Глава 736 — Тень в душе

Месяц Инея подходил к концу, и на север континента, во все тамошние страны, уже пришла зима.

Ледяной северный ветер с воем проносился по городским улицам, и в щелях меж зданиями взвивался пронзительный свист. Снег с крыш срывало ветром, и он плясал в воздухе смутной пеленой, точно начинался новый снегопад.

Но всё это было отгорожено толстыми стенами, двойными листами хрустального стекла и отопительной системой.

Гавейн сидел в кабинете и листал одну книгу для приятного досуга — сказания о духах и чудищах северного континента. В другой руке он держал перо и рассеянно набрасывал на листе бумаги какие-то образы и мысли, что всплывали в голове. Вой ветра снаружи, проходя сквозь стекло, доносился в комнату лишь слабым остаточным шумом. Этот шум мешался с тихой, медлительной мелодией, что лилась из стоявшего в углу магического устройства, и от этого на душе делалось ещё покойнее.

Бетти тихо стояла у стола, сложив руки на переднике горничной. Голова её то и дело клонилась вниз, и слышался лёгкий присвист.

Гавейн глянул на клюющую носом Бетти, невольно улыбнулся и покачал головой, а потом снова переключился на свой бездумный набросок. Но рука его с пером вдруг ощутила что-то неладное, и раздался лёгкий «щёлк». Опустив глаза, он увидел, что кончик его давно служившего пера треснул и чернила сквозь трещину вытекли на бумагу, расползаясь грязным пятном.

Гавейн нахмурился, отложил испорченное перо и поглядел на рисунок. Извилистая речка тихо текла, на берегу стояли домики с черепичными крышами в старинном вкусе, через реку перекинулся маленький каменный мостик. Солнце клонилось к закату, и по стрехам домов над водой разливалось закатное зарево.

Расплывшееся чернильное пятно растекалось по каменному мостику, будто понемногу пожирало всю картину.

Гавейн смял листок в комок и отбросил в сторону. Почти в тот же миг дверь кабинета отворилась, и вошла Эмбер.

Задремавшая Бетти тотчас встрепенулась и вытянулась в струнку. Но, разглядев, кто пришёл, зевнула и обмякла.

Гавейн поднял голову и глянул на вошедшую полуэльфийку, уголки его губ невольно приподнялись:

— …Вот уж и впрямь похолодало.

— …А? — Эмбер ещё и рта не открыла, а услышала такое, и не сразу нашлась. — Ты это о чём?

Гавейн указал на окно:

— В такую пору даже ты перестала лазить в окно.

Эмбер, услышав это, тут же подбоченилась и выкатила глаза:

— Ещё бы! В такой холод, да ещё и ветер, — и я полезу к тебе на второй этаж под ветром и снегом, да ещё с риском, что ты меня запрешь снаружи? Я что, дура?!

С этими словами она заметила на столе Гавейна смятый листок. Поскольку Эмбер, как известно, была породой чрезвычайно любопытной, она не удержалась и придвинулась ближе. По взгляду Гавейна определив, что это не что-то секретное, она расправила комок, но увидела лишь странный рисунок.

— Это что за место?.. Империя Гондор? Солнце, кажется, маловато… — захлопала глазами Эмбер. — Что за чудной стиль, а ведь красиво… Но, судя по строению, это же не может быть северный край? Где ты хочешь такое ввести?

— Просто так рисовал. Считай, что моё воображение, — Гавейн легонько щёлкнул пальцем по бумаге в руках Эмбер, и листок с наброском чужого края беззвучно обратился в пыль. — Пока оставим это. Что там у тебя?

— Эй, зачем же уничтожать, такая красота… — Эмбер по привычке вскрикнула и лишь потом скривила губы. — Да ничего особенного. Просто недавно пришли вести, что приграничные части Тифона уже начали получать магические машины… Быстрее, чем мы думали.

Услышав это, Гавейн легко потёр подбородок и после недолгого раздумья лишь улыбнулся:

— Рано или поздно так и должно было случиться. Это общий ход вещей. Сообщи в Крепость Ветров, пусть держат наблюдение.

— Поняла. И ещё кое-что. Когда я шла сюда, Хетти просила напомнить тебе, — продолжала Эмбер. — Имперская Коллегия в следующем месяце вступает в строй. Ученики со всех концов уже к концу этого месяца понемногу прибывают. Ты определил точный день открытия?

— Имперская Коллегия… Наконец-то и это дело завершено, — проговорил Гавейн и кивнул. — День открытия — в первый выходной следующего месяца. Остальное расписание не менять.

— Хорошо. Я запомнила.

Гавейн хмыкнул и после недолгой паузы невзначай спросил:

— Кстати, что сейчас делает этот Бард?

