Глава 636 — Оборона города

Уилс Моэн был коронован.

В тот самый час, когда Анзу стояло на краю гибели.

Происшедшее в Зале Золотого Дуба стало известно за его пределами лишь отчасти. Под чьим-то намеренным или невольным надзором жившие во внутреннем городе, но не допущенные в Зал дворяне узнали лишь общий ход событий. Они узнали, что король казнил «изменника», что новый король ещё до коронации заручился присягой Королевского рыцарского корпуса, что герцог Западных пределов Бернард Франклин вручил королю его корону и что Уилс сам возложил её на себя. О том же, что происходило помимо этой внешней стороны — о чистке в рыцарском корпусе и о том, как несколько крупных аристократов по обвинению в государственной измене сразу после коронации были заключены под стражу, — знали лишь немногие.

Так опустевший престол наконец обрёл короля. Рыцарский корпус вновь, во имя короля, вступил в битву. В тот день из Зала Золотого Дуба вышло множество бледных как полотно дворян, и ещё недавно разноголосый шум партий после этого слился в единое русло. Весть о «южной подмоге» растеклась по всему городу, и новый король во всеуслышание подтвердил её истинность.

И тогда оборонявшие город солдаты воодушевились, и сыновья дворян в рыцарских корпусах успокоились, и объятые страхом горожане вновь обрели немного мужества. Порядок в столице, уже висевший на краю бездны, качнулся было в пустоту, но в конце концов воротился на безопасную грань. Пусть всё это было зыбко, лишь на краткий миг — но именно такой «краткий миг» и требовался Санкт-Сунилу.

.....

Громадная арканная дуга рассекла воздух и в ослепительной вспышке, с чередой грохочущих разрывов, обрушилась на юго-восточный участок стены. Великий Щит Санкт-Сунила пошёл рябью, и удар арканной дуги рассеялся без следа, оставив лишь остаточные языки электричества, что лизали щит и растекались в воздухе за стенами.

Солдаты посыпались с ног от сотрясения, но рыцарь в плаще с королевским гербом первым поднялся из людской груды и, вскинув клинок, исступлённо закричал:

— Аркбаллисты — заряжай зачарованные стрелы!!

Волна рыцарского воодушевления разошлась во все стороны, и простые солдаты быстро пришли в себя. Воины кинулись к ближайшим аркбаллистам и платформам со стрелами и принялись спешно готовить ответ. «Стрелы» крепостных аркбаллист, по сути, были боевыми копьями стандартного размера, со стальными наконечниками, в которые были вплавлены крохи мифрила. Возле каждой машины дежурил боевой маг, и, едва солдаты укладывали новое копьё в направляющий жёлоб, он немедля вливал магическую силу в эти крохи мифрила.

С оглушительным звоном тетивы громадные «стрелы» с мерцающими наконечниками уносились в воздух. Прежде чем магия в крупицах мифрила иссякала, они, прочертив дугу, обрушивались на равнину, в самый центр колышущегося прилива ужаса. В месте падения вспыхивала искра, и тотчас вздымался клуб взрыва — не слишком большого, но и не малого.

На стене рыцарь вновь вскинул меч и прокричал:

— Перезарядить! Целься! Пли!!

Вторая очередь зачарованных стрел ушла в поле, а вместе с ними и крупные арканные снаряды, что метали боевые колдовские башни за стеной. Второй залп исторг среди чудовищ ещё более яркое зарево, и в ответ пришёл не менее яростный удар: инстинкт самосохранения не угас даже в обезумевших тварях, и ураган арканных дуг обрушился в тот же миг.

Святое, чистое сияние снизошло в самый нужный срок и перехватило арканные разряды прежде, чем они начали точить Великий Щит Санкт-Сунила. Вероника в простом белом облачении медленно взошла на стену, и руки её были слегка разведены. Святой Свет колыхался в воздухе вокруг неё и в едва уловимом резонансе вторил целому отряду священников у неё за спиной.

— Священный отряд прибыл! — разнёсся радостный крик рыцаря, командовавшего этим участком. — Всем по местам! Перезарядить! Бой продолжается!!

