Глава 719 — Небо

Рядом всё ещё звенел щебечущий, радостный голос Ребекки, но Марджи лишь улыбалась, опустив голову и проверяя эти разные по назначению рычаги и чуть грубоватые приборы с рунными дисками.

За эти дни она накрепко запомнила все рычаги и приборные доски. Они были ей так знакомы, что даже с закрытыми глазами она могла безошибочно найти любую кнопку и любую тягу перед креслом пилота.

Тиль, что всё это время боролась с дрёмой, теперь тоже, извиваясь, подползла поближе. Увидев, что здесь наконец готовятся к взлёту, морская дева, казалось, чуть приободрилась. Она задрала голову и глядела на сидевшую в кабине Марджи, а кончик её хвоста безостановочно тыкался в землю рядом:

— Как поднимешься, не забудь сделать снимки. Хотя, если вдруг сразу рухнешь, то сперва спасай себя…

Она ещё не договорила, как несколько техников, что были рядом, скопом налетели и оттащили эту косноязычную морскую деву в сторону.

Марджи с улыбкой глядела на всё это.

Она чувствовала, как рунные модули и механические устройства под ней начинают испускать лёгкую дрожь. Она чувствовала, как эта громадная и сложная машина мало-помалу пробуждается.

Сталь, хрусталь, маготехнические материалы, кожа, дерево, ткань… Эти неживые вещества под искусными руками людей слагались в сложную оболочку. Дракон, не способный взлететь, сидел внутри этой сложной оболочки, готовясь с её помощью подняться в голубую высь.

Оболочка должна бы давать чувство безопасности. Но эта «оболочка» во всех проведённых доныне опытах являла лишь опасность — как то и бывает с большинством новых технологий на стадии испытаний: она нестабильна, полна изъянов, полна проблем, которых не могут предвидеть даже техники. Она ничуть не безопасна.

Когда она была ещё малым прототипом, антигравитационное кольцо этого «летательного аппарата» выходило из-под власти не раз. Те проверочные антигравитационные кольца проламывали стены и крыши лабораторий и выжигали рунные платы на испытательных стендах. А по мере того, как проект двигался к концу, малая проверочная модель превратилась в крупную опытную машину, и весь проект был перенесён в «особую лабораторию» на окраине города, и теперь испытания шли здесь, на этом открытом поле.

Техники вокруг уже отступили. Марджи задвинула колпак кабины и нажала на главный рычаг перед собой. Уже прогревшийся и набравший заряд силовой хребет начал подавать магию в антигравитационное кольцо, и снизу донеслась ещё более сильная дрожь.

После переноса на новое место проект перестал угрожать посторонним, но те, кто участвовал в испытаниях, по-прежнему шли на немалый риск, и особенно — лётчики-испытатели.

Проверочное антигравитационное устройство и на ощупь созданный «драконий крыльевой» аппарат были очень нестабильны — а их сочетание и подавно. Для людей, не имевших крыльев, вверить себя испытательной машине и на этих грубых приспособлениях бросить вызов голубым небесам было подвигом великим, но и чересчур дерзким.

Конечно, в испытатели можно было бы взять мага, владеющего заклинанием полёта, — тогда, по крайней мере, при падении машины у него ещё оставался бы шанс собственной силой благополучно вернуться на землю. Но как опытной машине этому летательному аппарату грозили далеко не только падения: взрыв в воздухе, потеря управления, разгул магии — всё это подвергало смертельной опасности даже мага с заклинанием полёта.

Марджи верила, что Ребекка и руководимая ею техническая команда не дрогнули бы и перед такими вызовами. Но она всё же сама, по своей воле, выступила вперёд и взяла на себя обязанности лётчика-испытателя.

Как дракон, она обладала очень крепким телом и высочайшей стойкостью ко всякого рода магическому урону. Даже случись летательному аппарату взорваться, у неё оставался шанс выжить. Что же до падения с высоты — хоть она и не могла взлететь с земли собственной силой, она, по крайней мере, могла в падении превратиться в дракона и спланировать на землю. Без всякого сомнения, она была самым подходящим лётчиком-испытателем во всём Сесиле.

В прежних пробных полётах она уже трижды так «разбивалась» — и один раз даже получила довольно тяжёлое ранение. Если бы тогда испытывал машину не она, человек-дракон, а обычный человек, этот проект к нынешнему дню унёс бы уже по меньшей мере три жизни.

Марджи глубоко вдохнула и уняла чуть напряжённое сердце. Потом взялась за главный рычаг в середине пульта и слегка потянула его вверх.

