Глава 731 — Трудный для изучения древний предмет

Даниэль остановился на одной из площадей.

Он сел на скамью и прикрыл глаза, словно отдыхая, но пальцы его легко постукивали по подлокотнику.

Незримые данные текли в сети. Одно сознание, что давно ждало наготове в отдалении, откликнулось на зов архиепископа. Воздух подёрнулся лёгкой рябью, и перед Даниэлем возникла женщина в белом долгом платье — одна из сектанток. Она склонилась в поклоне:

— Архиепископ, вы звали меня?

— Угу, — Даниэль чуть приоткрыл глаза и кивнул. Эта женщина была его подчинённой в ордене Спящих. Он пестовал её много лет, и в её преданности не могло быть сомнений. Он даже продвинул её в отдел сетевой безопасности. Но и она не имела права знать о существовании Хозяина. Всего лишь довольно сносная помощница. — Дана, в сети последнее время ходят кое-какие слухи.

— Слухи? — женщина нахмурилась и на мгновение пришла в недоумение.

Даниэль явил перед ней несколько сообщений, которые только что видел, — и чёткие строки поплыли в воздухе перед Даной.

По правде говоря, сам Даниэль, впервые увидев эти сообщения, тоже не придал им значения. К ментальной сети подключалось множество сектантов, и среди этого множества хватало тех, кто маялся от безделья или был чересчур нервозен. Каждый день сквозь эту громадную сеть текли бессчётные бесполезные сведения. А чересчур пугающие и невероятные диковинные байки зачастую и составляли часть этого бесполезного потока.

Однако когда он безо всякой задней мысли проверил частоту этих сообщений, они невольно заставили его насторожиться.

Эти слухи и байки… за последние полмесяца всплывали далеко не единожды.

Женщина-сектантка внимательно прочла показанные Даниэлем сведения и, чуть припомнив, кивнула:

— Да, господин архиепископ. В последние дни в сети и впрямь ходят такие слухи. Но после проверки всё это оказалось лишь пустыми домыслами.

Даниэль поднял веки:

— Проверки?

— Да, — женщина кивнула. — Обходчики денно и нощно прочёсывают Город Грёз и не нашли никаких так называемых пустот. Священники, что управляют сетью, проверили все записи о подключениях к сети, и ни один человек не исчезал внезапно и не обрывался без причины. А те сектанты, что утверждали, будто потеряли память, позже были найдены. Говорят, после осмотра у них не обнаружили никаких повреждений мозга. Так называемая потеря памяти, верно, была лишь душевной разбалансировкой и наваждением после долгого пребывания в сети.

— Всё лишь наваждения и слухи… — тихо пробормотал Даниэль. — Однако таких сообщений далеко не одно…

Женщина приоткрыла рот, словно хотела ещё что-то сказать, но замерла одновременно с Даниэлем.

По Городу Грёз пронёсся незримый ветер. Из Великого Храма в самом сердце города разнеслось по всей сети всеобщее оповещение. Все Спящие, что были в городе, как один подняли головы и поглядели в сторону Великого Храма. Даниэль не был исключением.

В его поле зрения всплыло обращение папы:

«О недавних слухах о неполадках в ментальной сети, о появлении пустот в сети, о внезапном исчезновении подключённых, о провалах памяти после разрыва связи — всё это пустые слухи. Братья по вере не должны им верить…»

Когда обращение закончилось, женщина-сектантка Дана заморгала и взглянула на Даниэля:

— Архиепископ, как видно, Верховный Совет Архиепископов уже завершил расследование. Всё это и впрямь были лишь слухи.

— Слухи… — тихо пробормотал Даниэль и махнул рукой. — Хорошо. У меня больше нет дел. Ступай по своим.

— Слушаюсь, господин архиепископ.

Женщина опустила голову и, кланяясь, отступила на полшага. Образ её исчез в трепещущей вспышке.

Даниэль покачал головой и обвёл взором площадь.

По площади скользил слабо светящийся вихревой сгусток — он быстро и беззвучно двигался у самой земли.

То был так называемый «Обходчик». Не управляемый человеком, а коренящийся в самой ментальной сети, действующий по особому закону и подобный магическому голему самодействующий призрак. Эти Обходчики денно и нощно осматривали всю сеть и проверяли весь этот сновидческий город. Круг их действий был даже обширнее, чем у самих сектантов-Спящих в Городе Грёз.

Обходчик приблизился к скамье, где сидел Даниэль, и легонько толкнул его в ногу. Не получив ответа, этот сгусток света чуть отодвинулся, а затем снова приблизился и толкнул ещё раз.

Не слишком умён, но предан долгу.

В теории Обходчики не пропускали в ментальной сети ни одной неполадки. Те слухи, верно, и впрямь были лишь россказнями от скуки. Но… всё же стоило доложить Хозяину.

Даниэль встал, сделал шаг вперёд и исчез в трепещущем фосфорическом сиянии.

