Глава 775 — Взор, обращённый к морю
Что же именно отворило упрямые врата Священного Княжества Драконов?
Гавейну это и впрямь было чрезвычайно любопытно.
Священное Княжество Драконов лежало на крайнем севере континента. Половина его земель была скована льдом горных хребтов, тучной земли почти не было, а для обычных людей среда обитания там была и вовсе смертельно сурова. И однако ж это государство, что вечно звало себя всего лишь «княжеством» и ютилось в столь лютых пределах, даже в пору самого расцвета Анзу внушало королевству немалый страх. Сам Горный легион севера был создан наполовину ради того, чтобы сторожить это княжество среди ледяных хребтов. Причины тому, разумеется, были.
Жители Священного Княжества Драконов звали себя драконьими потомками, и чем выше была знать, тем громче она заявляла о своей чистой драконьей крови. Иноземцы не вполне верили этим россказням. Поскольку Княжество почти не водилось с другими странами, никто и не видывал, чтобы «потомки драконов» явили драконью мощь. Однако по меньшей мере одно не подлежало сомнению: люди Княжества не были обычными людьми. С виду они походили на людей, но их дети в трескучие, ниже нуля на десятки градусов морозы носились по хребтам Крайних северных гор, с голым торсом гоняя магических тварей, — а это уж никак не походило на телесную природу обычного человека.
Теперь же Гавейн и вовсе получил прямое доказательство от Марджи: так называемые «потомки драконов» и впрямь были драконами. По крайней мере, их верхи и впрямь принадлежали к драконьему роду, — просто это были драконы с изъяном, послабее обычных.
Государство, основанное драконьими потомками, пусть даже и невеликое размером, было не в пример боевито.
А кроме могучей боевой силы, в горах Княжества таились и лучшие на всём севере континента залежи магических металлов. Те немногие слитки, что просачивались из Княжества во внешний мир, становились в северных странах предметом жаркой гонки.
Такая страна — сама по себе воинственная, обладающая ценнейшими ископаемыми и пока что хранящая нейтралитет, — разумеется, притягивала взоры окрестных государств. Ещё во времена Анзу северные дворяне королевства, которых представляла Виктория Вильдер, непрестанно пытались установить с Княжеством сколь-нибудь определённые и прочные связи, но всё было тщетно.
Эти драконьи потомки, казалось, нимало не интересовались «внешним миром». Кроме самого простого товарообмена, они не завязывали отношений ни с одной страной, и не было ещё случая, чтобы они послали своих послов.
— Быть может, наши маготехнические изделия вызвали у них интерес, а может, известия о переменах в Империи дошли до ушей великого герцога Драконьей Крови, — в ответ на слова Гавейна Виктория лишь высказывала свои догадки. — А может, и то, что за последние полгода сесильские купцы всё чаще действовали на севере, переменило взгляд этих «потомков драконов» на нас…
— Что ты имеешь в виду?
— Эти «потомки драконов» всегда чтили смельчаков, что бросают вызов горам и не боятся лютой зимы. Если ты отвечаешь этому мерилу, то даже обычный торговец из людей будет принят у них с честью. Прежде таких «смельчаков» было исчезающе мало. Но с тех пор как оптовая цена на зелье Морозостойкости упала до одного золотого фунта за полтонны, всякий сесильский купец, что действует на севере, — уже «смельчак»…
Гавейл невольно усмехнулся:
— И это считается?
Виктория ровно ответила:
— Жителям Княжества нет дела до того, с помощью снаряжения или зелий чужеземец одолевает лютую зиму и хребты. На их взгляд, всё внешнее — тоже часть силы. Всякий, кто вошёл в горы навстречу ледяному ветру, — уже их друг.
— …Похоже, надо будет при случае побольше расспросить Марджи о Священном Княжестве Драконов, — с улыбкой произнёс Гавейн.
Конечно, он не верил, что и впрямь одна лишь орда купцов, что глотали зелья и с песнями мчали на машинах по ледяным пустошам, отворила врата Княжества. Виктория и сама говорила об этом как о шутке. Однако, как бы то ни было, эта замкнутая страна, столь тесно связанная с драконами, распахнула двери перед Сесилом, и уже одно это заслуживало торжества.
Изгнанные «драконьи потомки», пусть и превосходили людей во всех отношениях, в ледяных горах, верно, жили не слишком сладко. А всевозможные порождения маготехники, без сомнения, могли бы улучшить их жизнь. Надо думать, великий герцог Драконьей Крови тоже не откажется от Магической сети и механизмов. А не откажется — значит, и дело пойдёт.
