Глава 40 — Без названия
— Значит, орочьи ублюдки все это время и правда копили силы. Упорно готовились, сделав горечь прошлого поражения своим трамплином.
Напоенные яростью прошлых неудач, их топоры выли, рассекая северный ветер.
Свистящие потоки воздуха разрывали плоть солдат и оставляли глубокие шрамы на крепостных стенах.
— Гха-а-ах!!
Над Севером эхом разносились полные отчаяния крики.
КВА-А-АНГ!
Вслед за волной орков хлынул неумолимый поток исполинских демонических зверей.
Живыми осадными орудиями твари обрушивались на каменную кладку. Солдаты устремлялись наперерез, пытаясь преградить им путь, но монстры лишь безжалостно втаптывали их в грязь.
— И все же… иного от Зервана я и не ждал.
Из-под глубокого, низко надвинутого черного капюшона на ветру развевались золотистые пряди. Незнакомец произнес это с едва уловимым восхищением.
— За всю долгую историю Карпе один лишь Дом Зерван оставался щитом Севера. Сколько бы орки ни копили злобу, эта твердыня так просто не падет.
В голосе лорда Рамату из Крассиона сквозило странное тепло.
По привычке он постучал посохом по обледенелой земле и криво усмехнулся:
— Хотя даже род с таким великим прошлым может в конце концов сгинуть из-за какого-то имперского прихвостня.
— Прихвостень, значит?.. Представь, каково слышать подобное самому «прихвостню».
Лютеон мягко улыбнулся, а Рамату лишь пренебрежительно прищелкнул языком.
— Как ты и предсказал, гвардия Зервана намертво завязла в боях на Востоке. На сей раз они бессильны.
КУ-У-УНГ…!
— У них получилось.
— Похоже на то…
Подернутые горькой дымкой, старческие глаза уставились на серые крепостные стены твердыни, что веками олицетворяла Север.
Несокрушимый Еварш покрылся глубокими трещинами под безумным натиском колоссального чудовища.
И все же северяне, не колеблясь, отдавали жизни, лишь бы сдержать орков и их ручных монстров.
Сражение разыгралось неописуемо свирепое.
— Брат Килаван, каковы твои действия? — с тонкой усмешкой поинтересовался Лютеон.
Позади него застыл Килаван фон Зерван. Плотно сжав губы, он отчаянно пытался обуздать бушевавший в груди ураган эмоций.
— Главное… улучить момент.
— Именно! Нужную секунду. Мы не имеем права ни отдать крепость зеленокожим, ни позволить Зервану выстоять. Нам нужно проскользнуть между ними хитрой змеей и прибрать все к рукам в самый идеальный миг!
Лютеон нарочито бурно выразил свой восторг.
Килаван тяжело выдохнул и приоткрыл рот:
— Я…
Ву-у-ух…
— Хм?
Но едва он собрался продолжить, как ветер резко сменил направление.
Рамату язвительно осклабился. Лютеон же, напротив, прищурился.
— Надо же, уже на ногах? Регенерация как у тролля! Не иначе как милость его божества. Хе-хе.
Рамату бросил выпытывающий взгляд в сторону спутника, словно надеялся узнать детали. Лютеон лишь раздосадованно качнул головой.
— Дуэль с Келтуком пошла ему на пользу, он окреп. Каким бы ублюдком он ни был, в его жилах все же течет кровь Зерванов. Хе-хе. Разве это не делает игру куда занимательнее?
— …Только не для меня, — процедил Килаван.
Ничего забавного в происходящем он не видел.
Завороженный редким зрелищем — тем, как черноволосая фигура в багровом плаще ураганом проносится по полю боя, кося орков направо и налево, — Лютеон наконец заставил себя отвернуться.
— Но даже это ничего не изменит.
Он лично позаботится, чтобы исход остался прежним.
Взмах!..
Стремительный росчерк лезвия. Безупречная дуга клинка — и зеленая голова разлетается надвое.
Ни единой капли скверной орочьей крови не задержалось на безупречной стали Пожирающего Меча Каллиуса.
Оружие в его руках двигалось все стремительнее.
«Тело словно пушинка».
Меч казался почти невесомым, превратившись в естественное продолжение руки.
Балансирование на грани смерти в схватке с Келтуком принесло свои плоды: Каллиус стал сильнее.
