Глава 783 — Истинное лицо

Когда оба верховных епископа, Юрил и Магран, пришли в себя, Гавейн прекратил прямой разговор с Даниэлем и снова превратился в тихого, безобидного Межмирового Скитальца, молча наблюдающего со стороны.

В каком-то смысле, подумалось ему, самый жуткий элемент этого зловещего места — именно он, «лишний человек», который с самого начала следует за Спящими, оставаясь для них незримым…

Тем временем Даниэль выслушал рассказ Юрила о том, что тот пережил при калибровке разума.

— Вы говорите… что в глубинах своей памяти увидели проекцию Всевышнего Повествователя? — с предельной серьёзностью спросил Даниэль, глядя Юрилу в глаза. — И та часть вашей памяти, что символизирует «потенциальное я», уже начала возносить хвалу Всевышнему Повествователю?

Юрил мрачно кивнул. Магран, стоявший рядом, подтвердил:

— Я столкнулся с тем же самым. Проклятье, я вернулся на десятки лет назад, когда ещё служил священником в Церкви Бога Войны. Храм был полон людей, и вдруг все они принялись молиться Всевышнему Повествователю… Клянусь, с тех пор как я отрёкся от веры в Бога Войны и стал наставником кошмаров, даже самые жуткие кошмары, что я создавал, были не страшнее этого!!

Слушая рассказы двух верховных епископов, Гавейн отметил, что оба, судя по всему, были «обращёнными» священниками Спящих, пришедшими извне. Один некогда был тифонским аристократом, другой — священником Бога Войны. Однако они явно полностью порвали с прошлым и благодаря своим способностям и долгой верной службе поднялись до высших чинов Спящих.

Этим они напоминали Даниэля: прежде чем стать тёмным священником, тот был высшим магом, ушедшим из Тифонской ассоциации магов, и тоже «обратился» в Спящего на полпути.

— Сейчас я должен убедиться, — произнёс Даниэль, по очереди вглядываясь в Юрила и Маграна, — подверглись ли вы заражению Всевышнего Повествователя?

Юрил и Магран переглянулись; ни один не возразил.

В глубинах собственной памяти, на самом дне подсознания, которое должно принадлежать лишь им самим, они на собственном опыте испытали причудливое вторжение «Всевышнего Повествователя». К силе, недоступной человеческому пониманию, они не относились легкомысленно и не стали бы слепо доверять собственным суждениям о своём состоянии.

В конце концов, если заражение исходит из подсознания, человек не в силах заметить, что уже заражён.

Даниэль же был начальником безопасности ментальной сети и сам обладал глубокими познаниями в области раннего предупреждения и защиты от ментальных угроз. Вполне естественно, чтобы проверку провёл именно он.

Однако перед этим Юрил всё же задал вопрос:

— Верховный епископ Даниэль, как вам удалось избежать влияния здешней аномалии?

Лицо Даниэля не изменилось — ведь он уже обсудил это с Гавейном и приготовил подходящий ответ:

— Как начальник безопасности, я приобрёл одну привычку.

— Я никогда не погружаю свой разум целиком в какой-либо один уровень сознания. Даже во время этой вылазки я удерживал часть мыслей на более поверхностных слоях.

— Когда городок изменился, оставленные вовне мысли заметили аномалию и пробудили меня.

Даниэль не лгал полностью: этот действенный способ защиты он и Гавейн выработали, как раз обсуждая странности этого Призрачного городка. Единственной ложью перед коллегами было то, что на самом деле у него не было такой привычки, и в этот раз он не «разделял мышление».

Но впредь… вероятно, стоило бы её завести.

Ведь ментальная сеть перестала быть безопасной. Пока угроза Всевышнего Повествователя не будет устранена полностью, ему, начальнику безопасности, постоянно имеющему дело с заражениями сети, необходимо уметь защитить себя.

Юрил и Магран, казалось, не усомнились в словах Даниэля. Они кивнули, и громогласный Магран тотчас спросил:

— Как именно ты собираешься проверять, подверглись ли мы заражению Всевышнего Повествователя?

Говоря это, низкорослый, но «крупнокалиберный» по имени верховный епископ невольно оглядел себя и с явным недовольством добавил:

— Проклятое место… ещё и вынужден расхаживать в таком виде…

— Наша виртуальная маскировка, похоже, здесь не действует, — заметил Юрил, покосившись на Маграна. — Тебе следует принять свой истинный облик. Упиваться виртуальной личиной — не дело, достойное верховного епископа.