Десятки священников Святого Света в белых рясах и церковных рыцарей в белых латах выбежали из-за спины Вероники и рассыпались по стене, кто изливая божественные заклятия для отражения атаки кристаллических гигантов, кто принимаясь врачевать раненых. Даже под защитой Великого Щита Санкт-Сунила не все атаки удавалось отразить. Арканные молнии порой пробивали щит, а сильные сотрясения самого барьера вызывали волны, которые калечили и убивали солдат на стенах — и здесь целительная сила жрецов обретала неоценимую важность.

Раздирающие уши крики неслись отовсюду, и в них вплетались всплески магических разрядов, гул щита и звон тетивы. Этот ад, полный смерти и боевого пламени, был полной противоположностью мирной и торжественной тиши Собора Святого Света, но Вероника стояла посреди него всё с тем же отстранённо-святым лицом, словно ничто вокруг не могло нарушить её безмятежности.

Казалось даже, что вокруг неё лежит почти осязаемая аура покоя — так, будто умиротворяющая атмосфера Собора Святого Света навеки застыла в ней и теперь вместе с ней взошла на стену.

«Только потому, что на троне появился король…»

Вероника тихо смотрела на разворачивающуюся перед ней картину единодушия и прошептала так, что лишь она сама могла услышать.

К ней подбежал священник среднего ранга в белой мантии с золотой каймой:

— Госпожа святая! На западном участке стены множество потерь, тамошний отряд…

Вероника кротко улыбнулась и с успокаивающей мягкостью произнесла:

— Возьми людей и иди на помощь. Мне хватит и того, что здесь.

— Госпожа, ваша безопасность…

— Вы пришли оборонять этот город, а не охранять меня, — прервала его Вероника. — Иди. Защитить себя я ещё сумею.

— …Слушаюсь.

Священный отряд быстро ушёл. Вероника же осталась стоять на стене в самом разгаре боя. Сила Святого Света медленно изливалась от неё во все стороны и окутывала всех ближних бойцов и даже часть Великого Щита Санкт-Сунила. Этот неиссякающий, могущественный Свет был сильнее целого отряда священников, и под его защитой оборона на этом участке быстро упрочилась и даже перешла в мощное контрнаступление.

Командовавший здесь рыцарь бросил на Веронику благодарный взгляд, но не имел времени подойти и изъявить признательность. В иные времена он не упустил бы случая лично приблизиться к «принцессе-святой» и принести дань уважения. Но теперь оборона города была важнее всего.

Вероника же лишь легко кивнула ему и опустила взор, глядя на разливающийся вокруг Святой Свет.

Сила эта текла неоскудевающим потоком, и, даже если не возносить молитв и не направлять её, она сама прибывала и сосредотачивалась.

«Воля к защите… чрезвычайно сильна, — еле слышно шептала Вероника и, точно играя с чем-то осязаемым, перебирала пальцами ближнюю прядь света. — Любопытно, что и те немногие на стене, кто не исповедует Святой Свет, получают равное покровительство…

В такие мгновения человеческая воля к жизни перехлёстывает искусственные границы вероучительных разделов…

Человек и впрямь направляет Святой Свет…»

Вероника подняла голову и посмотрела на соседний участок стены.

Там, за зубцами, выпрямившись во весь рост, стоял новый король Анзу, коронованный лишь вчера. Он опирался обеими руками на королевский меч, и его доспехи тонкой чеканки с замысловатыми золотыми узорами сверкали в солнечном свете. Королевский плащ с лазурным полем и золотым гербом тихо колыхался за спиной, а золотая корона всё так же тяжко и торжественно венчала его голову.

В любой обстановке это облачение бросалось в глаза. С чисто утилитарной точки зрения появляться в поле в столь ярких и блестящих латах означало немедленно обратиться в мишень для врага. Но здесь, на стене, лишь бросаясь в глаза, король мог оставаться виден каждому солдату и этим поддерживать их дух.

Ни восшествие на престол, ни весть о подмоге, ни жёсткий контроль рыцарского корпуса над дворянством — всё это давало лишь временное единство и отвагу. Город был одинок и осаждён, а враг снаружи бесчислен. Даже самая закалённая стальная воля в таких условиях истощается с каждым днём. И потому король должен был стоять на стене, чтобы хоть немного, хоть ненадолго продлить это «временно».