Сесильцы в очередной, уже бог весть который раз шли помогать дружественной стране строить железную дорогу…
И пока мысли его текли в этом радостном и спокойном ключе, взор Гавейна невольно обратился к северу, и он припомнил то, что вынашивал в последнее время.
— В прежней переписке я упоминал тебе о планах построить северное побережье, заложить порты и начать разведку моря, — он поглядел на Викторию. — Что ты об этом думаешь?
Светлые очи Виктории были спокойны, как лёд и снег. Она заговорила, одновременно размышляя:
— Часть северных дворян питает на сей счёт опасения: боятся громадных затрат, малой отдачи и опасностей моря. Но действительной власти у них больше нет, и об этом можно не слишком тревожиться.
«Я понимаю ваш замысел учреждения портов. С точки зрения создания „Сесильской расчётной зоны“, нынешние сухопутные пути сообщения сильно ограничены. Внутри Огурейского Племенного Царства рельеф крайне сложен, и дорожное строительство там займёт много времени. К тому же запад и юг континента заперты горными лесами, непрерывных речных путей там почти нет. Одних лишь торговых ворот, что открыты на стыке Мшистого леса и Западных пределов, решительно недостаточно, чтобы вместить большой торговый обмен. Если же удастся заложить порты на северном побережье и возобновить Северный околоконтинентальный морской путь, это, без сомнения, в огромной мере разрешит все эти трудности.
«Единовременные затраты будут и впрямь колоссальны, но и дальнейшие прибыли будут почти невообразимы.
«В эпоху Анзу дворяне на местах были раздроблены, и лорды близ северной гряды ни за что не смогли бы свершить такой труд. Но теперь Империя способна собрать и двинуть силы всей страны. Построить северное побережье, заложить порты и даже возобновить Северный околоконтинентальный морской путь — всё это теперь может стать явью».
Виктория Вильдер, обычно не слишком разговорчивая, когда речь заходила о подобных вещах, решительно не скупилась на слова. Слушая её стройные, отчётливые речи, Гавейн всё с большим удовлетворением кивал.
Как он и полагал прежде, Виктория обладала дальновидностью.
В чём разница между раздробленным королевством и единой Империей, в чём смысл открытия портов — всё это она схватывала без труда.
Но её ограниченность тоже была очевидна: она замечала лишь хозяйственную выгоду от возобновления Северного околоконтинентального пути и не видела, что взор «исследования моря» у Гавейна простирался куда дальше.
Впрочем, её нельзя было винить. То была ограниченность эпохи и общей среды. Семьсот лет люди были отрезаны от океана — многие ли ещё помнили, сколь тесен этот с виду безбрежный континент?
— Кроме Северного околоконтинентального пути, меня по-настоящему занимает… весь океан, — неторопливо произнёс Гавейн. — Виктория, я говорю о дальних морях.
Как он и ожидал, услышав эти слова, даже всегда бесстрастная Виктория чуть нахмурилась.
— Дальние моря… Там бушуют шторма и магические вихри. Ваше Величество, церкви Штормов больше нет, — невольно проговорила она. — Исследовать дальние моря и возобновить прибрежные пути — это две совершенно разные вещи.
— Я знаю. Но мы в конце концов не можем вечно жаться на этом узком континенте, — ответил Гавейн. — В морских глубинах лежит куда более обширный мир. Морские девы, драконы — ты знаешь об этих могучих расах. Все они пришли оттуда, с другой стороны океана. Они могут свободно плавать меж своей страной и этим континентом, а мы, люди, — не смеем ступить и шагу. Такое положение, признаться, не слишком-то успокаивает.
Этот континент… узок?
В душе Виктории на мгновение шевельнулось недоумение, но со второй половиной речи она вполне согласилась.
Те древние и могучие расы могли свободно являться в мир людей, а люди перед лицом океана оставались беспомощны. Было достоверно известно, что по ту сторону моря, верно, лежат ещё более обширные миры, — но приходилось лишь жаться на суше и гадать, что же там такое. Такое положение… и впрямь было несколько унизительно.
Конечно, империя, особенно империя, которой ещё нужно развиваться, не может лишь ради того, чтобы «не было унизительно», пускаться в безоглядные заокеанские походы. Без достаточной выгоды, даже если император и Верховное управление обладают величайшим весом, насильственно двигать дело, в котором не видно будущего, — значит колебать самые основы Империи. Но ограничиться лишь некоторой разведкой, некоторым накоплением знаний… это уже было вполне по силам.