— Знаю, знаю… Раскаркался!

Даниэль не обратил внимания на перепалку коллег и просто кивнул, отвечая на вопрос Маграна:

— Проверить, есть ли заражение, несложно, но потребуется ваше содействие. Откройте мне свой разум, позвольте просмотреть поверхностный слой памяти. Не волнуйтесь, я проверю только поверхность — этого достаточно, чтобы выявить следы веры во Всевышнего Повествователя…

Он надеялся воспользоваться случаем и под благовидным предлогом изучить поверхностную память обоих верховных епископов, чтобы собрать сведения. Проверка лишь поверхностного слоя не была бы слишком чувствительной или дерзкой, но всё равно требовала веского оправдания — и сейчас, похоже, представлялся отличный шанс.

Под предлогом «исключения заражения Всевышним Повествователем» епископы вряд ли откажутся.

Стоявший рядом Гавейн тоже едва заметно улыбнулся, явно довольный действиями Даниэля.

Однако события пошли не так, как они рассчитывали.

Не успел Даниэль договорить, а Юрил и Магран — ответить, как из ближайшего переулка раздался голос — голос Селены Герфен:

— Можете не проверять, верховный епископ Даниэль. Если бы они подверглись заражению Всевышнего Повествователя, то уже стали бы жителями этого городка.

Выражение лица Даниэля едва не изменилось, но он сумел сохранить невозмутимость и повернулся на голос. Юрил и Магран тоже с любопытством обернулись и увидели, как в конце переулка сперва показался фонарь.

Селена Герфен тоже не пострадала от здешней аномалии?!

С этим внезапным вопросом в душе Гавейн не без удивления перевёл взгляд и увидел фигуру, выходящую из переулка с фонарём в руке.

Он увидел Патти.

Дочь виконтессы Гран, ту самую девочку, что бегала по Городу Грёз и называла его, Гавейна, «дядей Сесилом».

Как и в его воспоминаниях, она была одета в белое платье, её длинные светло-каштановые волосы были распущены за спиной, глаза — большими; в мире снов у неё были здоровые руки и ноги. Но выражение лица было совсем не таким, как помнил Гавейн: спокойное, умиротворённое, с недетской уверенностью, а в глубине глаз таилась умудрённая зрелость.

В руке она несла фонарь Селены Герфен, за ней следовали четверо высших священников в масках совы. Они неспешно приближались.

Гавейн моргнул, подавив взрывное потрясение, и осознал:

Перед ним была не Патти, а Селена Герфен в облике Патти.

В этом «городке после звона колоколов» все теряли виртуальные маски ментальной сети и представали в своём истинном, реальном обличье. Тогда почему же Селена Герфен — древняя душа, утратившая физическое тело и существующая как сгусток сознания в сети, — явилась в облике Патти Гран?

Патти Гран — это и есть замаскированная Селена Герфен? Или же…

За кратчайший миг в голове Гавейна пронеслось бесчисленное множество обрывочных сведений. Они взорвались фейерверком и вдруг связались в единую цепь. Он вспомнил диадему Патти Гран. Вспомнил, как Селена Герфен вместе с Патти Гран прогуливалась по тенистым аллеям Города Грёз. Вспомнил даже тот фонарь, что загадочным образом объявился во владениях Конд. Вспомнил следы деятельности Спящих близ Сесила перед самой войной за объединение Южных Пределов…

И, наконец, он вспомнил собственное недавнее расследование — строку из материалов по Селене Герфен:

Селена Герфен, верховный епископ (погибшая), женский пол, сущность — развоплощённая душа.

Текущее местоположение: Анзу / исправлено / Империя Сесил — Южные Пределы.

Вот оно что.

Гавейн тихо выдохнул, переваривая ворох мыслей. Он не спешил делать окончательный вывод о состоянии Селены Герфен или Патти, однако в уме уже сложилось несколько довольно надёжных предположений. Пока он размышлял, Селена — вернее, та, что носила облик Патти, — подошла к Даниэлю и остальным.

Иллюзия, скрывавшая Гавейна, по-прежнему действовала. Кроме Даниэля, никто из присутствующих Спящих не догадывался, что рядом с ними стоит безмолвный наблюдатель.