С порывом ветра рядом мягко опустился Бернард Франклин, слетевший заклятием полёта:

— Ваше величество, щит на западном участке стены снова под полным напряжением. Кладка самовосстанавливается. Оборона пока стабильна.

Уилс легко кивнул:

— Потери?

— Триста двадцать солдат ранено, двадцать семь убиты на месте. Но священный отряд подоспел вовремя, и больше потерь нет.

— А Западная Стена?

— Всё ещё цела. Щит принял сильнейший удар.

Западной Стеной называли часть главной стены, выдающуюся вперёд на западном участке, вкупе со всем западным «сторожевым фортом»; Восточная Стена, соответственно, противостояла ей. Две эти твердыни были самой мощной опорой Санкт-Сунила против удара с равнин Святого Духа.

Уилс чуть перевёл дух и отвёл взгляд от равнины:

— Сохраним это положение — и удержимся.

— К пятому или шестому дню энергия колдовских башен иссякнет, да и Великий Щит подойдёт к пределу. А после этого обороняться придётся уже человеческими жизнями.

— Семьсот лет назад наши предки человеческими жизнями отвоевали это место. Удерживать его человеческими жизнями — в том нет ничего недолжного.

Герцог Бернард долго не сводил глаз с лица Уилса и наконец тихо проговорил:

— Государь, почти никто так и не сумел разглядеть вас по-настоящему.

Уилс не обернулся и лишь спокойно ответил:

— Вообще-то их прежнее суждение было верным.

Пара секунд молчания — и Бернард издал почти неслышный вздох.

— Ваше величество, — заговорил он затем, — если всё пойдёт по нашему упованию, то через семь дней явится армия герцога Гавейна Сесила. Каким бы образом они этого ни достигли, эта армия способна пробиться сквозь орды чудовищ и усмирить это бедствие.

— Я знаю.

— …Тогда, как я погляжу, и это входило в ваши планы.

На стене на несколько минут повисло безмолвие, и лишь далёкие крики битвы да свист и грохот разрывов сменяли друг друга. Тишину нарушил герцог Бернард:

— Ваше величество, во всяком деле надлежит быть готовым к худшему. Что, если через семь дней подмога не придёт? Вы готовы?

— Разумеется, — ровно ответил Уилс. — Моя фамилия — Моэн.

— Тогда Франклин с вами.

.....

Потоки слепящего света, исторгнутые «калибровщиками», постепенно угасли, и лишь искривлённый след в воздухе ещё напоминал о недавно бушевавшей там страшной реке. Прибрежные скопления кристаллитов, способные угрожать бронированным транспортникам, были истреблены, и весь флот вновь набрал ход, быстро продвигаясь на север по Горгону.

На борт «Первопроходца» плавно опустился громадный бронированный грифон, и женщина-всадница, соскочив с седла и передав своего напарника встречающим солдатам, быстрым шагом направилась к рубке.

Несколько минут спустя перед Гавейном возникла Эмбер:

— Грифоньи разведчики заметили далеко на севере признаки крупномасштабного сражения на западном берегу Горгона. Похоже, кто-то организовал заслон и не даёт кристаллитам переправляться через реку. Судя по магическим реакциям, обороняющиеся не уступают врагу.

— Видимо, столица ещё не полностью парализована… По крайней мере у них достало сил перекрыть часть русла Горгона и не пускать заразу дальше, — с заметным облегчением кивнул Гавейн. — Скорее всего, это подошёл Корпус Западных пределов герцога Франклина. В бою он уступает восточным и северным частям, но всё же это один из корпусов защиты королевства, и запереть реку ему по силам.

Эмбер тоже кивнула:

— Значит, о переходе заразы через реку можно пока не тревожиться. И мы сможем чуть раньше соединиться с севером…

Она не договорила. В рубку торопливо вошёл один из агентов Управления военной безопасности и разведки с крайне странным выражением лица, сжимая в руке только что расшифрованное донесение.

Эмбер взяла бумагу, быстро пробежала по ней глазами и с изумлением протянула Гавейну:

— Два важных известия.

Первое: похоже, флот приблизился к уцелевшей ретрансляционной станции на севере, и мы только что восстановили связь с резидентурой в Санкт-Суниле. Сигнал неустойчив, но связь кое-как держится.

Второе: Уилс Моэн коронован.

(Конец главы)