Под опрокинуто-конусообразным антигравитационным летательным аппаратом на поверхности металлического антигравитационного кольца разом зажглись бессчётные руны. Из кольца и изнутри конуса аппарата донёсся низкий гул. Мелкие камни и песок вокруг машины мало-помалу приподнялись в воздух и поплыли. Этот летательный аппарат, которому пока что дали временное название «Драгун», пядь за пядью оторвался от земли и начал плавно и ровно подниматься ввысь.

— Тяга антигравитационного кольца устойчива, состояние силового хребта устойчиво, драконий крыльевой аппарат устойчив, магические плоскости — всё в норме, — Марджи окинула взглядом пульт и привычно отрапортовала обстановку, продолжая тянуть рычаг вверх. — Начинаю ускоренный подъём.

Скорость подъёма летательного аппарата начала постепенно расти. По бокам его два полумесяца магических плоскостей под действием механических устройств медленно развернулись и распростёрлись в обе стороны, образуя ровную гладь. А «драконьи крылья» по обеим сторонам кабины одновременно распахнулись. Бледно-голубые руны на драконьих крыльях одна за другой зажигались, мерцая.

На сей раз непременно получится — всё шло ровнее, чем когда-либо прежде.

Краем глаза Марджи скользнула по «драконьему крыльевому» устройству по бокам кабины. На какой-то миг ей почудилось, что эти металлические крылья, созданные в подражание драконьим, и впрямь стали продолжением её собственного тела. Она крепко сжимала рычаги, и ей казалось, что она ощущает сердцебиение этой машины. Она чувствовала, как снаружи текут потоки воздуха, чувствовала, как крылья расправляются навстречу ветру, чувствовала… как небо зовёт её.

Она взлетела и поднималась всё выше и выше.

Наземные ориентиры по сторонам кабины уходили вниз. Передний нижний смотровой люк был открыт. Она видела, как огромные знаки, нанесённые на земле испытательного поля, удаляются от неё, и, слегка толкнув рычаг, увидела, как всё видимое поплыло назад.

Марджи радостно улыбнулась.

Ребекка запрокинула голову и увидела, как от плоскостей по бокам «Драгуна» рассеялись лёгкие светящиеся частицы, а затем тяжёлая машина, точно лёгкая птаха, рванулась в небе.

Она ещё помнила: в прошлый раз именно на этом шагу аппарат и рухнул. Драконья крыльевая конструкция при перемене способа тяги породила убийственную вибрацию, корпус разорвало, силовой хребет разбалансировало, и с высоты в несколько сотен метров он стремительно рухнул вниз. Марджи в смертельной опасности прямо в воздухе превратилась в дракона и спланировала на землю. Обломки же летательного аппарата обрушились на пустырь у края испытательного поля и разнесли одну башню магического слежения.

А заодно насмерть придавили Тиль, что спала и грелась на солнышке под этой башней.

Тогдашняя сцена и впрямь была очень ударной — особенно оттого, что многие техники на поле не знали, что морские девы способны воскресать. Вышла огромная кутерьма.

— Взлетела… — Ребекка, задрав голову, перебирала в уме всякую всячину и тихо пробормотала. — И, кажется, не падает…

— Да уж, — Тиль тоже задрала голову, и кончик её хвоста безостановочно тыкался в землю. — В прошлый раз я здорово перепугалась. Сплю себе, и вдруг — «бабах!» — чудовищный грохот, а в следующий миг я уже в Белой реке плаваю…

Ребекка: «…»

.....

Сердце Марджи ликовало, но рука её была тверда, как никогда.

Она крепко сжимала рычаги. Волны воздушных потоков, выверка положения летательного аппарата, тончайшие касания, что передавались обратно от драконьих крыльев, — все эти непостижимые чувства проводились металлом, проводились этими рычагами и достигали её руки, и она постепенно обретала настоящее чувство объятий неба.

Хотя между этим чувством и ею всё ещё оставалась оболочка из стали и других веществ, она была полна таким удовлетворением, какого ещё не ведала никогда.

Она видела, как глубоко-глубоко внизу проносятся поля, видела, как крохотные, подобные игрушечным, башни и дома уходят назад, и ни тени сомнения не оставалось в её сердце насчёт того, что обещала ей когда-то Ребекка.

Дракон в конце концов всегда стремится к небу.

Но драконам Священного Княжества Драконов от рождения запрещено летать. Пусть даже у немногих из них — «легко уродливых» — имеются сравнительно здравые крылья, им тоже запрещено приближаться к небу.

Ибо изъян в крови — великий грех, и этот великий грех изгнанники обязаны искупать из поколения в поколение. Уродливые крылья не смеют объять небо — это было бы поруганием небес.

