Глава 631 — Божественное бедствие
Рукотворный бог впервые разомкнул очи.
То были глаза, не поддающиеся никакому описанию. Прозрачные, словно хрусталь, они таили в себе мириады угасших огней. Предельная красота и немыслимая чистота, казалось, сгустились в этих громадных очах, но сейчас они были лишены каких-либо чувств. Они просто тихо взирали — взирали на смертного, что парил прямо перед ними, осмелясь бросить вызов. Ни вражды, ни приязни, ни даже тени любопытства или внимания не было в этом взгляде.
Бельтира ощутила, как глаза и мозг пронзила тупая боль. Она не встретилась с божеством взглядом, но даже видеть эти очи издалека оказалось достаточно, чтобы её дух содрогнулся. Однако она не отвела глаз, напротив, точно бросая вызов самой себе, смотрела на всё, что должно было свершиться. Как и чёрные жрецы на плавучем острове — никто не отвёл взгляда.
Верховный Епископ спокойно глядел в очи божества, а затем шагнул вперёд, и тело его мало-помалу окуталось призрачным сиянием. Казалось, он вот-вот сольётся со священным ореолом вокруг рукотворного бога.
Высшее Неповиновение — предельнейшее отрицание божества и противление ему. Последний его шаг — влить в божество человечность, дабы стереть божественность.
Человечество сбросит выкованные божественностью оковы и обретёт право на свободное развитие. Божество же, вставшее на сторону человечества, родится прямо в ходе ритуала и станет первым оружием смертных против всех богов.
Тело Верховного Епископа постепенно растворялось в свете. Размытое сияние медленно погружалось в чело рукотворного бога. Бельтира чувствовала, как из уголков её глаз уже сочится кровь, но всё равно смотрела не мигая на этот последний акт ритуала.
Тёмные епископы склонили головы и единым гласом затянули древний речитатив. Некогда этим гимном славили верховную мощь Бога Природы Амоена, но теперь он звучал бесконечно низким, сдавленным, точно погребальная песнь, возвещавшая, что один из божественных престолов сегодня канет в небытие навеки.
Всему сущему конец, и боги не исключение. В мире, где никто не избегнет гибели, падшие друидические жрецы давно уже не чаяли ни вечной, ни высшей силы. Они отринули страх перед богами, а значит, и не жаждали божественного трона. Они не намеревались ни сотворить бога, ни стать им сами. Их истинной целью было… обратить бога в человека.
Рука Бельтиры легко коснулась шероховатой обложки Абсолютной Книги, и она прошептала:
— Трон Бога Природы станет достоянием истории. Где бы ни окончил свои дни Гигантский Олень Амоен, какую бы хитрость ни применяли боги, чтобы воскресать в каждом новом цикле, отныне по крайней мере одного престола не станет вовсе…
Бескрайнее сияние в вышине наконец до конца впиталось в тело рукотворного бога. Низкий вздох разорвал тишину ритуального круга. Бельтира, встрепенувшись от забытья, подняла голову и с восторгом и надеждой увидела, что рукотворный бог медленно смежает очи.
Мгновение покоя — и эти очи медленно открылись вновь.
В них не было ничего, кроме бескрайнего хаоса и безумия.
.....
Расплывчатый, грандиозный магический барьер облегал границы былой империи, и за ним всё так же простиралась пустошь.
Тяжёлые, будто свинцовые, непроглядные тучи давили книзу. Со всех сторон завывал неупорядоченный ветер, пыль застила небо, а в толще туч и меж пылевых облаков метались энергетические молнии, рождая непрестанный низкий гул и яркие зарницы.
В этой «энергетической грозе», столь частой для пустошей, Блуждающий, обернувшийся деревом, ворочал переплетёнными корнями, и целый лес, копошась, взбирался на холм, усеянный чёрными кристаллическими глыбами.
Полыхнула особенно громадная энергетическая дуга, и её свет рассёк почти всё небо. Вслед за тем грянул такой низкий гул, что несметные гигантские мутанты, рыскавшие подле леса, впали в беспокойство и, ревя в небеса, бросились искать укрытия среди деревьев.
В сердце леса дряхлое дерево качнуло ветвями, и на его покрытом глубокими морщинами стволе проступило иссохшее, жуткое лицо. Это лицо смотрело далеко на север — туда, где лежало королевство Анзу.