Даниэль и оба верховных епископа уставились на Селену с фонарём, даже не пытаясь скрыть потрясения. Очевидно, не только Даниэль видел такое впервые: ни Юрил, ни Магран прежде не встречали «святую Сновидений» в подобном виде. Магран не выдержал первым:

— Верховный епископ Селена, что это с вами?..

— Разве вы сами не вернулись к своему истинному облику? — не дослушав, спокойно ответила та.

Голос её звучал ровно, невозмутимо, с интонациями взрослой женщины, — но доносился он из уст девчонки лет тринадцати-четырнадцати, отчего делался до крайности неестественным.

Вообще-то в реальном мире Патти должно было уже исполниться пятнадцать, однако из-за болезни она всегда выглядела намного младше и худее сверстников. Это сказалось и на её образе в ментальной сети, а теперь косвенно отразилось и на «истинном облике» Селены Герфен.

— Истинный облик… — невольно повторил Даниэль, с немалым трудом удерживая на лице невозмутимость.

— В моём случае всё очень сложно, не будем углубляться, — покачала головой Селена, а затем подняла глаза на Юрила и Маграна. — Вам повезло: вы лишь соприкоснулись с вторжением Всевышнего Повествователя, но заражены не были.

— Похоже, вы тоже не пострадали? — Юрил с недоумением переводил взгляд с Селены на стоявших за ней священников в масках сов. — Как вам это удалось?

Селена бросила взгляд на Юрила, потом опустила глаза на своё маленькое тело, и в них мелькнула тень самоиронии.

— Заражение Всевышнего Повествователя проникает в глубинные слои сознания… А у меня, как у составной души и разума, функционирующего в сети, нет глубинного слоя.

— Именно эта особенность позволила мне не только устоять перед разъедающим влиянием городка, но и защитить других пострадавших собратьев.

С этими словами Селена оглянулась на четырёх священников в масках сов, следовавших за ней, и со вздохом покачала головой.

— К несчастью, я опоздала. Глубинное сознание двоих уже заражено, они превратились в последователей Всевышнего Повествователя, стали частью этого городка. Я не в силах их отыскать.

Жуткая опасность Призрачного городка заставила Даниэля и остальных внутренне содрогнуться.

Гавейн, пока Селена говорила, пристально изучал её и священников-«сов». Особенно его интересовали последние. При тщательном наблюдении он не заметил в них той чужеродности, что выдавала бы подмену «Всевышним Повествователем», и слегка расслабился, но полной уверенности не было.

Это невольно заставило его вздохнуть: «диковина», выплеснувшаяся из Изолированной Среды Номер Один, оказалась до жути причудливой и опасной. В особенности — её способность угрожать самому рассудку. Она подкрадывалась незаметно, не позволяя терять бдительности ни на миг. И пусть сам он, кажется, был ей неподвластен, перед лицом Всевышнего Повествователя и всего, что с ним связано, Гавейн не смел расслабляться ни на секунду!

— Верховный епископ Селена, мы заперты в этом «городке после звона колоколов» и утратили связь с тыловой группой наблюдения, — не выказывая облегчения даже после того, как убедился, что перед ним подлинная Селена, доложил Юрил о плачевном положении. — Мы к тому же не чувствуем границ реальности и не можем покинуть сеть напрямую. Ситуация серьёзная.

— Я не нуждаюсь в ощущении границ реальности, но чувствую, что между городком и нормальной сетью пролёг искажённый барьер. Вероятно, он и не даёт нам выйти, — негромко ответила Селена. Хотя её сдержанный тон в устах маленькой девочки звучал как нарочитая игра во взрослую, никого это сейчас не занимало. — Полагаю, ключ к этому искажённому барьеру — в центре городка, там, где стоит церковь…

— Верно, — с просветлевшим лицом подхватил Даниэль. — В первую экспедицию та церковь возникла именно после того, как ударили колокола. А это — тот самый городок, что после звона! Снаружи мы церкви не нашли, но здесь она, возможно, существует!

— Выдвигаемся, — тихо выдохнула Селена. — Церковь недалеко, но мы и так потеряли уйму времени.

С этими словами она уже повернулась и с фонарём в руке направилась в сторону городской площади.

Уже потерявшие двоих Спящие двинулись следом. Гавейн также беззвучно пошёл позади и спокойно посмотрел на Селену.

…А коротенькие-то ножки перебирают довольно прытко, — невольно подумалось ему.

(Конец главы)