Глава 718 — Укоренение

Бельтира со спокойным лицом глядела на Гавейна.

Хоть от сердечной боли с неё и посыпались листья, она всё же сохраняла хладнокровный и невозмутимый вид. Такова была последняя честь, которую она, последняя наставница Культа Всеобщего Конца, ещё хранила перед лицом «Межмирового Скитальца».

Абсолютная Книга, что за несколько столетий бессчётно раз являла свою пользу и помогла Культу Всеобщего Конца завершить множество важнейших проектов, наконец окончила свою долгую службу. Верно… такова, видно, и была её судьба.

Верховный наставник вручил эту книгу ей, а вместе с ней — и наследие Культа Всеобщего Конца. И теперь этой ошибочной линии наследия пора было оборваться.

Что грядёт дальше — быть может, эра божеств, быть может, эра падения в бездну, а быть может… и впрямь эра Межмирового Скитальца и созданного им нового порядка. Но как бы то ни было, раз уж она осталась жить в этом облике, ей надлежало приготовиться и встретить грядущую судьбу, куда бы та ни вела.

Она тронула губы бледной улыбкой — насколько могла, стараясь улыбаться по-человечески, но лицо, образованное растением, придавало всякому её выражению долю негибкости:

— Выходит, мы с тобой достигли некоего… сотрудничества?

— Думаю, да, — Гавейн чуть кивнул. — В пределах империи Сесил Культ Всеобщего Конца больше не представляет угрозы. Я не прочь, чтобы на подвластной мне земле появилось растение, способное исцелять почву, — при условии, что это растение согласно подчиняться основным законам Империи. Что же до тебя… я надеюсь на твоё содействие в дальнейшем расследовании деятельности Культа Всеобщего Конца.

— Конечно, — тихо произнесла Бельтира. Древесные структуры вокруг неё зашевелились, гибкие лозы и корни вновь разделились, образуя бессчётные тонкие ветви, а те, в свою очередь, медленно переплелись, мало-помалу намечая очертания некоего предмета. — Пусть это будет… второй мой «залог искренности» после Абсолютной Книги.

Тонкие ветви наконец обрели законченный образ. К своему удивлению, Гавейн увидел, что они образовали обширную объёмную конструкцию, занявшую почти треть зала. В этой объёмной картине до мельчайших подробностей проступали коридоры, комнаты, обломки стен и внутренние перекрытия.

— Это…

— Строение подземного дворца, как его ощущают мои корни, — пояснила Бельтира с лёгкой улыбкой. — Я знаю, вы нашли «проводника». Но Бард не знает полного устройства этого дворца. К тому же здесь случились обвалы и деформации. Примерно половина комнат и коридоров уже сместилась со своих мест, а в других таится опасность обрушения. Надеюсь, эта карта поможет вам. Красно-коричневые комнаты — наши лаборатории, серовато-белые — архивы. Все наши материалы — и самые передовые, и самые кровавые — лежат в этих комнатах. Можете распоряжаться ими свободно. Что отвергнуть, что взять — решать тебе.

Самые крайние и самые передовые биохимические лаборатории человеческого мира наконец-то распахнули перед Гавейном свои двери.

— Я распоряжусь ими с умом, — улыбнулся он.

.....

Эмбер и прочие, что долго ждали снаружи, наконец получили приказ Гавейна и возвратились в зал. Первым, что они увидели, была объёмная деревянная карта, занявшая треть зала. Однако Бельтиры, которой надлежало стоять близ «карты», нигде не было.

Эмбер в два прыжка очутилась рядом с Гавейном и, насторожённо оглядев всё вокруг, с любопытством спросила:

— А где этот растение-человек?

Гавейн:

— Растение-человек?!

— Ну да. Человек, который сросся с растением…

Гавейн: «…»

Он было подумал, что Эмбер сама собой овладела каким-то словом, которому он её не учил, а оказалось — вот так, грубо слепила.

— Она всё ещё здесь, — покачал головой Гавейн. — Это гигантское дерево и есть она. Таков итог мутации после того, как она силой вступила в противоборство с энергией ложного тела божества. А если ты имеешь в виду то человеческое тело, что она здесь образовала… она ушла в ещё более глубокий ярус, в обрушенные слои, куда нам не попасть.

— Звучит жутковато… — поскребла в затылке Эмбер. — Обрушенные слои… одно название говорит, что место не из добрых. Чего она туда пошла?

