Глава 712 — Растения

Из комнаты, переполненной таинственными рунами и уставленной магическими устройствами Спящих, вели два пути.

Один — тот, которым спустился Бард: наклонный пандус, что соединял верхний и средний ярусы. Второй же тянулся дальше вперёд, в тёмную и хаотичную глубину среднего и нижнего ярусов.

Остановившись перед коридором, что уходил вглубь, Гавейн сосредоточился и прощупал распределение магической энергии в окружающей среде.

То странное, едва уловимое энергетическое поле, что окутывало весь район Солинбурского ущелья, здесь всё ещё существовало. Из корней гигантского дерева безостановочно истекала могучая жизненная сила. Казалось, кто-то беспрерывно творит заклинание Лечения. Вся органика в радиусе его действия подпадала под влияние этого поля. Даже Гавейн ощутил, как дух его слегка взбодрился.

Никакого иного угрожающего присутствия, помимо этого поля, он не почувствовал.

Отряд, что спустился вместе с ним, собрался у него за спиной. Командир быстро отдал приказ:

— По пять человек, боевой порядок: один-два-два. Продвигаемся с осторожностью.

Облачённые в полное вооружение бойцы магической пехоты немедленно пришли в движение. Разбившись на группы из одного авангардного щитоносца, двух наблюдателей и двух стрелков, они несколькими отделениями начали движение в этом глубоком и длинном коридоре. Магическое зрение, даваемое тактическими очками, позволяло им ясно и наглядно видеть распределение магической энергии в подземном дворце, а рунное свечение, что испускало их маготехническое снаряжение, успокаивало натянутые нервы каждого.

В подземном дворце остался лишь стройный, размеренный звук шагов.

Эмбер шагала рядом с Гавейном и всю дорогу таращила глаза. Сумрачная обстановка подземного дворца ничуть ей не мешала — для той, кто родилась в Мире Теней, здесь было так же ясно, как белым днём. Но она всё же запустила дополнительное теневое зрение. Потому что искала здесь не только то, что можно увидеть простым глазом, но и кое-что… что можно разглядеть лишь в теневом зрении.

Её глаза медленно налились золотистым блеском, а вокруг тела взвился лёгкий теневой туман. Она стала немного походить на свой облик «теневой феи» из Мира Теней, но явно намеренно сдерживала себя, чтобы, сохраняя высочайшее сродство с тенью, оставаться зафиксированной в материальном мире.

Гавейн заметил действия «полуэльфийки» и тихо спросил:

— Ты что-то видишь?

— Ничего. Но так выглядит профессиональнее…

Гавейн: «…»

— Ладно, шучу, — заметив, что вокруг — каменные стены, которые на вид очень твёрдые и от которых, если приложат, будет трудно отлепиться, Эмбер быстро свернула неуместные шутки. — Здесь и впрямь кое-что есть. Теневые обитатели… повсюду. Их тут гораздо больше, чем в других местах.

— Теневые обитатели? — Гавейн сразу нахмурился и неосознанно огляделся вокруг, хотя, конечно, своим человеческим зрением никак не мог увидеть тех существ, что скрывались в теневых щелях. — Что они делают? Есть опасность?

— Угрозы, наверно, нет. Все они — по ту сторону тени и, кажется, совсем не обращают внимания на нас, пришельцев из материального мира, — моргнула Эмбер. — Они блуждают по этому коридору… Похоже, их очень заинтересовал этот подземный дворец, но больше они ничего не делают.

Говоря это, она следила за теми «пейзажами», что могла видеть лишь она одна.

В глубоком, тёмном коридоре подземного дворца мир мало-помалу обращался в чёрно-белый. В этом выцветшем мире кучками по трое-пятеро бродили и скользили призрачные человеческие силуэты, обмотанные рунными бинтами. Они проходили мимо Гавейна и остальных, полностью не замечая гостей из материального мира. Лишь проходя мимо самой Эмбер, некоторые теневые обитатели иногда останавливались и легонько кивали или что-то бормотали — вроде приветствия.

Эмбер вжала голову в плечи. От этих существ, что обычно были к ней довольно дружелюбны, у неё вдруг пробежал по спине холодок.

Она немного убрала свою силу Теней, отдёрнулась от Мира Теней и ещё плотнее заякорилась в физическом мире.

Она — отсюда. Она не хочет возвращаться в тот мир.

.....

В то же время отряд уже прошёл длинный коридор и, миновав рухнувшие, треснувшие ворота, вступил в некий зал.

Зал был обширен, кровля высока. На каменных (или из какого-то похожего на камень искусственного материала) стенах и полу виднелись уже погасшие руны и остывший маго-проводящий металл. Когда-то это, должно быть, было величественное и важное место. Но сейчас здесь царил полный разгром. Длинный стол для собраний был разбит вдребезги, стулья косо и криво валялись на полу. А огромное количество корней, что пробились из потолка и из-под пола, уже почти полностью захватило всё пространство. Они перекрещивались вдоль и поперёк, точно лесные дебри.

