Глава 42 — Без названия

Килаван фон Зерван.

Человек, занявший место преемника главной ветви рода, пока Каллиус отсутствовал. Они уже сталкивались однажды в лесу, и как тогда, так и сейчас, этот выскочка вызывал у Каллиуса лишь стойкое отвращение.

По крайней мере, сам Каллиус чувствовал именно это.

Поэтому острие его меча само собой качнулось в сторону Килавана. Каллиус не ожидал, что названый братец объявится в самый разгар заварухи, но это было даже к лучшему.

Эльвертон, судя по всему, вполне довольствовался ролью стороннего зрителя — на его губах играла легкая, полная любопытства усмешка.

— Килаван. Пока мы тут кровь проливали на поле боя, где носило тебя?

Я умышленно опустил фамилию.

И дело было вовсе не во влиянии черты мерзавца.

Слова сорвались с губ сами собой. Без всякого принуждения со стороны системы.

Похоже, такова была воля прежнего владельца этого тела.

Каким бы законченным негодяем ни был прежний Каллиус, в нем все еще жила гордость истинного потомка Дома Зерван, представителя прямой линии крови. Вот почему он презирал Килавана и не желал признавать его права.

И сейчас, не в глухой чаще, а здесь, в самом сердце родовых владений — Еварше... Эта воля заявляла о себе с удвоенной силой.

— Так чем же ты был так занят?

Килаван крепко сжал челюсти. Но это не было молчанием пойманного за руку виновника. Пауза в разговоре может служить разным целям. И чаще всего — далеко не самым благовидным.

Килаван использовал тишину как щит, выражая немое отрицание.

Лицо его потемнело, кулаки сжались до побеления костяшек. Его била крупная дрожь. Но не от страха — от сжирающей изнутри ярости.

— Мне тоже невыносимо горько! — Его крик, больше похожий на исполненный муки стон, заставил дремавших раненых рыцарей тут же распахнуть глаза. — Думаете, я не сознаю свой долг? Не знаю, что обязан стоять в авангарде защитников Севера?! От этого мне только больнее вдвойне!

Праведный гнев в ответ на обвинения сработал куда лучше, чем можно было ожидать. Остальные знали его как благородного человека, а потому сочувственно и невольно закивали.

— Возможно, сейчас, явившись к шапочному разбору, я не имею права голоса. Но у меня были непреодолимые обстоятельства! Я до последнего пытался вытащить из ловушки в Белом лесу наших людей, из-за чего и потерял драгоценное время. Но в грядущих сражениях я докажу делом, что готов отдать жизнь. Моя совесть чиста и перед Севером, и перед родом Зерван. А потому прошу прекратить эти пустые дрязги и допросы.

— Ха.

Как там говорится? Сам обгадился, сам и бесится.

В ответ на издевку Каллиуса Килаван лишь одарил его свирепым, полным ненависти взглядом.

— Каллиус. Мне прекрасно известно о твоих ратных подвигах. Но официальный наследник Дома Зерван сейчас — это я.

Посыл был ясен: знай свое место, выскочка.

— Говоришь, непреодолимые обстоятельства помешали тебе явиться на битву, однако о моих успехах ты осведомлен на удивление хорошо. Правда слухами земля полнится? Или ты просто трусливо дрожал в сторонке, наблюдая из безопасного укрытия, вместо того чтобы сражаться плечом к плечу?

Вжих!

Килаван рванул из ножен висевший на поясе меч и направил острие прямо в грудь Каллиуса.

— Я не намерен терпеть твои оскорбления.

— И что ты мне сделаешь? Бросишь перчатку?

Вызов на дуэль.

Каллиусу было абсолютно нечего бояться. Его собственные навыки сейчас находились на пике и продолжали стремительно расти. Пусть война и оставила горькое послевкусие, но размяться на Килаване было бы весьма кстати.

Бернард как-то вскользь упоминал, что Эльвертон подозревает приемыша. Сложить два и два и понять, кто дергал за ниточки в этой грязной игре с предательством, не составляло труда.

Оставлять эту гадину в живых не имело смысла.

«Единожды предавший предаст снова».

Тех, кто подтачивал устои Севера и Королевства Карпе, следовало выжигать каленым железом, вырезать под корень. Только так Север, Карпе... и я сам сможем уцелеть.

Вокруг воцарилась тяжелая, звенящая тишина.

Одарив Каллиуса ледяным взглядом, Килаван резко развернулся к нему спиной.

— Пролилось и без того слишком много крови. Незачем устраивать междоусобицу.

— Пятками сверкаешь?

— Если мне и суждено пролить кровь Зерванов, то лишь на поле боя. Но не здесь и не сейчас, Каллиус.

Раздраженно цыкнув сквозь зубы, Каллиус вогнал клинок обратно в ножны.

— Настоящий аристократ, ничего не скажешь, — раздался глумливый голос Бранса. — Даже собственную трусость умудрился облечь в благородные речи. Аж приторно, верно, милорд?