Техника Шести Пиков Позднего Цветения вознеслась до второго пика. Теперь, когда он полностью освоил основы стиля Меча Волны Серебряного Цветка, каждое движение давалось без малейших усилий.
Раньше его фехтование оставалось неровным и хаотичным. Переучиваться заново и искоренять старые привычки — адский, кропотливый труд.
Но сейчас перед ним бушевало бескрайнее зеленое море разъяренных орков. Лучших мишеней для закрепления навыков и не придумаешь.
Схрак!..
Одним выверенным движением он отправил сразу несколько орочьих голов в полет.
Пожирающий Меч, хмелея от пролитой крови, становился лишь острее, с легкостью разрубая грубую шкуру и крепкие кости врагов.
— Капитан пробивает брешь! Навались!
— Хватит трепаться, руби их!
Воодушевленные неостановимой мощью Каллиуса, рыцари воспрянули духом, с удвоенной яростью врубаясь в ряды противника.
Шаг.
Kаллиус мельком глянул назад, оценивая обстановку.
Среди бьющихся насмерть воинов сильнее всего выделялся хрупкий силуэт. Ребенок, ростом едва ли доходивший взрослым до пояса, без тени сомнения выкашивал зеленокожих гигантов.
Эмили.
Серия молниеносных уколов!
Тонкая рапира в ее руках мелькала с лисьей повадкой, раз за разом находя уязвимые точки в орочьей броне.
«За нее можно не переживать».
Горнило настоящей войны выкует из нее грозное оружие. Точно так же, как и из него самого.
Эмили напоминала прекрасный цветок, медленно распускающийся посреди кровавой бойни.
— Каллиус!
Треск!..
Искрящиеся молнии веером рванули во все стороны, разрывая монстров на куски.
Сквозь кровавое месиво к нему пробился Бернард, чьи пышные усы яростно топорщащимися от возбуждения.
— Надо жать вперед! Раз взялись, отступать поздно! Кончаем с ними, живо!
— Знаю.
Звон.
Намертво перехватив Пожирающий Меч, Каллиус мощным импульсом заставил чистую божественную силу хлынуть в клинок.
Вдоль безупречного лезвия распустилась призрачная, похожая на лепестки сталь, а само его тело окутало таинственное серебряное сияние.
— Выдвигаюсь.
— Ха!
Меч Волны Серебряного Цветка, Волна Цветов.
Подобно сокрушительному приливу, бешеному шторму, серебряные лепестки рванули во вражеские ряды.
КВА-А-А-А-А-АНГ!..
Шра-а-ак!
Вспышки молний переплелись с разрушительным росчерком клинка. Всего один выпад — и орков швырнуло в стороны, будто от прямого удара грозовой бури.
КВА-А-АНГ!
— Наш шанс! — взревел опьяненный боем Бернард, увлекая людей за собой. — Живее! Если не прорвем кольцо прямо сейчас, нам крышка!
— Да прем мы уже, проклятье!
— Вперед! Гх-х-х!
— Эй! Аллен, очнись! Потеряешь секунду — и тебе конец!
— Знаю я! Эарон!
Те, кто спотыкался и падал, из последних сил рубили врагов по лодыжкам. Упавшие мертвой хваткой цеплялись за ноги чудовищ, увлекая их за собой в могилу.
В этой грязной, жестокой мясорубке могли преломляться сотни разных истин и понятий о справедливости. Но сейчас мир сузился до предела: были лишь те, кто преграждал дорогу, и те, кто обязан был ее пробить.
И во главе этого клина Каллиус без устали разил врагов. Снова и снова.
За три года в этом жестоком мире он до мозга костей впитал главное правило выживания.
«Рубишь — живешь».
Дорога вперед куется мечом. Секундная заминка — и ты труп. Простая, первобытная истина.
Каллиус усвоил ее слишком хорошо.
Старые люди говорят, что дети растут в драках. Через боль, синяки и ушибы, преодолевая страх и гнев, человек взрослеет.
— Он вырос.
Стоя на высокой стене Еварша, Эльвертон задумчиво созерцал бушующую внизу бойню, лично убеждаясь в правдивости древней поговорки.
Мальчишка действительно возмужал.
Кто теперь осмелится назвать его безродным мерзавцем Севера?