Гавейн посмотрел вперёд, на ту тайную комнату, что прежде была за спиной Бельтиры. В той комнате некогда горами лежали человеческие остовы — всё тела, что Бельтира в своём муторном забытьи перетаскала из разных уголков подземного дворца. Но теперь… там было совершенно пусто.

— Она пошла вершить похороны. С моего дозволения. В конце концов, даже сожжённым на костре еретикам дозволено быть погребёнными.

Эмбер заморгала и вдруг заметила, что в руках у Гавейна большая книга в чёрном переплёте, которой прежде у него не было:

— А это что такое?

— …Некогда божественный предмет древности, в котором, вероятно, скрыты колоссальные тайны. Теперь он разрушен, но я думаю, он ещё имеет ценность для изучения, — небрежно сказал Гавейн и обратился к стоявшим неподалёку членам оперативной группы, указывая на карту в зале: — Это точная схема нынешнего устройства подземного дворца. Дальнейшие изыскания производить, руководствуясь этой картой. В первую очередь перенести на поверхность содержимое комнат, помеченных серовато-белым. Что до нынешнего момента — возвращаемся на поверхность. Нам предстоит ещё множество дел.

.....

Прождав немалое время на поверхности, женщина-рыцарь Маргарита и Питтман наконец увидели, как Гавейн с отрядом вышел из тёмного зева прохода.

Хотя они всё время могли связываться с группой внизу через магический терминал, посреди всего Гавейн очень долго говорил с глазу на глаз с той жуткой «женщиной-наставником». В этот миг каждый был напряжён до предела. Но, к счастью, всё обошлось миром, и Маргарита невольно облегчённо вздохнула.

— Ваше Величество, — женщина-рыцарь выступила вперёд, — что же дальше…

— Обстановка довольно сложна. Поговорим подробно, когда вернёмся в лагерь, — сказал Гавейн и несколько удивлённо огляделся по сторонам.

На буйной траве и кустарниках лежали груды прекрасных листьев с магическими узорами. Эти листья, очевидно, упали с кроны гигантского дерева над головой. Он посмотрел на женщину-рыцаря:

— Что случилось? Отчего столько листвы вдруг?

Когда он говорил с Бельтирой внизу, та выглядела совершенно обычно, так что эти внезапно упавшие листья его несколько встревожили.

— Непонятно, — покачала головой Маргарита. — Осыпались примерно час с лишним назад. Но кроме этого, никаких необычных явлений не было.

Гавейн заморгал и потрогал подбородок:

— …Наверное, от холода. В конце концов, растение.

Не могла же она от сердечной боли листья уронить… Бельтира ведь сказала, что не расстроена.

Вокруг вдруг взвился незримый ветер, травы и кусты тревожно зашелестели. Гавейн, уже готовый уйти, остановился как вкопанный и поглядел в сторону ствола гигантского дерева. Там вдруг проросло множество цветущих лиан. Лианы свились и распрямились, и из них выступила фигура Бельтиры.

Если бы не множество лиан за спиной и корни, уходящие в землю под ногами, Бельтира, выступившая из лиан, выглядела бы почти как обычный человек.

Бывшие настороже солдаты мгновенно вскинули оружие, Маргарита тоже положила руку на рукоять плазменного меча на поясе, но Гавейн взмахом руки остановил всех. Он глянул на Бельтиру:

— Твоё дело окончено?

— Всё завершилось, — ровно произнесла Бельтира и окинула взглядом насторожённые взоры вокруг. Хотя ей и не нужно было поворачивать глаза этого муляжного тела, чтобы видеть всё, что творится в пределах гигантского дерева, она всё же совершила это столь человеческое движение нарочно, и лицо её тронула тень горького вздоха. — Вот уж и впрямь нежеланная гостья… Так и впрямь хорошо?

— Ничего дурного, — взор Гавейна был покоен. — Империя остро нуждается в отдыхе и восстановлении. Эта земля остро нуждается в исцелении. Ты пустишь здесь корни и будешь исцелять её. Эта способность у тебя есть. Пусть люди, лишившиеся крова из-за поднятой вами катастрофы, вернутся в родные места и насытят утробу. Пусть твоя плоть и кровь и плоть твоих собратьев станут пищей для этой земли. Это — самое совершенное устроение. Много лучше, чем породить на равнине ещё одну груду золы.

