Глава 780 — «Удаление»

Разговор Даниэля и остальных вызвал у Гавейна цепь неконтролируемых ассоциаций.

С тех пор как он узнал, что в Изолированной Среде Номер Один возникла концепция «Всевышнего Повествователя» и связанная с ним вера, он постоянно размышлял о природе божеств этого мира и о том, как возникают связанные с ними концепции. Больше всего его занимали два вопроса:

Первый: откуда вообще взялись божества этого мира? И второй: какую роль во всей системе веры играет «заповедная система», сложившаяся вокруг этих божеств?

В этом мире множество верований и соответствующих им божеств берут своё начало в «Вечной Скрижали». По мнению Гавейна, она служила для смертных всего лишь неким «направляющим медиумом» и происходила из того самого флота Истребителей Божеств. По некой пока не ясной причине она несла на себе отпечаток уничтоженных флотом божеств. Обычные люди этого мира не могли, подобно Гавейну, прочесть в этих древних металлах боевые донесения Истребителей, а лишь ощущали остаточную силу тех божеств. Поскольку сила божеств зачастую означала и их знание, первые смертные, соприкоснувшиеся с Вечной Скрижалью, косвенно получали и знание божеств.

Знание же божеств обладало неотвратимым разъедающим и ассимилирующим воздействием на разум смертных.

На этой основе и возникли, постепенно развившись, многие нынешние религии. Это очевидно отличается от «веры во Всевышнего Повествователя», которая в Изолированной Среде Номер Один возникла совершенно с нуля.

Гавейна это всегда ставило в тупик. В реальной истории этого мира нынешняя цивилизация смертных породила множество религий, лишь соприкоснувшись с информационными осколками древних божеств. Затем смертные, следуя своему пониманию этой информации, начали веровать и поклоняться, и в этом процессе сформировалась религиозная система, присущая этой цивилизации, и была получена обратная связь от божеств. Но в каком же положении и состоянии пребывали в это время те самые древние божества?

Пожалуй, можно сделать смелое предположение: они возрождались именно в процессе поклонения новых цивилизаций. А поскольку обычаи, исторические пути и даже доминирующие расы у каждой цивилизации кардинально различались, возрождённые божества становились совершенно иными существами, нежели боги древней эпохи. Однако из-за того, что существовало «базовое руководство» в виде информации из Вечной Скрижали, эти «возрождённые боги» всё равно были тысячами нитей связаны с «изначальными богами» древности.

Знают ли об этом сами божества? Волнует ли их это?

Возможно, оставить свои информационные осколки в Вечной Скрижали было их намеренным способом самосохранения, когда они оказались на грани гибели? Некий крайний, полный изъянов метод «воскрешения»?

Если эти догадки верны, то чем тогда является «заповедная система», выстроенная вокруг божеств и занимающая столь важное место в религиозной практике?

Заповедную систему можно рассматривать как «догматы», «уставы» различных религий — совокупность правил, регламентирующих повседневное поведение верующих. В этом мире, где божества реально существуют, заповеди и уставы — это не просто поведенческие ограничения. Они напрямую связаны с получением божественной силы, эффективностью молитв и даже с «божественной карой». Каждый смертный, верующий в определённое божество, должен тщательно соблюдать многочисленные заповеди, чтобы поддерживать свою связь с ним. С этой точки зрения заповедная система представляется ограничением, наложенным богами на людей.

Но если боги этого мира и впрямь рождаются из веры или возрождаются через неё, то является ли заповедная система лишь «односторонним ограничением» со стороны богов?

Отряд Спящих приступил к исследованию этого Призрачного городка. Группа из десяти человек во главе с архиепископами, включая Селену и Даниэля, начала осмотр безмолвной площади. Гавейн молча следовал за ними, и мысли вихрем кружились в его голове.

В вере во «Всевышнего Повествователя» существует правило: «В дни, когда звучит колокол, нельзя оставаться на улице, иначе постигнет „удаление“». Это очень типичная «заповедь». Согласно подсказке архиепископа Юрила, происхождение этой заповеди, вероятнее всего, связано с операцией «периодического сброса» на ранних этапах работы Изолированной Среды Номер Один.