От этой язвительной подначки Килаван на секунду запнулся, но упрямо пошагал дальше. Надо же, обычно бесполезный Бранс на этот раз умудрился вызвать на губах Каллиуса мимолетную ухмылку.

Шурх, шурх.

— Ну и штуковина, просто невероятно... Этот багровый отсвет... выглядит жутко, будто клинок искупали в крови, но до чего же красиво!

Пока Каллиус расслабленно сидел на стуле, закинув ногу на ногу, Бранс, примостившись прямо на земле, усердно елозил по лезвию точильным бруском.

Пожирающий меч — Роас и «Люсен», полученный от Эстер.

Из-за затянувшегося затишья делать было решительно нечего, и Бранс, изнывая от скуки, где-то раздобыл добротный точильный камень и с самого утра самозабвенно возился с оружием.

— Готово! Милорд, гляньте-ка! Острота — как у бритвы, чистая работа!

— Хм.

Вообще-то Пожирающий меч сам становился острее, когда пил кровь, так что в бруске совершенно не нуждался...

— Недурно.

— А то!

После того как оружие эволюционировало до ранга духовного меча, его зазубренное, напоминающее пилу лезвие сгладилось, приняв форму классического клинка. Багровая сталь, испещренная волнообразными узорами в виде звериных клыков, придавала ему поистине устрашающий вид.

Оружие напоминало разинутую пасть хищника — идеальный облик для Пожирающего меча.

— Отличная работа.

— Рад стараться, хе-хе!

Забавный малый. Из кожи вон лезет, лишь бы доказать свою полезность. Поразительно, сколько в нем открылось скрытых талантов, не имеющих никакого отношения к фехтованию.

— Милорд...

— Чего тебе?

— А этот клинок вам больше без надобности?

— С чего такие вопросы?

Бранс указал на «Люсен».

Рядом с «Люсен» пожирающий меч заметно проигрывал в мощи. Раньше он служил запасным вариантом, но теперь, с получением духовного ранга основным мечом, вынимать старый клинок из ножен не было никакого резона.

В суматохе прошлых сражений Каллиус то и дело швырял его Брансу на сохранение, прежде чем ринуться в гущу схватки. Оруженосец, видимо, это запомнил, оттого и завел разговор.

— Приглянулся? Решил присвоить?

Вообще-то отдавать «Люсен» Брансу Каллиус не планировал. Пусть меч и пылился без дела, он все еще представлял для него немалую ценность.

— Да нет, что вы! У меня ведь есть своя железка. К тому же я в длинных мечах ни бум-бум.

— Тогда к чему клонишь?

— ...Я из-за леди Эмили спросил.

Эмили? С чего бы вдруг Бранс заговорил о ней?

— Да я тут краем уха слышал, как она ворчала, мол, ее нынешнее оружие пушинка пушинкой, совсем веса не чувствует.

— Вот как.

Что ж. Ее некогда заблокированные священные каналы пробудились, и благодаря врожденному гениальному контролю над божественной силой девушка уверенно прокладывала собственный путь развития. Разумеется, ее физические показатели взлетели до небес. Изящная, невесомая рапира, с которой она тренировалась прежде, больше не подходила под её возросшую силу.

— А ведь верно. Сам я как-то не подумал.

Надо же, какой глазастый паршивец. Подметил то, что я упустил из виду.

Вообще-то, проявлять такую чуткость — обязанность отца. Хотя само это слово до сих пор резало слух, да и полноценной дочерью я Эмили пока не воспринимал.

И все же Бранс чертовски сообразителен. Жаль только, обделен талантом к фехтованию — с его-то хваткой цены бы ему не было. Природа наградила его мощным телосложением, завидной выносливостью и поистине неисчерпаемой физической силой. Но вот в обращении с клинком он был полным профаном.

Не то чтобы я не пробовал его натаскивать. При любой удобной возможности я совал ему в руки тренировочный меч и заставлял потеть. Толку только не было — прогресс упрямо топтался на книге рекордов у нуля.

«Стоп. А почему именно меч?»

Если переучить Бранса на рукопашный бой, сделать упор на кулаки, как у Седрика, то после хорошей взбучки из него выйдет отличный боец.

Каллиус с нарастающим интересом уставился на оруженосца. Сплавить бы его к Седрику, чтобы тот выбил из него всю дурь и вылепил человека — мысль отличная. Седрик у меня в долгу, так что пикнуть не посмеет.

— М-милорд, вы чего так на меня смотрите? Я опять где-то накосячил?..

— Нет.

Впрочем, до возвращения Седрика еще уйма времени, как минимум год. Да и не время сейчас забивать этим голову. Выбросив лишние мысли, Каллиус отстегнул от пояса «Люсен».

Жизненный меч, подарок Эстер... Этот трофей служил неопровержимым доказательством победы над ней. Именно с ним он впервые воплотил технику Меча Волны Серебряного Цветка. У этого оружия было много славных регалий, но теперь, оставшись в тени Пожирающего меча, он использовался крайне редко.

— Забирай. — Каллиус изящным движением перехватил «Люсен» и протянул его Брансу рукоятью вперед.

— Милорд, а может... лучше вы сами ей отдадите?..