— Работает исследователем и особым советником в друидическом исследовательском центре у Солинбурского гигантского дерева. Донесения наблюдателей говорят, что он ведёт себя хорошо: усердно помогает во всех делах, содействует тамошним работникам в переносе из подземного дворца большого числа опасных образцов, — доложила Эмбер. — Сейчас перенос опасных образцов в основном завершён. Следующая работа Барда — помогать друидам и учёным изучать, как Солинбурское гигантское дерево осуществляет фотосинтез зимой. Они надеются, что это исследование поможет улучшить сельскохозяйственные растения.

— Гм. Хорошо, — кивнул Гавейн и снова спросил: — А что делает Бельтира?

— Осуществляет фотосинтез.

Гавейн: «…А?»

Эмбер невольно закатила глаза:

— А что ещё, ты думаешь, она может делать?

Гавейн на секунду замер и прижал ладонь ко лбу:

— …И то верно. Она ведь, в конце концов, растение. Обычно она и…

На полуслове из глубины его духа вдруг поднялась особая волна, и он осёкся.

Эмбер, сидевшая напротив, бросила на него любопытный взгляд:

— Что такое?

— Погоди. Кажется, Даниэль хочет мне что-то сообщить, — махнул рукой Гавейн. — Побудь рядом. Мне нужно медитировать. Бетти, иди к двери и никого не впускай.

Эмбер привычно согласилась. Маленькая горничная протопала за дверь. Гавейн, не теряя времени, быстро собрался духом и стал понемногу погружать сознание на уровень ментальной сети.

После краткого головокружения и чувства подмены пространства перед его глазами уже стоял бескрайний и безмятежный лазурный небосвод Пространства Истока. Громадные геометрические фигуры и зубчатые структуры безмолвно вращались в небесах. На безветренной, безмятежной водной глади там и сям стояли металлические платформы. Только, в отличие от тех дней, когда это пространство только родилось, теперь платформы уже не были пусты: на них были расставлены всевозможные испытательные устройства, и образовались десятки не мешающих друг другу опытных полей.

На дальней металлической платформе мелькали огоньки. Было ясно, что прямо сейчас какая-то группа через иммерсионные кабины подключена к этому сетевому пространству и ведёт какие-то опыты.

Открытое место в самом сердце Пространства Истока навеки было ограждено от влияния этих опытных полей. Здесь всё так же стоял белый круглый стол, а вокруг него — пустые сиденья. Даниэль стоял у одного из кресел и, увидев появление Гавейна, тотчас почтительно склонился:

— Мой Господин, прошу прощения, что внезапно тревожу вас.

— Без церемоний, — Гавейн махнул рукой и свободно сел в своё кресло с высокой спинкой. — Что случилось?

Даниэль немедля ответил:

— Мой Господин, в последнее время в ментальной сети творятся неладные вещи. Я счёл нужным доложить вам.

— О? — поднял веки Гавейн. — Докладывай подробно.

— Дело вот в чём…

Даниэль обстоятельно, ничего не тая, доложил обо всех тех слухах и диковинных байках, что последнее время появлялись в ментальной сети Спящих, и обо всех тех следах, что он сумел отыскать, используя свои связи и влияние.

— …В общем и целом, аномалии, что в последнее время наблюдаются в ментальной сети, сводятся к этим нескольким видам. Хотя Верховный Совет Архиепископов утверждает, что всё это — лишь слухи, и мой розыск пока тоже не обнаружил твёрдых доказательств вышеозначенных аномалий, — однако, судя по частоте и распространению „свидетельских донесений“ и по тем сведениям, что мне удалось добыть среди архиепископов, дело обстоит далеко не так просто.

«С работой ментальной сети, боюсь, и впрямь что-то неладно. Устойчивость части виртуального пространства падает. Кое у кого из сектантов-Спящих, что подолгу подключены к сети, и впрямь, видимо, случились неприятности. В глубинных хранилищах данных я отыскал несколько скрытых призывов о помощи. Но, по непонятной причине, когда я разыскал тех сектантов, что слали эти призывы, они об этом ничего не знали.

«На окраинах Города Грёз недавно были перекрыты три зоны. Верховный Совет Архиепископов для сторонних глаз объяснил это реконструкцией данных и необходимым текущим ремонтом… Сама по себе операция вполне обычная, временные перекрытия окраинных зон случаются уже не впервые. Но то, что это происходит в такое время, всё же невольно вызывает сомнения».

Даниэль пункт за пунктом перечислял собранные им сведения. Гавейн же чем дальше слушал, тем сильнее хмурился.

Аномалии были уже совершенно очевидны. Быть может, простых сектантов ещё и морочили слова Верховного Совета Архиепископов и папы Спящих. Но Даниэль, как один из архиепископов, уже собрал довольно доказательств того, что с ментальной сетью и впрямь неладно.

Её работа дала изъян. Но в чём причина?

Гавейн безотчётно окинул взором окружающее его Пространство Истока, и его пронзила невольная догадка. Выражение его лица стало до странности противоречивым.