.....

В городе Сесиле, в передовой лаборатории Научно-исследовательского института маготехники, толпа многоопытных маготехников, рунных мастеров, а также приглашённых со стороны старых магов и учёных обступила испытательный стол и, вытаращив глаза, глядела на предмет, лежавший посредине стола.

Тяжёлая книга в чёрном переплёте, чей возраст невозможно было определить.

Гавейн тоже стоял в лаборатории и вместе со знатоками и учёными из всех областей глядел на эту книгу. По левую руку от него стояли такие же вытаращившие глаза Ребекка и Дженни, по правую руку — Камаэль, чьего лица не разглядеть, и Вероника, у которой лица не было видно никогда. А под ногами лежала пластом Тиль, которую силком приволокли сюда для числа и которая теперь сладко спала.

Что за вещь эта Абсолютная Книга — не знал никто. И уж тем более никто не мог объяснить, на каком законе она работает. Даже самый учёный муж перед ней мог лишь беспомощно развести руками.

Поэтому Гавейну и пришлось собрать всех мыслимых знатоков, чтобы эти люди, каждый из которых достиг вершин в своей области, попытались рассудить, как же разгадать тайну этой книги. Он и не ждал, что кто-то опознает или разберёт её, — хотя бы мысль найти, с какого конца взяться.

Для того же он притащил и Тиль — в надежде, что сокровенное знание морских дев окажет помощь. Только это, кажется, была ошибка.

Эта вяленая рыбина, едва войдя, глянула на Абсолютную Книгу и объявила, что не знает, что это, а затем улеглась спать. Прошёл уже час — холодной водой её было не разбудить, даже кипятком.

Гавейн проверял — и впрямь не разбудить…

И притом она, свернувшись на полу, занимала непомерно много места.

Гавейн покачал головой, отодвинул ногой её хвост чуть в сторону и шагнул вперёд:

— Господа, есть ли у кого мысли?

Стоявший впереди Питтман, услышав это, обернулся и пощипал свою бороду, которую, казалось, тёр каждый божий день и которая, казалось, вовсе не убывала:

— Ваше Величество, честно сказать… решительно ничего не разобрать.

Гавейн вздохнул:

— Даже твоего опыта не хватает, чтобы углядеть мысль…

Смысл был таков: неужто твоего двойного двурушнического стажа, стажа дважды вероотступника, недостаточно?

Питтман безо всякого стыда, с полной невозмутимостью ответил:

— Та Бельтира и целая куча верховников Культа Всеобщего Конца, уткнувшись носом, изучали это несколько столетий и ничего не высмотрели. Куда уж моему опыту?

Смысл же был таков: ремесло сектантского отщепенца измеряется не числом смен постов, а сроком службы. Пусть он и скакал меж двумя культами туда-сюда, настоящего рабочего стажа у него в сумме было кот наплакал, и уж, конечно, он не мог прикоснуться к такой святыне, как Абсолютная Книга, что была на самой вершине культа.

— Ваше Величество, прошу прощения, мы тоже не нашли зацепки, — выступила вперёд Дженни и опустила голову. — Хотя кое-где на книге вырезаны руны, они принадлежат к рунному строю, которого никто не знает. К тому же образцов слишком мало, и трудно уловить закономерность. Вдобавок я подозреваю, что эти руны — вовсе не подлинная действующая основа книги. Её назначение, верно, осуществляется через ещё более сложный и передовой механизм.

Камаэль кивнул, и из его клубящегося арканного сияния донёсся гудящий голос:

— Техника изготовления этой книги утеряна. Нам трудно понять, как она действует. Быть может, она происходит из цивилизации более высокого разряда — цивилизации далеко более передовой, чем наша. А быть может — из цивилизации, чей путь развития совершенно несхож с нашим. Если последнее… тогда разобрать её нам будет ещё труднее. Мы можем даже не понять, служат ли узоры на её листах украшением или рабочей основой, и призвана ли обложка защищать книгу или таит в себе ещё какую тайну…

Вероника, сжимая скипетр из белой платины, с сожалением произнесла:

— Тем паче, что она теперь сломана. Способ обращения с ней у Культа Всеобщего Конца был, верно, чересчур груб, оттого и было утрачено это древнее наследие, чью цену невозможно измерить. Если бы она ещё могла работать как должно, нам было бы куда легче её разбирать.

Лицо Гавейна сделалось несколько неловким.

Но, к счастью, взоры большинства присутствующих были прикованы к книге на испытательном столе.

— Догадка Камаэля очень основательна. Весьма возможно, что обе его догадки верны, — он прокашлялся, стараясь, чтобы всеобщее внимание не застряло на мысли «образец сломали — какая жалость, грубое обращение недопустимо». — Культ Всеобщего Конца отыскал Абсолютную Книгу в очень древних подземных руинах. Тогда эта книга ещё была защищена неким древним устройством, которого никто не мог понять и техника изготовления которого была давно утеряна.