Обычная техническая операция в замкнутой Изолированной Среде Номер Один превратилась в часть религиозных догматов более позднего времени. Жители Среды давно забыли первоначальную причину этого «правила» или вовсе не знали её, но раз это часть «догмата», они благочестиво его соблюдают.

Даже несмотря на то, что в Изолированной Среде Номер Один уже давно не проводится операция сброса каждые десять дней…

Двое священников Спящих в масках сов вернулись, закончив осмотр окрестных улиц и переулков. Они подошли к Даниэлю и с поклоном доложили:

— Никаких находок, архиепископ. Сейчас это место выглядит как самый обычный безлюдный городок.

Даниэль кивнул. Стоявший рядом архиепископ Юрил добавил:

— Внутри домов та же картина. Всё вернулось к «норме». И на сей раз ни колокольного звона, ни внезапно зажёгшихся огней.

— «Норма»… — проворчал рыжеволосый, необычайно рослый архиепископ Магран. — В таком месте чем нормальнее, тем жутче.

Архиепископ Юрил чуть нахмурился и произнёс, словно размышляя вслух:

— У меня такое чувство, что у этого городка есть собственный разум. В прошлый раз этот разум пытался воздействовать на нас, пытался прорвать блокаду, но потерпел неудачу. Поэтому теперь он решил замкнуться в себе, запереть глубоко скрытую «реальность» этого города и больше не раскрывать нам никакой информации…

— Ты хочешь сказать, что этот городок — «живой»? — архиепископ Магран вскинул глаза и вдруг оживился. — А если я влеплю в него Ментальным Штормом, он подпрыгнет?

Юрил покосился на вспыльчивого архиепископа:

— Можешь попробовать.

Магран опешил и пожал плечами:

— …Скучно.

Слушая переговоры Спящих, Гавейн неспешно прошёлся и остановился в центре маленькой площади.

Когда-то здесь стояла небольшая церквушка. Но теперь она исчезла, и осталась лишь слегка выщербленная, старая каменная брусчатка да несколько луж на ней.

Он остановился у одной из луж, рассеянно скользя по ней взглядом.

В воде отражалась, казалось бы, обычная картина: пустая площадь, погасшие фонари, тёмные провалы домов да спокойное, невозмутимое лицо самого Гавейна.

В мире снов «зеркала» часто несут особый смысл, поэтому Гавейн с некоторым любопытством всматривался в отражение. Но и через несколько секунд он не увидел никаких «классических» аномалий вроде жутко подмигивающего отражения или появления лишних фигур.

Это заставило его с усмешкой покачать головой, подумав, что он слишком много на себя накрутил под впечатлением от фантастических романов прошлой жизни.

Но едва он собрался отвести взгляд, отражение в воде и впрямь изменилось.

В отражённом городке вдруг начали зажигаться фонари, а в тёмных окнах домов загорелся тёплый, мягкий свет!

Гавейн слегка опешил, и почти одновременно с тем, как изменилось отражение, он услышал мелодичный, словно доносящийся с края небес, колокольный звон, внезапно разнёсшийся по городку!

От неожиданного звона он невольно поднял голову и огляделся. Даниэль и остальные поблизости практически одновременно сделали то же самое. Очевидно, звон колокола слышал не только Гавейн.

— Это колокол… — Селена нахмурилась, и свет её фонаря едва заметно стал ярче. — До сих пор непонятно, откуда он доносится…

— А ведь только что говорили, что колокол не звонил, — в голосе Юрила послышалась самоирония, но к ней примешивалась и растерянность. — Но звон есть, а огни, как в прошлый раз, не зажглись.

Так оно и было: в безмолвном, пустом городке раздавался лишь жуткий, протяжный колокольный звон. Но ни фонари, ни окна домов не загорались тёплым, мягким светом, как в прошлый раз.

Однако взгляд Гавейна скользнул по лужам на площади, и он ясно увидел, что в отражённом городке огни один за другим зажигаются и быстро распространяются в его сторону!

Внезапно он, кажется, догадался, что замышляет злобный разум, таящийся в этом городе. Но не успел он и слова вымолвить, как только что говоривший архиепископ Юрил прямо у него на глазах исчез в воздухе.