Это Пространство Истока было тайно открыто им в самой основе ментальной сети. Оно паразитировало на вычислительной мощи Спящих и пользовалось трафиком ментальной сети. А в последнее время, оттого что в Научно-исследовательском институте маготехники было создано сразу несколько новых проектных групп, частота использования Пространства Истока, кажется, всё росла и росла…

Матерь божья! Уж не оттого ли это, что он слишком сильно драл шерсть с этой овцы, и овца вот-вот околеет?..

Даниэль, конечно, не мог угадать, какого рода поезда несутся сейчас в голове могущественного Межмирового Скитальца. Его лишь встревожило внезапное молчание Гавейна:

— Мой Господин?

Гавейн очнулся от раздумий и поглядел на Даниэля:

— Как ты думаешь… могут ли эти неполадки в ментальной сети быть связаны с Пространством Истока?

— …Мой Господин, по правде сказать, я тоже подозревал это, — серьёзно подумав и опустив голову, ответил Даниэль. — В конце концов, Пространство Истока теснейшим образом связано с работой ментальной сети, и в последнее время оно выполняло несколько крупных задач и вбирало из сети колоссальную вычислительную мощь. Однако после тщательной проверки я считаю, что возможность того, что именно Пространство Истока вызвало сбои в ментальной сети, очень низка.

— Вот как?

— Та вычислительная мощь, что Пространство Истока отбирает у ментальной сети, вся принадлежит к „избыточной“ части. Иными словами, она лежит за пределами главного ствола ментальной сети и не влияет на работу сети в целом, — пояснил Даниэль. — Изначально спроектированный Спящими способ управления сетевыми средствами был очень груб и примитивен, и существовали колоссальные потери вычислительной мощи. Когда я перестроил их управляющий механизм, эта часть прежде теряемой впустую мощи была мной скрыта и направлена исключительно на поддержание Пространства Истока. Поэтому в теории, сколько бы ни росло и ни развивалось Пространство Истока, оно не должно влиять на главную сеть…

— Гм… — Гавейн потёр подбородок и в раздумье произнёс: — Стало быть, и аномальные волнения в ментальной сети тоже не должны затрагивать Пространство Истока?

— В теории — да. Однако в ближайшее время нам лучше усилить наблюдение за Пространством Истока, — кивнул Даниэль. — В конце концов, ещё не выяснено, отчего возникли те аномалии в главной сети. Если вдруг окажется, что в самой основе „ментальной сети“ как таковой таится скрытый изъян, тогда, даже при изолированности Пространства Истока от главной сети, нельзя поручиться, что и здесь не случится беды.

— Не грозит ли опасность исследователям, что работают в Пространстве Истока? — задал Гавейн самый больной для него сейчас вопрос.

— Пока что, как видно, нет, — Даниэль, очевидно, уже продумывал и это и ответил без заминки. — У всех тех подключённых в ментальной сети, чьё состояние нарушено, есть одна общая черта: они подолгу пребывают в сети, прошли глубокую перестройку мозговых нервов и почти не могут целиком отключаться от сети. К тому же они часто погружаются на большую глубину, и связь их духа с сетью чересчур плотна. А наши исследователи из Пространства Истока подключаются через иммерсионные кабины, и между ними и сетью есть один слой защиты действительного мира. У них нет глубокого погружения. Вдобавок они строго соблюдают тот трудовой распорядок, что вы установили, и не остаются в сети подолгу. Так что безопасность их можно считать обеспеченной.

Гавейн выслушал это и слегка перевёл дух:

— Уже хорошо… Но всё равно надобно усилить бдительность. Я предупрежу здешних исследователей, чтобы они в ближайшее время, подключаясь к сети, особенно следили за состоянием своего духа. А ты продолжай отслеживать все необычности в ментальной сети.

Даниэль тотчас низко поклонился:

— Слушаюсь, мой Господин.

Гавейн выдохнул и запрокинул голову, глядя в безбрежное, бескрайнее небо над собой.

Громадные геометрические структуры и символы с цифрами всё так же вращались в этом прозрачном небесном своде. Незримая стена данных отгораживала это тайное пространство от главной сети. Стоя меж безбрежных вод и небес Пространства Истока, всякий приходящий сюда не мог и ощутить, что параллельно с этим пространством действует ещё одна, ещё более громадная сеть.

Но когда Гавейн включил свои высшие права доступа, он увидел куда больше.

Он увидел, что параллельно с Пространством Истока существует ещё более колоссальный сетевой мир. Прямо над этим пространством нависал целый величественный Город Грёз. Бессчётные огоньки летали и кружили в пустоте. То были сектанты-Спящие, что служили вычислительными узлами. То были обитатели этого сетевого мира.

А под его ногами, под беспредельной «водной гладью», текли ещё более хаотические, ещё более сложные световые потоки. То была самая глубинная основа ментальной сети, самая тёмная и бездонная сетевая «пучина» этого виртуального мира, что возводился долгие столетия.

Он нахмурился.

Выходит, овца была задрана не им…

Так отчего же с ней вдруг такое?

(Конец главы)