Ещё одна энергетическая дуга прочертила небо, и в мертвенно-бледной вспышке предводитель Блуждающих разразился низким, скрипучим смехом.
— Влить человечность…
Бедный Верховный Епископ! Неужели ты думал, что, достигнув Божественного Царства и узрев божественное знание, ты всё ещё будешь обладать человечностью?
Рядом зашуршало — другое гигантское дерево, извивая корни, проползло мимо, и такой же низкий, скрипучий голос раздался в воздухе:
— Боги… у богов нет недостатка в человечности…
— Нас это больше не касается, — медленно проговорил предводитель Блуждающих. — Наши оковы разбиты. Мы наконец-то можем окончить этот бесконечный дозор и добровольное изгнание. Пора приступить к нашему собственному плану. Выступаем. Идём к Старой Столице. Колодец «Глубинная Синева» даст нам необходимую энергию, и там мы сделаем последний шаг навстречу Новому Миру.
— Слушаюсь, Верховный Епископ.
.....
Твари, что надвигались с юго-восточных равнин, обезумели.
Точно некая неведомая сила разом помутила разум всех кристаллических чудовищ, или их командиры в одночасье лишились рассудка. Ещё вчера послушная и чёткая армада монстров в одну ночь обратилась в буйный звериный поток.
Несметные, казалось, бесконечные твари день и ночь валили со стороны равнины и, ведомые инстинктом, били в оборону Санкт-Сунила. С высоты было видно лишь, как колышется чёрный прилив и сотрясается земля. Бессчётные кристаллы перемигивались в небесном свете безумным, хаотическим блеском. Сплошные арканные молнии скакали от одного монстра к другому, сливаясь в мощные копья чистой энергии, и, точно стенобитные орудия, раз за разом крушили щит и внешние стены Санкт-Сунила. От леденящих душу воплей и грохота взрывов содрогалось всё внешнее кольцо города, и дрожь доходила даже до внутренних районов!
Рыцари метались по высоким стенам, раз за разом сбрасывая тварей, что норовили взобраться наверх. Перепуганные, напряжённые солдаты толпились у катапульт и больших арбалетов, и под окрики командиров без устали посылали в чёрную орду пылающие каменные ядра и стрелы.
Небо давило устрашающей хмарью. Ветер нёс редкие капли дождя и неестественный для этого времени холод. Тёмные, почти чёрные небеса, казалось, отражали ещё более чёрную тяжесть в людских сердцах. В этом сумрачном свете даже самые храбрые и закалённые полки стремительно теряли боевой дух, и рыцарские попытки воодушевить их сверхъестественной силой почти не помогали.
Но всякий раз, когда силы и дух воинов падали до предела, на стенах разгоралась величественная завеса света, сопровождаемая священным, нездешним эхом. Свет завесы на краткий миг разгонял небесную хмурь, и в этом призрачном, точно сон, свете и тепле рыцари и солдаты вновь обретали силы и вновь бросались на стены…
Вихрь с воем проносился над верхними ярусами замка. Порывом ветра распахнуло незапертое окно, и ледяные капли с ветром ворвались внутрь. Перепуганная служанка кинулась закрывать створки, боясь наказания за промедление, хотя хозяин комнаты и отсутствовал.
Едва окно закрылось, как спустя пару секунд дверь вдруг отворилась, и в комнату быстро вошли две фигуры. Оба были в полном вооружении, и от них веяло холодом. Слишком долго пробыли они на этом пронизывающем ветру, и казалось, стужа снаружи вошла вслед за ними. На мгновение служанке даже показалось, что только что закрытое окно вновь распахнуло сквозняком.
— Ваше высочество, господин герцог.
— Хорошо, ступай.
— Слушаюсь.
Служанка почтительно и проворно вышла. Двое же направились к письменному столу и высоким креслам. Один из них, в серебристо-белых, отделанных золотом латах, опустился в просторное бархатное кресло и, снимая шлем, небрежно бросил его на соседний стол. Из-под шлема показалось лицо Уилса Моэна.
— Барьер пока стабилен. Благодаря дополнительной энергии магического узла в западной части города, Великий Щит Санкт-Сунила должен продержаться ещё какое-то время, — заговорил он, взглянув на вошедшего следом герцога Западных пределов. — Священный отряд из Собора тоже вовремя вышел на стены. Проблему с духом и отдыхом солдат начинают понемногу улаживать.
