Глава 708 — Дерево на равнине
На опустошённой равнине к западу от Солинбура высилось растение, чьи размеры были невиданны ни прежде, ни потом. Оно заслоняло собою небо над выжженной землёй. Размах его превосходил человеческое воображение и даже… выходил за пределы воображения самого Гавейна.
То было не столько дерево, сколько целый малый лес, что держался на одном главном стволе и бессчётных подпорках, подобных воздушным корням.
Толстый тёмно-бурый ствол вздымался из земной трещины. Его обвивали лозы, мхи и множество невиданных, безымянных цветов. Крона, почти не уступавшая размером стоявшему рядом Солинбуру, была поднята на стометровую высоту. Слой за слоем зелёная листва покрывала равнину на две трети, а на треть уже нависла над самим Солинбуром. Отовсюду из кроны свисали вниз, к земле, «подпорки» в два-три обхвата; они в живописном порядке подпирали крону и соединялись с почвой. На тех подпорках так же росли всевозможные растения-спутники — буйные, полные жизни.
А под всем этим колоссальным «гигантским деревом» некогда выжженная западная равнина Солинбура уже покрылась обширными коврами цветов, трав и кустарников. Жизненная сила этого места была столь яростна, что не верилось, будто именно здесь был очаг, породивший хрустальную катастрофу, и будто именно это место пушечный огонь и зажигательные снаряды обратили в золу…
Изумлённый вскрик Эмбер был совершенно оправдан — потому что даже сам Гавейн потрясённо расширил глаза.
— Вот это… несколько превзошло мои ожидания, — моргнул Гавейн. — Неудивительно, что в прежних отчётах говорилось, что эту штуку не описать… Даже с фотографией её величину трудно передать.
— По-моему, эта штуковина побольше того самого Изначального Древа из эльфийских легенд, — пробормотала Эмбер. — И к тому же… она выросла такой всего за несколько дней?
— Так сказано в отчётах, — нахмурился Гавейн. — Солдаты не стали бы лгать в подобном… Да что же здесь происходит?
Караван продолжал двигаться к временному лагерю у подножия гигантского дерева. Гавейн высунулся из окна машины и вгляделся вдаль. Он увидел в зарослях у подножия несколько рухнувших вышек и палаточных строений. Эти разрушенные лагерные постройки уже слились с расползшимися от дерева воздушными корнями и кустарником; поверхность их укрывала густая зелень. Всё было в точности, как сообщалось в донесениях.
Когда это гигантское дерево внезапно пробилось из-под земли, солдаты сторожевого лагеря успели лишь вывести людей и часть припасов. Всё оставшееся было поглощено растительностью за двадцать четыре часа.
Поэтому спешно переброшенные части и разбили временный лагерь уже за пределами воздействия этого гигантского дерева. И до сих пор денно и нощно солдаты следили за движениями исполина, страшась, что оно снова вдруг расширится и «поглотит» также и временный лагерь.
Чем ближе подъезжали, тем ошеломительнее было чувство, внушаемое этим гигантским деревом. Оно высилось перед глазами, словно замок, слепленный из растений (на деле же оно превосходило размерами любой замок). Но кроме колоссальной давящей мощи, оно несло в себе и некую непостижимую святость и великолепие. Гавейн смутно ощущал, что вся эта область накрыта некоей магической средой — очень слабой, почти таящейся в естественном магическом фоне, и… очевидно, безвредной.
Машины остановились у ворот лагеря. Едва они замерли, к дверям машин уже подошла молодая, статная женщина-рыцарь:
— Ваше Величество! Приветствую вас!
Гавейн вышел из машины и кивнул ей:
— Маргарита. Как видно, ты уже приняла командование здесь.
Эта женщина-рыцарь была Маргаритой родом из владения Конд, одной из подчинённых Вальда Перича. Однако за выдающиеся способности Вальд часто посылал её с поручениями за стены Крепости Скалы, нарабатывать ей стаж и опыт. То была особая забота старого рыцаря о своей превосходной подчинённой.
После основания Империи главной задачей Маргариты стало помогать Байрону зачищать равнины Святого Духа от остаточных хрустальных чудовищ и по ходу дела возводить череду временных узлов Магической сети, чтобы образовать экстренную сеть связи в восточных и центральных землях Империи. Когда в Солинбуре случилось происшествие, она со своим отрядом как раз прочёсывала хрустальных тварей близ дорожной развилки Косого леса. Как старший по званию командир в этой области, она немедля взяла на себя эту «чрезвычайную задачу». Ныне ответственной за лагерь вокруг «Солинбурского гигантского дерева» (временное наименование, данное ему в отчётах) была именно она.
