Глава 581 — Высокая башня

Сторожевая Башня стояла на земле.

Для людей, родившихся в эпоху Великого Упадка человечества, Сторожевая Башня была чудом зодчества, превосходившим всякое воображение. Это гигантское магическое устройство, чей основной корпус достигал нескольких сотен метров, а вместе с фундаментом и парящей частью — почти тысячи метров в высоту, превосходило технические пределы любого современного человеческого королевства, включая Сесильское герцогство. Бурлящая энергия, пульсировавшая в каждой Сторожевой Башне, могла бы одновременно питать все магические башни столицы Анзу. А многие применённые в ней технологии — крупномасштабное антигравитационное поле, адаптивные щиты, совместное проецирование силовых полей и прочее — заставляли нынешних человеческих учёных лишь почтительно взирать на них.

Обустроив третью передовую базу и обеспечив подвоз припасов и безопасность дороги, сесильский строительный отряд продолжил продвижение на юг и наконец в 1-й день Месяца Инея достиг подножия Сторожевой Башни, которой предстояло усиление. На возвышенности, что звалась «Громовой Холм», строители вбили первый колышек будущего лагеря.

Бывший член «Сотни Строителей-Добровольцев», уроженец столицы, потомственный плотник средних лет по имени Брюс был назначен главным архитектором этого «Пикового лагеря». Коренастый, широкоплечий мужчина стоял на большом деревянном ящике в центре лагеря, сжимая в руках чертежи, и во все глаза следил за ходом работ. Его покрасневший от чрезмерных возлияний нос, обдуваемый несущим странный запах ветром Пустоши, рдел ещё ярче.

— Сначала подсоедините магическую сеть! Не спешите запускать Обелиски, сперва подключите платы! Кто идёт к ограде — смотрите не выходите за пределы щита, особенно за Ветровой Заслон! Здешний воздух для вашего здоровья отнюдь не полезен!! Чарл! Бобб! Возьмите троих и ставьте генераторы помех, без них Обелиски не запустятся…

Зычный голос Брюса разносился над стройкой. Этот выходец из столицы был полон боевого духа и задора. Он озирал кипящий вокруг стройплощадки, чуждую, как иной мир, Пустошь за её пределами, вздымавшуюся прямо перед глазами гигантскую башню и клубящийся вокруг неё энергетический барьер, и вся его тревога уже обратилась в возбуждение и восторг, даже с толикой гордости.

Вот где подобает находиться великому зодчему.

Он был родом из столицы, опытный плотник, и плотниками были все его предки. Но с самого рождения он не отличался смирным нравом. Брюс Крепыш клялся своей фамилией — а в этой фамилии сразу угадывалась гномья кровь, — что рождён для великих дел. Он жаждал приключений, жаждал свершить что-то великое в необычайных пределах, а не сидеть, забившись в уютную столицу, плотником. Увы, он не обладал сверхъестественными талантами, и даже унаследованная от предков гномья кровь наградила его лишь лишней толикой силы. Так что в конце концов он всё же унаследовал семейную вывеску. Но план освоения Южных Пределов… подарил надежду этому беспокойному плотнику.

Он был одним из немногих, кто вступил в «Сотню Строителей-Добровольцев» по своей воле.

— Генераторы помех готовы? Как будут готовы — тотчас докладывайте! Это ваша страховка, не задерживайте!!

Зычный голос Брюса прогремел снова.

На Юге он и впрямь увидел необычайные возможности. Увидел нашествие искажённых тварей, увидел рождение маготехнического города, увидел учреждение герцогства, увидел громокипящий «План новых промышленных городов». Он изо всех сил хватался за эти возможности и перед лицом великого зодчего Гордона доказывал свою силу. А сегодня перед ним наконец открылась величайшая из возможностей —

Вести стройку на Пустоши.