Глядя, как тот прорубает просеку сквозь хаос вражеских рядов, его уже невозможно было списать со счетов как безумного дикаря.
— Похоже, задул новый ветер…
Кхе-кхе!
С губ Эльвертона сорвался глухой кашель, окрасив их багрянцем, но граф проигнорировал слабость угасающего тела, не сводя глаз со своего отпрыска.
Отряд под предводительством Каллиуса сокрушил фланг орочьей армии и на бешеной скорости прорывался к Еваршу.
Посреди кровавой бани распускался прекрасный серебряный цветок.
— Поймали секунду, когда основные силы пошли на таран, и филигранно ударили сбоку. Даже имея под рукой Бернарда, решиться на такое — колоссальный риск.
Знаю упрямый нрав старого усача, тот ни за что бы не одобрил подобную авантюру. Значит, это идея Каллиуса.
Момент оказался безупречным, просто идеальным. Но не обладай они должным мастерством, чтобы подкрепить столь дерзкий замысел силой, полегли бы в первые же секунды.
И все же Каллиус справился.
Сейчас его отряд зашел противнику в тыл, и от соединения с основными силами гарнизона их отделяли считанные мгновения.
— Правильно ли я поступил, выставив тебя за порог?.. Или это было ошибкой?
Отречение сделало его сильнее? Или этот колоссальный потенциал дремал в нем всегда?
Эльвертон тряхнул головой, отгоняя пустые сомнения. Сейчас не время блуждать в потемках прошлого.
Прежде чем зваться отцом этого взбесившегося пса, он оставался Зерваном — несокрушимым оплотом этих земель. Ему следовало вымести из головы лишний сор, уподобившись яростному бурану, и явить себя истинным владыкой Севера.
Шаг.
Ки-и-инг!
Спрыгнув с парапета, он властным движением обнажил клинок. Вокруг него закружился режущий ледяной вихрь.
Стук.
Тяжелая, безупречная стойка породила новую волну давления.
Ву-у-ух!..
Оружие, оберегавшее здешние края с незапамятных времен.
Штормовой клинок, ветер Калиса, расколол поле боя надвое, словно мифический пророк, раздвигающий морские пучины.
Навстречу ему сквозь ряды орков и бойцов Зервана размеренным, тяжелым шагом двигался черноволосая фигура в окровавленном багровом плаще.
— Каллиус.
Взгляд сына, чье лицо было сплошь забрызгано зеленой жижей, не выражал ровным счетом ничего. В нем не осталось и следа сыновней почтительности.
А раз так, то и отец не собирался давать волю родительским чувствам.
— Это лишь начало бойни. Ты уже выдохся?
— …Ничуть.
— Тогда вперед. Гони их ко мне. Собери жатву из голов тварей, посмевших осквернить наши земли!
Под громовой рев Эльвертона сотни клинков взметнулись к небу.
Каллиус же, словно в знак согласия, молча развернулся. Оставляя за спиной стены Еварша, к которым с таким трудом пробивался.
Топ. Топ.
— Ха-а-ах…
Так и не сняв тяжелых лат, Каллиус бессильно повалился в глубокое кресло и закинув ноги в испачканных сапогах на какой-то подвернувшийся тюк. Из груди вырвался тяжелый, свистящий выдох.
Три дня.
Сражение непрерывно бушевало трое суток. За это время он десятки раз балансировал на краю могилы, сотни раз преодолевая пределы человеческих возможностей.
С самой пехотой управляться стало куда проще. Рядовые бойцы зеленокожих и даже их прославленные воители больше не пугали его. Напротив, они служили идеальным живым манекеном для исправления огрехов в технике фехтования.
«А вот с чудовищами пришлось попотеть».
Гигантические демонические звери.
Похоже, оркам удалось подчинить тварей, напоминающих громадных шерстистых носорогов размером с двухэтажный дом. Против такой туши любое мастерство владения клинком пасовало — малейшая оплошность гарантировала мгновенную смерть.
Благо из-за циклопических габаритов они оставались неповоротливыми. Каллиус приноровился валить их наземь, лишая зрения или прицельно поражая скрытые уязвимые точки.
— Милорд, спешно примите воды.
Бульк. Бульк.
Каллиус в несколько глотков осушил целое ведро, после чего принялся брезгливо стирать налипшую грязь и пот с лат влажной ветошью.