— Я не в силах исцелить все равнины Святого Духа. Предел мой — лишь область Солинбура…

— Тогда исцели область Солинбура. Нашему восстановлению потребен опорный пункт, — кивнул Гавейн и сделал паузу. — Здешний лагерь я сокращу наполовину. Но военный лагерь у Солинбура и сторожевые посты на юге останутся. Ты понимаешь, что я хочу сказать.

Бельтира медленно улыбнулась:

— Необходимая осмотрительность и необходимая благость, брат Гавейн.

.....

Погода всё холодала. Поступь зимы была уже близка. В этом краю, что лежал на севере континента, стылый воздух всегда приходил раньше, чем в других местах. Но в сравнительно тёплых Южных Пределах тепло гигантского солнца ещё на один вздох медлило над землёй.

Едва миновал полдень, и самое ласковое солнце заливало открытую площадку на восточной окраине города Сесила. Тёплые лучи разгоняли озноб, принесённый северным ветром. Марджи, сидя на дощатом ящике у края испытательного поля, запрокинула голову, взглянула на великолепный диск гигантского солнца и слегка прищурилась.

В Священном Княжестве Драконов такого тёплого солнца не бывало. Там царили вечные льды и снега, и завывающий ледяной ветер вечно властвовал над горными кручами и дикими чащами. Все её воспоминания о родине были выстроены изо льда и снега, из ветра, из гор и тех древних, подобных гробницам, каменных строений.

А долгие годы после того её воспоминания были связаны с горами северных пределов Анзу.

В Зимной Цитадели горел тёплый огонь в очаге. Но за стенами Цитадели всё равно высились горы, лежали снега и без устали струился ледяной воздух… И всё равно она любила это место. Очень любила.

А здесь, в имперских Южных Пределах…

Тепло здесь было иным, чем в других краях. И эта бьющая через край жизнь тоже сильно отличалась от сурового, горячего быта горцев северных земель.

Этот новый, полный новизны край был… довольно неплох.

Она улыбнулась и перевела взгляд в середину испытательного поля.

Маготехники хлопотали вокруг громадной и причудливого вида машины. Её главная часть походила на короткий толстый конус или юлу. Снизу под ней парило большое металлическое кольцо, сплошь испещрённое рунами. По бокам были два широких полумесяца плоскостей-крыльев. Сверху «юлы» виднелась грубо сработанная кабина из металла и хрустального стекла. По сторонам кабины, однако, распахивалась, подобно драконьим крылам, ещё одна пара плоскостей, которую держал механический остов из стальных тяг. Вид её был до того причудлив, что даже самый многоопытный великий маг или учёный-естественник, окажись он здесь, не смог бы связать её ни с чем известным и не угадал бы её назначения.

Но эта странная штука была зеницей ока для всех здешних людей. Глубокоуважаемые маготехники в поте лица хлопотали вокруг машины. Ребекка, как главный конструктор и главный руководитель, со стороны направляла общий ход. Марджи заметила по соседству даже ту морскую деву по имени Тиль. Эта вечно вялая, лишённая задора морская дева и та явилась на испытательное поле. Сейчас она кончиком хвоста выводила на земле сонет, борясь с одолевавшей её от солнца дрёмой, и в то же время изо всех сил таращила глаза, разглядывая «новую механическую штуковину» сесильцев.

Как гостья из высокоразвитой цивилизации, Тиль была на испытательном поле не просто зрителем, а кем-то вроде младшего советника. Хотя древа технологий двух рас расходились очень сильно и Тиль ничего не могла сказать о рунных узорах, она могла, по крайней мере, внести кое-какие предложения в тех областях, где техника была общей, — например, в механике и в учении о силах.

Технический персонал, кажется, завершил последнюю отладку.

Ребекка захлопала в ладоши. Затем эта имперская принцесса обернулась и посмотрела туда, где сидела Марджи.

— Марджи! Можно! Сегодня полетим ещё раз!! В этот раз точно получится!!

Марджи тронула губы улыбкой, спрыгнула с ящика и направилась к этой причудливой громадной машине.

Рядом защебетала Ребекка:

— …В прошлый раз крушение было из-за вибрации рулевых плоскостей. Теперь мы изменили способ их соединения — наверняка поможет…

«Ты не напрягайся, делай всё как обычно. В управлении мы ничего не меняли, все рычаги совершенны.

«На этот раз мы непременно взлетим! На этот раз она непременно взлетит!»

Ребекка сжала кулаки и яростно потрясла ими, а потом с лучезарной улыбкой прибавила последнее:

— И приземлимся ровно… по крайней мере, вверх дном.

(Конец главы)