Без сомнения, эта необычайно важная «служба» станет его величайшей заслугой. Брюс полагал, что по возвращении его, пожалуй, прямо произведут в «великие зодчие» — как и господина Гордона, тоже «великого зодчего», и он станет одним из высших технических специалистов Сесила. А на этом уровне стояли считанные люди: например, «великий мастер» господин Николас-Яйцо, «маготехнических дел мастера» господин Камаэль и госпожа Ребекка…

Базовая инфраструктура лагеря разворачивалась быстро. Удобные в сборке блоки магической сети сперва соединили в мощные массивы. Несколько «Стальных Послов» стояли в центре этих магических матриц и уже были подключены. Однако прежде чем эти многоцелевые машины, способные служить Магическими Обелисками, активировали свои кристаллы, по всем углам лагеря сперва воздвигли несколько особых устройств.

То были металлические шесты, глубоко вогнанные нижним концом в землю. На высоте двух метров над землёй они разветвлялись несколькими параллельными «отростками». По их поверхности тянулись вереницы рун, а на кончиках металлических отростков, точно навершия магических посохов, были вделаны маленькие кристаллы, испускавшие слабое сияние.

Эти устройства назывались «генераторами помех».

Вблизи Великой Стены использовать мощные магические устройства было крайне опасно, потому что твари, плодящиеся в Магическом приливе, испытывали почти необоримую тягу к чистой мане. Точно так же, как бродячие искажённые твари сами тянулись к человеческим городам, мощный Магический Обелиск сиял перед этими чудовищами, словно маяк в ночи. Здесь, на высотах Сторожевой Башни, уже начиналась зона обоняния для некоторых особенно чутких тварей Прилива. Чтобы в миг запуска Магических Обелисков не привлечь могучих чудовищ и чтобы сама Великая Стена, и без того в нелучшем состоянии, не подверглась их удару, строителям следовало заранее принять меры.

Именно для этого и служили генераторы помех.

На их разветвлённых отростках были начертаны руны Сокрытия Ауры, Утаения Маны и Возмущения Стихий. Действие их, по правде, было несовершенным. Но, учитывая средний рассудок тварей Пустоши, этих заклинательных воздействий хватало, чтобы на большом расстоянии сбить с толку искажённых.

Конечно, если враг подойдёт достаточно близко, или если это будет особенно чуткое, наделённое зачатками разума чудовище, эти простые генераторы уже не помогут. Тогда безопасность лагеря будет защищаться Великой Стеной да пушками и ружьями в руках верных солдат. Но если они отсеют шесть-семь десятых тварей — Гавейн уже будет доволен.

На краю лагеря Гавейн стоял на большом валуне у «Громового Холма» и следил, как первопроходцы расставляют генераторы помех в нескольких назначенных точках. По мере того как их один за другим активировали, кристаллы и рунные массивы зажигались тусклым светом, и аура маны, рассеивавшаяся от всего лагеря, быстро становилась слабой и хаотичной.

Маскировка такого уровня не обманула бы заклинателя высшего и даже среднего ранга, но, надо думать, отсеет более семи десятых искажённых тварей.

Воздух рядом чуть исказился, и из него соткалась фигура Эмбер. Приблизившись к Гавейну, она невзначай сказала:

— Генераторы помех уже активированы.

— Я видел.

— Честно говоря, только когда их запустили, я наконец перевела дух, — с преувеличенным усилием Эмбер утёрла со лба несуществующий пот и полюбопытствовала: — Но вот что… Чтобы выжить в Пустоши, нужны такие маскировочные технологии… Мы полагаемся на генераторы, а как же другие «отряды ремонтников» решают этот вопрос? Ну, например, тот, с Запада…

— Ты опять не подумала? — покосился на неё Гавейн.

— Эй, что это значит!

— Чего ж тут спрашивать? — он легонько стукнул её по голове. — Генераторы помех — это, по сути, просто заклинательное устройство, и даже не высокоуровневое. Те отряды, у которых нет генераторов, выставляют по лагерю нескольких магов. Те стоят на одном месте и целый день творят Сокрытие Ауры и Утаение Маны. Устанут — сменяются, или стул принесут, чтобы сидя.