— Но и чудовища становятся всё ужаснее, — человеком, вошедшим с Уилсом, был герцог Западных пределов Бернард Франклин. Он был в тёмно-синей, расшитой звёздными узорами мантии, под которой, однако, угадывалась кольчужная рубаха, придававшая этому отчасти книжному облику герцога-защитника оттенок суровой доблести. — Они утратили организованность, но стали ещё более свирепыми и бесстрашными. В открытом поле это слабость, но сейчас, при их колоссальном численном превосходстве и полной осаде, это становится крайне опасным.
Уилс помолчал и вдруг спросил:
— Когда подойдёт Корпус Западных пределов?
— В течение двух суток. Они уже близ озера Спокойных Вод, — ответил Бернард Франклин. — Не тревожьтесь, ваше высочество, они облегчат положение.
— Я знаю… Но меня больше всего тревожит не Санкт-Сунил, — быстро проговорил Уилс. — Прошу вас, передайте вашему корпусу: пусть половина людей развернётся и встанет в оборону вдоль западного берега Горгона, с севера на юг…
Бернард тут же понял:
— Вы опасаетесь, что чудовища форсируют реку?
— Как вы и сказали, — медленно кивнул Уилс. — Эти твари обезумели, их действия потеряли всякую логику. Пока они были единой армией, они штурмовали целевые точки, чётко, слаженно и целенаправленно. Но теперь они взбесились… Если толпы бродячих чудовищ начнут массово переправляться через реку в западную часть равнин Святого Духа, последствия будут ужасающими.
— Я немедленно распоряжусь, — кивнул Бернард Франклин и тут же заговорил о другом: — Ваше высочество, я получил известие, что южная армия почти месяц назад покинула Крепость Скалы и действует на юге равнин, по-видимому, также воюя с чудовищами. Из-за нарушения связи это донесение пришло только сейчас, и подробностей пока нет.
— …Сесил… — тихо произнёс Уилс и тут же покачал головой. — Это слишком далеко. Прежде всего мы должны рассчитывать на себя.
Бернард Франклин несколько секунд молча смотрел на него, а затем заговорил:
— Не все способны сохранять твёрдость. Среди дворян внутреннего города сильное смятение. Столичная знать разделилась надвое: сторонников держать оборону и сторонников бежать — почти поровну. Их пререкания уже сказываются на состоянии рыцарских корпусов. Рыцари присягают не только короне, многие из них — сыновья и члены как раз тех самых семей, которые сейчас замышляют бегство.
— Бегство, бегство… Куда бежать? — сжав кулак, с горечью бросил Уилс. — Санкт-Сунил — последняя твердыня на центральной оси равнин Святого Духа. Если она падёт, чудовища беспрепятственно захлестнут всю Западную равнину! Западная равнина — житница, она открыта настежь и беззащитна, самая крепкая тамошняя усадьба не сравнится с одной-единственной башней Санкт-Сунила. Бросить столицу — значит бросить всё Анзу. Бежать — значит лишь отсрочить гибель. Уж не думают ли они искать убежища у Огурейского Племенного Царства?!
— Боюсь, что да, ваше высочество, — медленно произнёс Бернард Франклин. — Огурейское Племенное Царство, Северное королевство Виолет, даже северные варварские племена… Те, кто ратует за то, чтобы бежать, возможно, уже у себя дома собрали вещи и подготовили убежище в этих странах.
— …
Долгое время после этого Уилс Моэн не проронил ни слова.
Бернард Франклин лишь молча смотрел на наследного принца, столь долго пребывавшего вдали от Серебряного замка, и тоже не говорил ни слова.
Через несколько минут Уилс поднялся, взял шлем с соседнего стола и медленно нахлобучил его на голову.
Взгляд Бернарда проследил за его движениями:
— Куда вы направляетесь?
— Пойду ещё раз на стену.
— Появление наследного принца на передовой, конечно, может воодушевить бойцов. Но при нынешнем положении то воодушевление, что вы добываете слишком частыми выходами, едва ли покроет ту опасность, которой вы себя подвергаете.
Уилс стоял спиной к герцогу Западных пределов. Он замер на полсекунды, но в конце концов ничего не ответил и вышел из кабинета.
Бернард Франклин долго смотрел ему вслед, а затем тихо произнёс:
— Конечно, если вы идёте не только «посмотреть на стену»… тогда совсем другое дело.
(Конец главы)