из любого тупика... Знаете, милорд, это зрелище живо воскресило в моей памяти ваши юные годы.
— Похоже, порода берёт своё.
Эльвертон всё ещё пытался напустить на себя суровость, но от намётанного глаза Нохителя не укрылась тёплая, гордая улыбка.
— Пускай и с опозданием, но парень наконец-то обрёл стать, достойную великого имени Зерван.
— Нохитель.
— Слушаю, милорд.
— Ступай вслед за Каллиусом и присмотри за ним в сокровищнице. Кое-какие из хранящихся там реликвий чертовски опасны, если попадут в неумелые руки.
Дворецкий невольно вздрогнул от удивления.
Каждый предмет в фамильном хранилище являлся древней реликвией былых лордов, хранящей крупицы их мощи и отголоски былых свершений. Попытайся юнец взять артефакт не по плечу — и запертая внутри оружия остаточная воля мгновенно обрушит на его разум шквал кошмарных иллюзий, способных навсегда сломать психику.
В этом и заключалось коварство сокровищницы дома Зерван.
— Но как же вековые устои? Разве закон предков не запрещает давать преемникам хоть малейшие намёки?
— Да какая разница? Рано или поздно всё это добро и так перейдёт в его владение. К чему плодить глупые условности?
На лице старого слуги промелькнула едва заметная понимающая усмешка. Как бы суровый правитель ни напускал на себя холодность, отцовские чувства всё равно брали верх.
— Будет исполнено.
Спрятав эмоции за маской безупречной учтивости, старый дворецкий бесшумно выскользнул из кабинета.