— А ты, я гляжу, живучий.
— Хе-хе! Кому, как не вам знать, милорд, до чего у меня крепкая шея! Ха-ха!
Удивительно, но Бранс умудрился выйти сухим из воды после трехдневной мясорубки. Отделался лишь парой царапин. На фоне поредевших рядов изможденных солдат и рыцарей этот проныра выглядел на удивление бодрым и полным сил.
— Как думаешь, надолго эта осада?
— Кто ж его знает? Может, на месяц, а может, и на год затянется. Война — штука непредсказуемая.
Впрочем, Бранс лукавил: долго это безумие продолжаться не могло. С точки зрения орков, они сделают все, чтобы сокрушить цитадель до подхода подкреплений. Время поджимало именно нападающих.
Защитникам же требовалось лишь намертво вцепиться в стены…
«Вот только мы потеряли слишком многих».
Почти половина гарнизона пала. Лучшие отряды Зервана до сих пор не вернулись, и численное преимущество врага оставалось подавляющим. Произошедшее нельзя было назвать триумфом — скорее, они просто отсрочили неизбежную катастрофу.
— Как старик с Эмили?
— Отсыпаются, сэр. Неизвестно ведь, когда эти твари снова полезут на стены.
К счастью, оба уцелели, отделавшись легкими ушибами. Хоть какая-то хорошая новость в этом аду.
— Ах да… Тот парень, рыцарь Аллен, лишился глаза. Совсем еще мальчишка, жалко до слез.
— Понятно.
Обычное дело для войны. По крайней мере, руки-ноги целы, а к отсутствию обзора он со временем приноровится.
— А те рыцари, что пошли за мной в прорыв?
— Каждый второй остался там.
— Ясно.
Смерть не щадит даже ветеранов. На войне не бывает невредимых. На душе скребли кошки, но таков уж удел любого, кто ступил на тропу войны.
— И все равно, сэр, теперь за вами готовы идти толпы. Я самолично слышал, как в казармах шепчутся о ваших подвигах! Своими ушами слышал, клянусь!
— Бранс.
— Да, милорд! Кое-кто прямо заявляет, что именно вы, а не этот выскочка Килаван, должны возглавить земли Севера! Так что выше нос, вам вообще не о чем переживать!
— Уймись.
— Слушаюсь, сэр!
Наглый слуга лишь расплылся в довольной ухмылке. И чему радуется? Смерть дышит в затылок каждую секунду, а покойникам чужая слава ни к чему.
— Кстати, а где сейчас носит Килавана?
— Да пес его знает. Солдаты тоже не в курсе, оттого и кроют его последними словами.
— Хм. Понятно.
Колесо Фаталите.
Интуиция подсказывала, что этот братец напрямую связан со всплывшим заданием.
— Впрочем, без разницы.
— Что вы сказали, сэр?
— Ничего.
[Колесо Фаталите]
Убито орков: 1172
Убито демонических зверей: 486
Спасено людей: 193
???
[Ранг A+] ???
Если этот чистоплюй действительно замешан, Каллиус без колебаний пустит его в расход. И награда за квест мгновенно подскочит.
Вот и все, о чем имело смысл заботиться. Остальное — шелуха.
За вычетом одного крошечного нюанса. Ситуации, которой он страшился больше всего на свете. Которой всеми силами пытался избежать.
И вот она настигла его, лицом к лицу, и отвертеться уже не получится.
— Каллиус фон Зерван.
Жилистый старик с забранными в короткий хвост седыми волосами сухо произнес его имя.
«Нохитель».
Несгибаемый дворецкий дома Зерван, беспрекословно преданный Эльвертону.
По уровню боевого мастерства этот старик ни в чем не уступал паладинам. Он замер перед креслом — прямой, собранный, похожий на безупречно отточенный клинок.
Посланник графа явился исполнить волю хозяина.
— Его Превосходительство требует вашего присутствия.
Приказ Эльвертона.
Будь все как обычно, он бы молча подчинился. Но только не теперь.
— Единственный, чей голос имеет для меня значение — это всевышний Вальтерус. Если графу так приспичило поговорить, пускай соизволит явиться лично. Передай это своему хозяину, старая ищейка.
[Черта «Мерзавец из графского рода» начала овладевать его телом.]