И тут проявил проницательность. Наверняка догадался, насколько непростые у Каллиуса отношения с Эмили. Впрочем, чему удивляться, Бранс ведь лично присутствовал при их первой встрече.

— Не выдумывай. Оружием должен владеть тот, кто пустит его в дело. Передай ей.

Сам он отдавать подарок не хотел — банально из-за дурацкой неловкости, которую до сих пор испытывал рядом с девочкой.

— Ладно, а что там слышно насчет Килавана?

— А, точно. Особо не вникал, но этот пижон вовсю трубит, что в грядущем сражении возглавит авангард и примет командование. Плетет что-то пафосное про долг и семейную честь.

— Понятно.

У Эльвертона действительно не имелось веских оснований отстранять парня: тот был официально усыновлен и объявлен преемником. Вся его вина заключалась в опоздании к началу битвы, а это, как ни крути, на военное преступление не тянуло. Да, черта мерзавца подтолкнула Каллиуса жестко прижать выскочку, но развить успех не получилось. Прямых улик против Килавана не было, так что его назначение на пост командующего выглядело логичным шагом.

Скорее всего, Эльвертон затаился и просто ждал, пока тот совершит ошибку.

«Любит же старик чужими руками каштаны из огня таскать...»

Впрочем, в этом прослеживался холодный расчет. Не то что в былые времена. Теперь даже среди здешних безумцев провели четкую грань между фигурами полезными и балластом.

— Бранс.

— Да, сэр!

— Кто там пострадал в прошлый раз?

— А, вы про Аллена?

Ему, кажется, выбили глаз. Для воина, не достигшего вершин мастерства, потеря одного глаза — страшный удар, ломающий восприятие глубины и координацию.

— Приведи его ко мне.

— Понял, милорд. Тогда я прихвачу меч...

— Отдай Эмили.

— Есть! Все сделаю в лучшем виде!

Шумный малый. Покачав головой с легкой ухмылкой, Каллиус углубился в изучение разложенной на столе тактической карты. Вскоре его обостренные чувства уловили чье-то приближение.

— Заходи, — бросил он, не оборачиваясь.

Полог шатра колыхнулся, и внутрь робко шагнул молодой рыцарь с тусклыми соломенными волосами.

— Сказали, вы вызывали, сэр Каллиус?

— М-м.

Его левый глаз закрывала плотная повязка, сквозь которую успело проступить свежее бурое пятно — рана явно еще не затянулась.

— Как себя чувствуешь?

— Чувствую себя отлично, милорд! — бодро отрапортовал тот.

Что ж, истинный северный воин держит лицо, даже одной ногой стоя в могиле. Молод, но стержень уже есть.

— Отлично. У меня есть для тебя задание.

— Приказывайте, сэр Каллиус. Я готов выполнить любое ваше поручение.

Прекрасно. Пусть спасение этих бедолаг изначально было продиктовано лишь условиями игрового квеста, сейчас они платили ему искренней, абсолютной преданностью. Кровный долг возвращают кровью, а жизнь — жизнью. Таков суровый закон Севера.

— Знаешь Килавана?

— Так точно.

— В предстоящем сражении общее командование, скорее всего, поручат ему.

Этот тип наверняка попытается задвинуть меня куда подальше. Либо бросит в суицидальный прорыв, откуда не возвращаются, либо запрет в глубоком тылу, лишая возможности отличиться. Учитывая, что за мной теперь стоит личный отряд верных людей, Килаван запросто может выписать нам отдельное, заведомо невыполнимое задание.

— Но если он решит сыграть против меня, я отвечу тем же.

— Вы хотите сказать?..

— Я собираюсь прирезать Килавана.

— !!!

Как бы ни повернулся сюжет квеста, этот ублюдок — не жилец. Его смерть предрешена. Вопрос лишь в правильном моменте.

— Но пока твоя задача — пустить нужный слушок.

О том, что Каллиус, законный наследник Дома Зерван, спит и видит, как бы отправить на тот свет этого приемыша из побочной ветви.

— Но милорд! Если слухи дойдут до него, он сделает все, чтобы уничтожить вас!

— Он и так командует авангардом. Думаешь, без слухов он не попытается подстроить мне «героическую гибель»?

Шансы на это и без того стопроцентные.

— Но тогда зачем?!..

— Именно его агрессия мне и нужна. Это развяжет мне руки. Всяко лучше, чем безропотно сносить его идиотские распоряжения.

К тому же черта мерзавца пока затаилась, но в любой момент может выкинуть очередной фокус. Разрыв с Зерванами мне только на руку, пора дистанцироваться от этого семейства.

— ...Я не до конца понимаю ваш замысел, сэр Каллиус. Ваши планы слишком глубоки для меня.

— Тогда просто смотри. Смотри во все глаза — даже одного оставшегося тебе хватит, чтобы увидеть финал. Наблюдай, к чему приведут мои действия.

Колеса закрутились, пора сеять семена раздора. Зная напыщенный и трусливый нрав Килавана...

«Он сам загонит себя в могилу. Очень скоро».