«Есть одно мнение: ещё до Первого Великого Освоения, и даже прежде нашей, нынешней, цивилизации смертных, в мире уже много раз сменяли друг друга круговороты цивилизаций. Поэтому мы можем смело предположить, что эта книга есть передовое наследие, оставленное одной из таких цивилизаций».

Техники в лаборатории невольно завели тихие обсуждения. Догадка о доисторической цивилизации звучала довольно еретически. Но в учёной области Сесила бросать вызов общему и измышлять ересь было делом не новым. Пусть это и казалось невероятным, однако, пойдёт ли это на пользу изысканиям, исследователи были не прочь в рамках этой предпосылки и порассуждать.

— Жаль только, что она одна. Сломалась — и конец, — вздохнула рядом Ребекка. — А то, разрежь её, может, и поняли бы что…

— Верно, верно! Эта книга ведь и так уже сломана! — тотчас подстрекнула Эмбер. — Если вещь уже испорчена, может, её и разрезать…

Но полуэльфийка не договорила — Гавейн отдёрнул её в сторону:

— Не баламуть!

— Сейчас нам остаётся лишь непрямыми средствами исследовать устройство и основы этой книги, — прогудел Камаэль. — Сперва проверим кристаллическим резонатором, нет ли в ней остекленелых рунных основ, а затем станем арканной испытательной матрицей по крупицам проверять, отзовётся ли она на определённое арканное воздействие… Это способ довольно безопасный, но сравнительно действенный. Если точность нынешних приборов достаточна, мы, быть может, сможем прорисовать те скрытые магические контуры, что в ней заключены. Даже если удастся прорисовать лишь часть — это уже будет громадный шаг.

То был, кажется, единственно осуществимый сейчас замысел. Пусть плоды его могли быть очень скудны, но по крайней мере это могло стать началом.

Временный план исследований был быстро утверждён. Техники один за другим стали покидать лабораторию. Вскоре в ней остался лишь сам Гавейн.

А также та самая вяленая рыбина, что проспала всё от начала до конца и которую невзначай несколько раз задели ногами, но она так и не проснулась.

Гавейн вгляделся в Абсолютную Книгу на испытательном столе. Когда люди ушли, вокруг стола поднялась прочная стальная решётка, и внутри неё замерцал слабо светящийся щит. Да ещё и снаружи стояла вооружённая стража. Книга здесь должна была пребывать в полной безопасности.

Он отвёл взор и повернулся, собираясь уходить. Но едва он сделал шаг, как вдруг его ладони с краю коснулось что-то прохладное.

Гавейн опустил глаза и увидел, что рядом с ним покачивается длинный змеиный хвост, и прохладный кончик его тычется ему в руку.

Обладательница хвоста, протирая глаза, поднималась с пола.

Вяленая рыбина проснулась.

— Вообще-то у меня есть один совет, — Тиль протяжно зевнула, и Гавейн было подумал, что она встала лишь затем, чтобы поздороваться и снова идти спать, но она с пресерьёзным видом произнесла: — Отчего бы тебе не спросить Мифриловую Сокровищницу?

Гавейн нахмурился:

— Мифриловую Сокровищницу?

— Мы, морские девы, не слишком-то сведущи в сменах цивилизаций на суше. В древних реликвиях я и впрямь не сильна, — Тиль убрала хвост и, аккуратно свернувшись кольцами, лениво продолжала: — Но есть одна столь же древняя раса, которая всегда следила за сушей… За Мифриловой Сокровищницей стоят драконы. Для виду они хранят вверенное им клиентами добро. Но если глядеть на ход истории, они на деле собирают обломки цивилизаций. Тогда… как думаешь, не лежит ли у них в запасниках ещё одна такая же «Абсолютная Книга»?

Тиль сделала паузу и устремила взор на Гавейна:

— Или предмет одной с Абсолютной Книгой эпохи.

Как Гавейн и подозревал с самого начала, для такой древней и могучей исконной цивилизации, как морские девы, драконы за Мифриловой Сокровищницей… вовсе не были тайной.

Он поглядел на это существо, что миг назад ещё безмятежно спало и казалось до крайности ленивым:

— Ты, оказывается, вовсе не спала.

— Я спала! Просто у меня от природы острое чутьё, и я даже во сне могу слышать и размышлять.

— Вот это и впрямь здорово, — усмехнулся Гавейн и чуть кивнул. — Благодарю за совет. Пожалуй, мне и впрямь пора связаться с той представительницей.

— Это уж твоё дело, — Тиль качнула телом, распустила хвост и, помахивая рукой, поползла к выходу. — Желаю удачи.

Гавейн проводил взглядом эту морскую деву, что волнообразно удалялась прочь, и мгновение спустя из коридора донёсся её голос:

— Эй! А отчего у меня на хвосте следы от ног?!

…И кто это только что говорил, что во сне чутьё острое?

(Конец главы)