— Так точно, Ваше Величество, — строго кивнула Маргарита. — Мы уже установили новые сторожевые посты к югу и востоку от этого «растения». Прежний сторожевой лагерь был поглощён внезапно явившейся растительностью. Новые посты пока что, как видится, в безопасности.
— Какова обстановка сейчас? — спросил Гавейн, поднимая голову и вглядываясь в застилавшую небо крону. — Оно всё ещё растёт? Я слышал, ранее оно за двое суток поглотило первый пояс сторожевого лагеря, и крона дотянулась до стен самого Солинбура…
— Оно всё ещё медленно растёт, но уже часов двенадцать как замедлилось до почти неощутимого. Друиды здесь, в лагере, предварительно заключили, что его «взрывной рост» уже, надо думать, завершился. Самое большее через сутки его расширение прекратится, и оно вступит в равновесную стадию. Что будет дальше — пока определить нельзя.
— Каковы потери в людях? — тут же спросил Гавейн.
— Ни один солдат не погиб. Все люди были вовремя выведены. Лишь трое солдат получили лёгкие ушибы, когда выносили припасы, и к тому же…
Маргарита нахмурилась — видно, то, что предстояло сказать, было слишком диковинно и требовало подбора слов. Она собралась с мыслями и лишь затем продолжила:
— …и к тому же, неизвестно, от влияния ли этого гигантского дерева, но быстрота исцеления раненых солдат далеко превзошла обычную. Без применения алхимических снадобий у всех троих раны затянулись за час. Я провела некоторые проверки и подтвердила: вокруг гигантского дерева существует необычайная среда, способная пестовать жизненную силу. В её пределах у всех людей телесные силы и бодрость духа быстро восстанавливаются, а сравнительно лёгкие хвори и раны мгновенно заживают.
— О? — Гавейн невольно вскинул бровь и вдруг припомнил то едва уловимое магическое поле, что ощутил давеча… Похоже, это не было иллюзией.
— По ощущению — будто вся область накрыта одним беспрестанным исцеляющим заклинанием. Однако ни друиды, ни наблюдатели магических волн не засекли ни единого оформленного магического всплеска. Это гигантское дерево испускает силу способом, какого мы не можем постигнуть… Это выходит за пределы существующей магической теории, — продолжала Маргарита. — Сейчас мы проводим дальнейшее наблюдение и вычисление магического поля в окрестностях Солинбура. Но масштаб его слишком велик и уже превосходит чувствительность любого наблюдательного окуляра или заклинания измерения. Обычными средствами, боюсь, трудно будет описать его заклинательную модель…
— Ничего страшного. Потихоньку. Этого нам, верно, хватит изучать ещё очень долго… — выдохнул Гавейн и зашагал в лагерь. — Идём, поговорим по дороге.
Свита тотчас двинулась следом, включая и Барда Вендела, всё ещё пребывавшего в «полуконвойном» положении, и Питтмана как старшего советника.
Когда они шли к этому гигантскому дереву, Бард не удержался и задрал голову, с неприкрытым изумлением оглядывая это чудо-растение. Питтман же рядом с ним невзначай бросил:
— Ты знаешь, откуда оно взялось?
— …Это за пределами моего разумения, — честно ответил Бард. — Сказать по правде, хоть я и прожил в Культе Всеобщего Конца много лет, я был лишь священником среднего звена. Во всех тех тайных планах, к которым я был причастен… ничего не касалось этого дерева.
— А я-то надеялся, что ты знаешь побольше моего… Выходит, проболтался столько лет, а дослужился лишь до середины… — скривил губы Питтман.
Бард неловко улыбнулся, но вскоре ему смутно почудилось, что в словах Питтмана таится какой-то добавочный смысл. Однако он не успел раскрыть рта — Питтман уже ушёл вперёд.
В голове отряда Маргарита всё ещё докладывала Гавейну сводку добытых наблюдательным лагерем сведений:
— …В настоящее время уже точно можно утверждать, что это растение выросло из логова Культа Всеобщего Конца. Его корни уходят в ту самую поразительного размера трещину. Подземная часть его, должно быть, ещё сложнее и ещё громаднее…
«По совету друидов мы вскрыли часть земли к востоку от Солинбура и к югу от дорожной развилки Косого леса. И впрямь обнаружили корневую систему невиданного прежде размаха неизвестного происхождения…
«Сопутствующие этому гигантскому дереву растения также были проверены. По первым итогам, отклонений не найдено. Многие из растений — обычных видов, кое-какие не поддаются определению — скорее всего, подвиды, растущие в отдалённых областях…
«Мы испытали безвредные виды на животных и обнаружили, что они даже съедобны…
«У основания главного ствола существует корневая структура с полыми проходами. Множество корней в сочетании с подземными скальными породами и кладкой строений образуют сложные подземные ходы. Мы подозреваем, что эти ходы могут вести в глубины логова Культа Всеобщего Конца, но внутри отмечены очень сложные магические реакции. Согласно вашему указанию, разведки мы ещё не начинали…
«Мы установили близ главного ствола посты и кое-какое освещение. Его крона слишком громадна, в сердцевине света очень мало, даже в полдень трудно что-либо разглядеть — требуется дополнительное освещение.