Но как может существо, рождённое с крыльями, подавить в себе порыв к полёту?

Едва ли не всякий год находится юный дракон, что не в силах совладать с собой и бросает вызов запрету. Пусть и на уродливых крыльях не взлететь, но они готовы хоть на короткое мгновение взмыть в воздух планирующим прыжком. На Драконьем Утёсе каждый год кто-нибудь из отступников тайно бросается вниз. Кроме немногих счастливцев, прочих драконов либо хватают патрульные конники Драконьего Князя, либо по неопытности они после жуткого скольжения разбиваются и получают тяжёлые увечья, а иные…

Иные изо всех сил бьют крыльями и, скользя, уходят от Драконьего Утёса за самые пределы княжества, улетая в мир людей.

Марджи радостно улыбалась и сильно тянула рычаг, устремляясь в небо.

Если когда-нибудь ещё доведётся вернуться туда, она непременно посоветует друзьям испытать это.

Это в несчётное число раз увлекательнее, чем скольжение!

Марджи теперь невольно ждала и другого «предмета для объятий неба», который обещала Ребекка.

Стальные крылья… какими же они будут?

.....

Возвратившись в город Сесил, Гавейн первым делом вызвал Веронику — Офелию, — которая как раз осматривала в городе магический оружейный завод.

Яркое солнце лилось в просторный кабинет. Со скипетром из белой платины в руке Вероника с безмятежным лицом вошла в комнату. Солнечный свет струился по её светло-золотистым волосам, и сияние мягко разливалось кругом, так что трудно было разобрать, не есть ли это сияние тот самый Святой Свет, что вечно витал подле неё.

Перед Гавейном эта древняя Ослушница слегка опустила голову:

— Ваше Величество, вы звали меня?

Гавейн хмыкнул и, подняв голову, первым делом заметил в её руке скипетр из белой платины.

Прежде чем коснуться дела, он невольно припомнил ещё одно, что обсуждал с Бельтирой:

Мост меж человеком и божеством, и явление «цепи», вызываемое верой в единую цель.

Скипетр из белой платины носил и другое имя — «Мост меж человеком и божеством».

Гавейн давно знал это имя, но лишь после разговора с Бельтирой осознал, что этот «мост» может нести в себе ещё один смысл.

— …Этот скипетр и впрямь устанавливает связь между человеком и божеством? — низким голосом спросил он.

Вероника слегка опустила веки:

— Да, конечно.

— …Управлять этой «цепью», верно, очень нелегко.

Вероника чуть удивлённо подняла голову и посмотрела в глубокий, тяжёлый взор Гавейна. Казалось, на её лице мелькнула тень улыбки:

— Как видно, ваше знание о божествах стало ещё глубже.

— В восточной части равнин Святого Духа, на месте гнезда Культа Всеобщего Конца, борьба силы ложного божества с силой смертных породила громадное растение. Тело его — бывшая верховная наставница Культа Всеобщего Конца, моя давняя знакомая Бельтира, — неспешно произнёс Гавейн. — От неё я и узнал кое-какие сведения об Ослушниках и о божествах.

— …Приобретения часто приходят оттуда, откуда их не ждёшь.

— Истинно так, — кивнул Гавейн. — Говорят ли тебе что-нибудь имена Филна Белая Изморозь и Рейна Белая Изморозь?

Безмятежное выражение лица Вероники на один явственный миг застыло.

Затем она протяжно произнесла:

— Что за давно не слышанные имена… Вы тоже узнали их от той Бельтиры?

— Раз они тебе знакомы, стало быть, мои сведения верны. В минувшие несколько столетий эти две эльфийки — Филна Белая Изморозь и Рейна Белая Изморозь — были важными членами Культа Всеобщего Конца. Если я не ошибаюсь, они, по всей видимости, и есть те самые…

— «Призраки» плана Ослушников… — тихо проговорила Вероника. — Верно. Близнецы Белой Изморози — Ослушники. Я знаю их. Но никак не думала, что все эти годы они скрывались в самом Культе Всеобщего Конца, что они всё это время действовали в человеческом мире.

— Расскажи о них, — кивнул Гавейн. — Если мои сведения верны, эта пара эльфийских сестёр, скорее всего, всё ещё жива. Пережив крушение Гондора, они пережили и крушение Культа Всеобщего Конца. Весьма вероятно, они ещё продолжат действовать и могут стать угрозой.

— …Прежде всего я должна подчеркнуть одно, — Вероника собралась с мыслями и заговорила мягким голосом: — Строго говоря, о Близнецах Белой Изморози следует сказать: «некогда были двумя сёстрами». А ныне они… скорее должны считаться одним индивидуумом.

(Конец главы)