По сути, если бы не эти вездесущие корни, что обвили и укутали почти весь подземный дворец, эти гигантские подземные руины, наверно, давно бы уже обрушились. В конце концов, когда тот искусственный бог вылезал наружу, он уже сильно разрушил подземную геологическую структуру Солинбурского ущелья, а после этого здесь ещё и проросло растение, что было больше замка. То, что этот подземный дворец, претерпев такие встряски, ещё сохранял стабильность, — заслуга одних лишь корней.

Корневая система растений удерживает воду и почву — тут и впрямь не поспоришь.

Гавейн окинул зал взглядом и смутно различил какие-то черты, после чего осознал: он уже «видел» это место.

Это и был тот «зал совета», что предстал Барду в его сне. Просто Гавейн в том же сне видел этот зал целым.

— Видно, сейчас я по-настоящему вошёл в зал совета… — Бард тоже узнал это место и с чувством забормотал, оглядывая разбросанные в беспорядке столы и стулья и заполонившие зал дебри корней.

Никакого совета епископов, что держал бы собрание. Никакого яркого света магических кристаллов. Здесь царил лишь полный разгром, да из глубины растительных корней доносился какой-то тихий шорох.

Тихий шорох?

Гавейн и Бард одновременно уловили эти странные звуки. Первый немедленно вскинул голову и насторожённо уставился в один тёмный угол в глубине зала.

Солдаты тоже один за другим среагировали. Всевозможное оружие одновременно нацелилось в ту сторону, и сухое щёлканье снимаемых предохранителей мгновенно слилось в единый звук.

— Сохранять бдительность. Смотреть, чтобы не было случайных выстрелов, — низким голосом предостерёг Гавейн и, сжав в руке Меч Первопроходца, собранно и насторожённо зашагал вперёд.

В беспорядочных лучах индивидуальных осветительных приборов в углу зала медленно зашевелился спутанный и искривлённый ком корней (или лиан). Гавейн жестом велел солдатам не открывать опрометчиво огонь и спокойно смотрел, как эта лиана переворачивается, меняет форму, и в бледно-зелёном струящемся свете из растений медленно проступает женская фигура.

Бельтира Август. В физическом мире.

Глаза её были слегка смежены. Черты лица — всё те же, что Гавейн помнил. Но тело, казалось, уже слилось с растением. Её окутывало нечто вроде «одеяния», что было смесью растительного хитина и листвы. Из спины, ног, шейных позвонков и отовсюду тянулись корни и цветочные лозы, что соединялись с массой корней в зале. Эта странная поза скорее говорила не о том, что она «подключена» к этим корням, а…

Что её нынешнее тело — часть этого гигантского дерева. Что часть структуры этого дерева мимикрировала под Бельтиру. Или же… она сама превратилась в Солинское гигантское дерево.

Гавейн не знал, какая из этих двух версий верна. Единственное, что он мог заключить, — эта «Бельтира» перед ним сейчас не в сознании.

Глаза её были слегка смежены. Она никак не реагировала на незваных гостей и мечущийся свет вокруг. В руках она сжимала какую-то странную, толстенную книгу, и было похоже, что это та самая вещь, которую она из последних сил пыталась защитить, прежде чем потеряла сознание. А вокруг неё Гавейн ощущал совершенно явственные магические пульсации.

Это и впрямь было заклинание Лечения.

Она беспрерывно испускала вовне Лечение. И всё Солинское гигантское дерево под её влиянием входило в резонанс с магической энергией природы, порождая непрерывное поле жизни, что напрямую привело к тому, что весь район Солинбурского ущелья за несколько дней и ночей тотально ожил и вновь наполнился жизнью.

— Кажется, реакции нет… — с превеликой осторожностью разглядывая эту странную женщину, пробормотала Эмбер. Она знала, что та раньше была тёмным и коварным падшим друидом, но сейчас её форма больше походила на опасное магическое чудовище. — Она что, Лечение накладывает?.. Глаза закрыла — и режет, во сне лечит? Спать легла — и раненых спасает?

Гавейн нахмурился, глядя на эту странную картину и гадая о причине такого загадочного состояния Бельтиры. Он поднял голову и посмотрел на ту груду изогнутых, переплетённых корней, и в душе у него смутно родилась какая-то догадка.

— За этим что-то должно быть, — вдруг сказал он. — Уберите эти корни.

Немедленно несколько солдат выступили вперёд и начали расчищать эти переплетённые корни. Гавейн же оглянулся на Бельтиру, что всё так же стояла со слегка смеженными глазами, будто уснув. На лице её… он не увидел ни тени перемены чувств.