«Мы ещё не исследовали его крону — всё по той же причине чрезвычайной опасности. К тому же в глубине кроны, кажется, до сих пор идёт медленный рост и изменение. Пока что она нестабильна…»
— Отлично, — когда доклад Маргариты завершился, Гавейн довольно кивнул. — Сведения своевременны и весьма подробны.
Маргарита опустила голову:
— Это мой долг.
Гавейн хмыкнул и поглядел туда, где вздымался громадный, подобный башне, ствол, будто слепленный из бессчётных переплетённых лоз.
— Идём прямо в зону «главного ствола».
Маргарита невольно произнесла:
— Это может быть опасно. Ваше положение слишком высоко…
— Во-первых, я прибыл сюда как раз ради того, чтобы лично осмотреть всё. Иначе сидеть в командном пункте лагеря — то же, что сидеть во дворце. Во-вторых, я как-никак легендарный, не такой уж я хрупкий. К тому же мы идём в наземную область, которую уже разведали и которая сравнительно безопасна. В-третьих… — Гавейн глянул на стоявшую перед ним женщину-рыцаря и легко хлопнул её по плечу. — Не тверди всё время о «высоком положении». В Сесиле каждый исполняет свой долг.
Маргарита на миг замерла, а пока она стояла в кратком ошеломлении, Гавейн уже зашагал широким шагом по прочищенной солдатами тропе в сторону далёкого гигантского ствола.
Женщина-рыцарь поспешно нагнала его.
Чем ближе они подходили к главному стволу, тем гуще и мрачнее делалась тень, отбрасываемая колоссальной кроной. Лагерные солдаты прорубили путь в зарослях травы и кустарника, что вымахали за одну ночь. Сейчас по обеим сторонам этой тропы на железных шестах висели магические кристаллические лампы — единственный источник света, разгонявший тьму. Гавейн шёл по этому временному пути, то и дело слыша вокруг тихий шорох. Это колыхались травы и ветви.
Хотя рост самого гигантского дерева остановился, та необычайная жизненная сила, что исходила от него, всё ещё продолжала действовать. До сих пор из выжженной земли пробивались новые ростки, заполняя собою это внезапно возникшее место, полное жизни.
Спустя некоторое время Гавейн достиг основания гигантского дерева.
Перед ним предстал ствол, подобный башне, и под ним — переплетённые в неразрывный узел колоссальные корни, что вырывались из земли.
Повсюду меж соседними корнями и камнями были закреплены большие и малые временные распорки. Мощные магические кристаллические лампы висели на этих распорках и на поверхности ствола наверху. Рукотворный свет разогнал здешний мрак и дал Гавейну ясно увидеть «вход» меж узловатых корней.
В точности как говорила Маргарита, здесь и впрямь был вход. Будто нарочно выращенная дверь: два корня, перекрещённые в виде буквы «человек», образовали треугольный проём в нижней части ствола. Проём был очень широк — на глаз, в него мог бы въехать танк типа «Молот-I». Изнутри брезжил какой-то смутный свет — верно, слабое сияние некоего светящегося мха.
Эмбер встала перед входом и, вытянув шею, заглянула внутрь. Через две секунды она струхнула и отпрянула:
— Мамочки… Там внутри жутковато…
Гавейн окинул её причудливым взглядом — это позорище всего живого:
— Ты же рождена в Твердыне Теней. Когда могилы обносила, ни разу не дрейфила. А тут испугалась какой-то темноты?
Эмбер тотчас выкатила глаза и подбоченилась:
— Да разве я темноты боюсь? У меня пять чувств обострены! Там внутри не пойми что, меня не покидает ощущение, что всё подземное пространство, да и вся огромная область вокруг — «живые»… Б-р-р, до мурашек, ясно тебе!
Гавейн не обратил внимания на первую половину её оправданий и самовосхвалений. Выслушав вторую половину, он задрал голову и глянул туда, ввысь, в тёмную, глубокую крону.
— Сомнений нет… Оно, конечно, живое…
Он обернулся и поглядел на стоявшего за ним Барда Вендела.
— Ты готов?
(Конец главы)