Виктория знала, что Гавейн, верно, имеет в виду именно это.
На этой основе она стала глубоко размышлять, как при нынешних силах Империи Сесил можно было бы приступить к разведке дальних морей.
В раздумье она медленно заговорила:
— Ваше Величество, если вы намерены исследовать дальние моря, то северное побережье, боюсь, — не лучшая «отправная точка»…
Гавейн нахмурился:
— Почему ты так считаешь?
— Согласно многим записям, если выйти из северного побережья и миновать пролив, образованный королевством Виолет и Священным Княжеством Драконов, в море стоит неизмеримо громадный, вечный штормовой круг. Этот круг, кажется, никогда не ослабевает и не смещается. Внутри него нет ни одного безопасного пути. Рукотворные корабли, верно, решительно не в силах прорвать его заслон…
Гавейн чуть изумлённо расширил глаза:
— Такой штормовой круг существует?
За крайним севером континента, за тем «полуостровом-воротами», что образуют королевство Виолет и Священное Княжество Драконов, — там была мёртвая зона его спутниковых камер!
— Да, — кивнула Виктория. — На деле не только древние книги хранят эти записи. В ясную погоду, когда магическая среда над морем сравнительно спокойна, с высоты северных гор, глядя в сторону океана, иногда можно увидеть, как по морю клубятся смутные, зыбкие «стены облаков». Это — косвенное доказательство существования штормового круга.
— Стену облаков, что можно увидеть невооружённым глазом прямо с севера?! — на сей раз Гавейн и впрямь был потрясён. — Сколь же чудовищны её размеры?
— Если древние записи не лгут, и если многовековые наблюдения и расчёты рода Вильдер верны, её действенная область обширнее всех Северных пределов. Обширнее всего королевства Виолет. Она способна накрыть половину Империи Сесил!
Гавейн: «…»
В ошеломлении он невольно пробормотал себе под нос:
— Как же эта штука могла образоваться…
— Никто не знает. Нынешняя магическая теория и метеорология бессильны это объяснить. Правда, в северном народе ходит множество преданий и сказов о вечной буре над океаном, но это либо противоречивые и дикие россказни, либо вздорные ссылки на божественную силу. Никакой ценности для дела они не имеют.
— Этот штормовой круг вечен? — невольно переспросил Гавейн.
— Да. По меньшей мере за семьсот лет род Вильдер ни разу не видел, чтобы он хоть сколько-нибудь ослаб.
— Можно ли его обойти?
— С прямого севера — нельзя. Он начисто перекрывает северный морской путь. Если же Северный околоконтинентальный путь будет успешно открыт, то можно было бы от западной части пролива обогнуть западные прибрежные воды королевства Виолет и официально выйти в океан. Но это крайне трудно.
— Да, трудностей немало, — невольно вздохнул Гавейн. — Не говоря уж о том, что это непомерно удлинит маршрут, — ещё неизвестно, позволит ли королевство Виолет нашим разведывательным судам кружить вокруг его прибрежных вод…
Говоря это, он вдруг подумал о другом.
К северу от континента… К северу от континента стояла громадная, никогда не утихающая штормовая твердыня. Так что же тогда лежало в той стороне?
Драконы, по всей видимости, пришли именно оттуда…
Быть может, этот громадный шторм как-то связан с драконами? Или же… этот шторм создан драконами, чтобы защищать свои врата?
Если это так, то избирать север как путь для исследования океана — и впрямь худший из худших выборов.
И тут Виктория вдруг снова заговорила:
— Ваше Величество, если северный путь неприменим, то у нас остаётся ещё один выбор…
Гавейн вскинул бровь:
— Ещё один выбор?
Виктория чуть кивнула:
— У нас есть не только северное побережье. На северо-восточной оконечности Восточных пределов, близ точки соприкосновения со Священным Княжеством Драконов, там, где кончаются скалы и взгорья, есть ещё один маленький выход к морю…
«Снежная Герцогиня» медленно описывала его, а в голове Гавейна так же медленно подстраивалась спутниковая карта.
Он увидел этот выход к морю — тот, что лежал у самых границ Священного Княжества Драконов и из-за отсутствия явных примет был им прежде бессознательно пропущен.
И вдруг образы в его голове дрогнули.
Какие-то мелкие, разрозненные обрывки воспоминаний всплыли из глубин его сознания!
Это была память, принадлежавшая Гавейну Сесилу!
(Конец главы)