Следом исчезли, похоже, ещё не успевшие среагировать высшие священники в совиных масках. За ними — уже начавшие что-то предпринимать, пытавшиеся защитить свой разум заклинаниями Даниэль и архиепископ Магран. Последней была Селена Герфен, вскинувшая фонарь, словно пытаясь рассеять тьму и высветить скрытый поблизости разум.

Все они в единый краткий миг исчезли у Гавейна перед глазами, будто были «удалены».

Они были удалены, потому что нарушили заповедь «не оставаться на улице в дни, когда звучит колокол». Их «удалило» «божественное правило», в которое свято верил культ «Всевышнего Повествователя»!

Гавейн стоял в центре площади и глядел на всё тот же пустынный Призрачный городок. Лицо его было спокойно.

В душе же он, признаться, слегка заволновался.

Сам он, кажется, не пострадал. Но… он не мог быть уверен, что его тоже не «удалили».

В конце концов, он ещё не понимал сути этого «удаления» и не мог найти стороннего наблюдателя, чтобы подтвердить своё нынешнее состояние.

Но эти лёгкие колебания не повлияли на дальнейшие действия Гавейна. Он быстро успокоил сердце и в ясном, хладнокровном состоянии прежде всего ослабил «интенсивность» своего подключения к ментальной сети, убедившись, что по-прежнему может в любой момент прервать связь и вернуться в реальный мир.

Это, казалось, подтверждало, что он не подвергся влиянию жуткой силы городка и его разум всё так же свободно перемещается в сети.

Затем он попытался настроиться на духовную частоту Даниэля, используя некий «тайный порт», чтобы установить с ним связь.

Даниэль исчез вместе с другими священниками, но Гавейн не верил, что этот жуткий городок способен вот так просто «стереть» столько могучих одарённых. В конце концов, это всего лишь проекция Изолированной Среды Номер Один, и если у него и есть какие-то жуткие силы, они должны быть ограниченны.

Ещё когда они с Даниэлем втайне перестраивали ментальную сеть, они предусмотрели, что делать в случае непредвиденного: если основные порты сети окажутся заблокированы или изолированы. На этот случай в глубине сети были созданы многочисленные тайные порты и неподконтрольные «тёмные линии» для экстренной связи.

Правда, тогда Гавейн предполагал, что неожиданностью станет блокировка сети папой Спящих и Высшим советом архиепископов, обнаруживших вторжение «Межмирового Скитальца». Он и не думал, что эти тайные связи пригодятся при таких обстоятельствах.

Сознание успокоилось, дух сконцентрировался. Тайное ментальное соединение было установлено в один миг. Гавейн быстро ощутил знакомые колебания в глубине сознания и услышал в голове голос Даниэля:

— Владыка, какова обстановка у вас?

У Гавейна отлегло от сердца.

— Я не пострадал, — немного успокоившись, глухо произнёс он. — Где ты сейчас находишься?

Услышав, что Гавейн не пострадал, Даниэль, казалось, ничуть не удивился. Похоже, он считал это само собой разумеющимся для Межмирового Скитальца. Он тут же доложил о том, что его окружает:

— Владыка, я не знаю, где нахожусь. Вокруг меня — полумгла, видно лишь, как колышутся смутные клубы тумана. Кажется, они заглушили мои чувства и заперли мой разум.

Гавейн слегка нахмурился. По описанию Даниэля он не мог определить, в каком именно состоянии тот сейчас пребывает.

Но в одном он мог быть уверен: его самого, похоже, и впрямь не затронула жуткая сила Призрачного городка.

Даниэль сейчас находился в тусклом, смутном окружении, окутанный заглушающим чувства туманом, тогда как Гавейн видел обычный Призрачный городок и своим разумом нормально ощущал всё вокруг, мог в любой момент уйти. Эти два состояния явно различались.

Отчего же он не подпал под воздействие?

Оттого ли, что Изолированная Среда Номер Один не способна опознать душу его, «Межмирового Скитальца»? Или оттого, что он подключается к ментальной сети не через стандартные порты Спящих, а через «порты-бреши»?

Гавейн быстро проанализировал всё это, но сейчас был не тот час, чтобы погрязать в подобных вопросах. Он мог лишь временно отложить эти сомнения и начать размышлять о том, как помочь Даниэлю выбраться из ловушки.

(Конец главы)