Эта тёмная наставница, казалось, уже превратилась в настоящее растение. А у растений нет ни крови, ни слёз.

Переплетённые корни оказались куда более прочными, чем представлялось. Солдаты провозились очень долго, пока наконец не пробили брешь. Один из солдат, просунув голову внутрь, заглянул и немедленно громко воскликнул:

— Тут и впрямь что-то есть! Потайная комната!

За входом, что скрывали корни, находилась потайная комната.

Комната была битком набита чёрными «объектами», что давно утратили изначальный облик и сохраняли лишь приблизительные очертания человеческого тела.

От этого зрелища волосы вставали дыбом. Сотни человекоподобных предметов были свалены в потайной комнате. Бесчисленные переплетённые лианы змеились меж ними и вокруг них, соединяя их плоть, соединяя корни на ближних стенах. Их жизненная сила, очевидно, уже угасла. Но лианы, что соединялись с ними, все были пышны и зелены. А Бельтира снаружи…

Раз за разом творила Лечение над этими уже мёртвыми культистами Культа Всеобщего Конца.

Это Лечение было не бессмысленным: она насильственно удерживала эти потерявшие жизнь человекоподобные объекты в состоянии ни жизни, ни смерти, а последние осколки их духа запирала внутри этого колоссального растения.

Теперь Гавейн наконец понял, откуда взялся тот сон, что пережил Бард.

Эмбер тоже заглянула в потайную комнату. От странного зрелища внутри у неё по всему телу побежали мурашки. Полуэльфийка быстро струсила обратно и тихо забормотала рядом с Гавейном:

— Ну и жуть… Я хоть и не питаю добрых чувств к этим еретикам, но то, во что они в итоге превратились, — это уж слишком страшно, нет?

— Безумец в конце концов получил безумный исход, — отдёрнул взгляд от потайной комнаты Гавейн и тихо вздохнул. — Если судить по временно́й шкале выхода из-под контроля кристаллических легионов, этот искусственный бог с того мига, как обезумел, и до того, как полностью вылез на поверхность, пробыл взаперти около половины месяца. Всё это время подземный дворец был запечатан. Последние культисты Культа Всеобщего Конца и порождённое ими ужасающее чудовище были вместе заперты в тёмных недрах… Безумие обернулось искажением, искажение — мутацией. И это гигантское дерево, что накрыло почти пол-Солинбурского района, — их окончательный исход.

Сейчас он уже смутно начал понимать, как произошло рождение этого гигантского дерева.

— И что с этим делать? — посмотрела на Гавейна Эмбер. — Оставить их в таком состоянии? Или пустить огонь?

— Хотя они уже мертвы… но если так продолжится, кто знает, не случится ли с ними какая-нибудь непредвиденная перемена, — покачал головой Гавейн. — Что же до огня… в нём, наверно, нет нужды.

Говоря это, он подошёл к той, что уже обратилась в растение, — к Бельтире.

Растения и впрямь лишены и крови, и слёз.

Но видеть сны могут вовсе не растения.

— Остановись. Все они уже мертвы, — обратился к Бельтире Гавейн.

Бельтира всё так же стояла со смеженными глазами, без всякой реакции на звук извне.

Гавейн вскинул бровь:

— Притворяться спящей проблему не решит. Или хочешь, чтобы я в физическом мире ещё раз преподал тебе, как быть человеком?

После нескольких секунд тишины Эмбер и остальные с изумлением обнаружили, что Лечение Бельтиры и впрямь остановилось.

«Поле жизненной силы», что переполняло окрестное пространство, всё ещё держалось. Оно, казалось, уже стало неким свойством «Солинского гигантского дерева» и не могло легко рассеяться. Но то Лечение, что Бельтира поддерживала в этом подземном пространстве, и впрямь прервалось.

Она наконец медленно разомкнула веки. С какой-то чуждой, медленной и низкой интонацией она посмотрела на Гавейна и произнесла:

— Я так и знала… что это ты…

Гавейн понял: она имеет в виду ту «встречу во сне» на границе Гондорской Пустоши. Тогда он, притворившись образом монарха-основателя династии Августов, сумел обмануть и одурачить её. Но теперь было очевидно, что Бельтира наконец осознала правду.

Только теперь ей, даже если она всё поняла, это было уже без толку.

У Гавейна вдруг поднялся в душе вздох.

Он и впрямь не ожидал, что вновь встретит Бельтиру при таких обстоятельствах. Что при таких обстоятельствах станет свидетелем финала этих тёмных друидов.

Эти безумные, упёртые, крайние еретики в конце концов сами себя похоронили своей же искажённой божественной магией.

Они сами обратились в могильную траву этой тёмной секты… В буквальном смысле — могильную траву.

Хотя масштаб этой могильной травы и был великоват.

(Конец главы)