Эмбер заморгала и, осознав, пробормотала:

— Матушки… как представлю эту картину, такая глупость…

— Глупость? Но до того, как появились маготехнические устройства, стремящиеся к «универсальности» и «гражданскому применению», все маги именно так и делали, — пожал плечами Гавейн. — Они гордились тем, что сами могут овладеть сверхъестественной силой и испускать её. И поныне за пределами Сесила почти все заклинатели мыслят так же.

Слушая его, даже обычно не любившая шевелить мозгами Эмбер невольно задумалась. А Гавейн покачал головой и обернулся к Сторожевой Башне.

Громадное серовато-белое тело башни парило в антигравитационном поле, посреди отравленного, искажённого мира безмолвно изливая свою колоссальную энергию. Её фундамент, подобный небольшой горе, был установлен на вершине Громового Холма и частью сросся с ней. Множество сложных структур скрывалось в глубине скал и почвы. От мест соединения фундамента с холмом отходили несколько вздыбленных «хребтов», которые, точно воздушные корни деревьев, тянулись далеко по земле. Один из них уходил в сторону Чёрного леса, и лагерь сесильского строительного отряда расположился как раз близ этого «хребта».

Гавейн знал, что эти похожие на корни «хребты» на деле были сводными каналами комплексных сенсоров и инженерных коммуникаций. От каждого фундамента симметрично отходило шесть таких «хребтов»: три снаружи барьера и три внутри. Они непрерывно снимали показатели заражения по обе стороны и передавали их искусственному интеллекту башни для расчётов, чтобы барьер мог подстраиваться в реальном времени вслед за перепадами внешнего и внутреннего давления. Поразительная технология «адаптивных щитов» Сторожевых Башен на деле осуществлялась именно через эту сложную и обширную сенсорную решётку.

Так близко от человеческих королевств находилось изделие столь высокой техники. Но лишь из-за того, что путь перерезали Чёрный лес и Тёмные горы, да из-за семисот лет погружения в упадок, — упадок Анзу стал невообразим… Воистину, цивилизация — вещь хрупкая.

Что же думали те эльфы, что некогда возвели Сторожевые Башни, видя нынешний упадок человеческих королевств, и особенно Анзу?

Презрение? Или изумление — как на Земле изумлялись великому техническому упадку Европы после падения Римской Империи, тому, что варварство сменило цивилизацию? Или… им уже некогда было дивиться человеческому упадку, потому что и сами они больше не могли построить ключевых узлов этих башен.

Лёгкая фигура вскочила на валун. Перед Гавейном предстал Сольдеррин с коротким луком в руках.

— Вокруг выставлены посты. Пока признаков приближения гниющих тварей нет.

— Хорошо. Пусть рейнджеры усилят бдительность, — кивнул Гавейн и вдруг добавил: — Собери отряд элитных солдат и позови Соню — пусть придут ко мне.

— Матушку? Что вы задумали? — опешил Сольдеррин.

— Я войду в Сторожевую Башню, — произнёс Гавейн. — Осмотрю, что там внутри.

Не успел Сольдеррин ответить, как стоявшая рядом Эмбер уже воскликнула:

— Мамочки! Старая мумия, ты шутишь?!

— Стану я такими вещами шутить? — покосился на неё Гавейн. — Мы здесь для того, чтобы разрешить проблемы Сторожевой Башни. Построить башни-спутники и точки сброса может и хороший архитектор с чертежами и инженерным отрядом. Мы же здесь для того, чтобы по возможности извлечь из Сторожевой Башни больше сведений.

— Я понял, — склонил голову Сольдеррин. — Сейчас же отдам распоряжения.

— Я тоже должна идти?! — не утерпела Эмбер, тыча пальцем в свой нос. — Ты мне до отъезда не говорил, что придётся лезть внутрь Сторожевой Башни! Стоять в восьмистах метрах от барьера — это и так предел моих сил, так и знай…

Гавейн ничего не ответил, лишь с усмешкой посмотрел на неё. И, увидев это знакомое выражение лица — «болтай сколько хочешь, всё равно я тебя сейчас под мышку и утащу», — Эмбер всё же понурила острые уши:

— Ладно, ладно. Кто тебе платит, того и слушаюсь…

— Давно бы так.

(Конец главы)