Глава 573 — Помехи

Лето уже близилось к концу.

По ночам созвездие Текучих Огней начинало смещаться к западной стороне неба. Зной отступал из всего королевства. Ветры на рассвете и в сумерках становились прохладными и отрадными. После нескольких щедрых дождей дыхание осени день ото дня делалось всё ближе.

Таинственные, сложные магические руны, точно звёзды, парили в воздухе. Хрустальное устройство для отображения рунных структур, закреплённое на легированном основании, мерцало магическим сиянием. Низкий гул разносился по лаборатории. Камаэль безмолвно парил среди этих призрачных магических рун, и тайное пламя на месте его глаз горело, как всегда, ярко.

Здесь была самая большая аналитическая зала Рунического института. Сегодняшней задачей было разобрать и истолковать технические данные, принесённые эльфами.

Несколько старших рунных мастеров института переписывали рунные структуры нескольких ключевых узлов. А высокий и худощавый эльф-мужчина с сияющими золотыми волосами стоял подле Камаэля. Время от времени взгляд этого эльфа падал на самого Камаэля: очевидно, могучее существо тайной энергии чрезвычайно занимало этого эльфийского боевого мага.

Но Камаэль не замечал взглядов эльфа. Почти вся его душа была поглощена только что переведёнными и истолкованными рунами. Внимательно изучив их сердцевинную структуру, он не удержался и произнёс:

— Мастер Банна, ключевой принцип этого очистительного массива — некое… выравнивание частоты и резонанс?

— Вы совершенно правы, мастер Камаэль, — кивнул эльфийский маг по имени Банна. — Долгое время изучая хаотическую ману, мы обнаружили, что по сути она всё ещё остаётся маной, а вовсе не «чрезвычайно заразной отработанной энергией», как считалось прежде. А раз это мана, то появляется возможность упорядочить её через перенастройку частоты и резонанс. В этом и заключается мысль «очищения».

Взгляд Камаэля задержался на призрачных образах рун, и в его голосе постепенно прорезалось волнение:

— Стало быть, вы рассматриваете ману как своего рода «волну» и обрабатываете её соответственно — и это увенчалось успехом?!

— «Волну»… — эльфийский маг вдруг опешил и с удивлением посмотрел на Камаэля. — Вы тоже ввели это понятие?!

— …Мы ввели его лишь недавно и до сих пор не можем подтвердить, а рассматриваем только как гипотезу, — прогудел Камаэль. — В процессе разбора и восстановления заклинаний связи мы применили волновые свойства маны, и математически, и на примерах её волновая природа подтвердилась. Но у нас недостаёт ключевого доказательства — доказательства, доступного наблюдению.

— Мы ввели это понятие сорок лет назад, — проговорил эльфийский маг. — Великий астромаг Вилания выдвинула гипотезу, что мана есть волна, и, исходя из заклинательных моделей нескольких тайных чар, вывела теоретический диапазон длин волн чистой тайной маны. Её теория легла в основу очистительного массива. Но, увы, нам тоже не удалось добыть наблюдаемое доказательство…

Камаэль вдруг обернулся и вперил пылающий взор в эльфийского мага:

— Вы тоже столкнулись с помехами?

— Вы тоже?! — в голосе эльфа по имени Банна прозвучало нескрываемое изумление. Сейчас его внимание уже вовсе не занимало тело Камаэля из тайной энергии. Этот эльф из Серебряной Империи никак не думал, что на далёком другом конце континента, в инородном государстве, в обществе людей, переживающем полный упадок, человеческие маги тоже исследуют вопрос самой сущности маны. И уж тем более не ожидал, что человеческие изыскания зашли столь глубоко и даже упёрлись в тот же самый тупик, что и эльфы!

— Помехи — повсюду. Весь мир окутан мощной магической средой, так что наблюдение попросту невозможно, — Камаэль был поражён не меньше: эльфы вели те же изыскания, что и люди! Словно одинокий путник в пустыне вдруг встретил попутчика с той же целью. Его давно уже не бьющееся, даже вовсе не существующее «сердце», казалось, снова забилось. — Какой же эксперимент вы поставили?

Эльфийский маг, сперва изумлённый, быстро взял себя в руки. Он не стал ничего скрывать:

— Мастер Вилания задумала интерференционный опыт. Мы получили источник чистой тайной энергии и удостоверились, что в нём лишь самые ничтожные «примеси». Затем собрали луч тайной энергии и направили его на кристаллическую решётку. Решётка была изготовлена из тонкой пластины магоотрицающего хрусталя, в которой заранее проделали две расположенные очень близко друг к другу щели. По теории, чистая тайная энергия, пройдя сквозь эту пластину, должна проявить волновые свойства: волны маны, вышедшие из двух узких щелей, должны проинтерферировать друг с другом и образовать на проекционной пластине, покрытой проявляющим порошком, интерференционные полосы…

— Но там лишь сплошной белый шум, верно? — тут же подхватил Камаэль. — Всякий узор, упавший на наблюдательный экран, перекрывается гораздо более мощным естественным магическим полем. Это всё равно что пытаться рассмотреть слабый проблеск света под ослепительным солнцем. На деле же та слабая чистая тайная энергия, скорее всего, и вовсе не успела достигнуть проекционной пластины, а была нейтрализована окружающим магическим полем прямо в пути…

— Именно так, как вы сказали, — с сожалением вздохнул Банна. — Опыт провалился. Как видно, и вы…

— Мы тоже ставили сходный опыт. Сама его идея была предложена герцогом Сесилом, — низким голосом произнёс Камаэль. — Мы тоже не смогли наблюдать интерференционных полос. Но математика говорит мне, что они должны существовать.

— Герцог Гавейн Сесил обладает столь глубокими познаниями и в области магии? — удивился эльфийский маг.

— Герцог — человек обширнейшей учёности. К тому же за семьсот лет развоплощённого существования души он соприкоснулся с запредельными знаниями и мудростью, — с искренним благоговением ответил Камаэль. — Вот только… даже он не в силах разрешить проблему помех от магии естественной среды. Кстати, а вы не пробовали подавляющее магическое поле?

— Даже высочайший уровень подавляющего поля способен лишь до известной степени ослабить магические реакции, одновременно воздействуя помехами на духовную силу заклинателя и тем прерывая процесс заклинания. Саму же ману воспретить невозможно, — с горькой усмешкой покачал головой эльфийский маг. — Мы пробовали также соорудить «тёмную комнату» из дорогого магоотрицающего хрусталя, чтобы отсечь природную ману. Но из-за ограниченности нашего мастерства мы не смогли добиться полной изоляции всего объёма. А стоило появиться малейшей утечке… как помехи, точно дьявол, проникали внутрь.

Камаэль живо представил, сколько усилий приложили эльфы, чтобы создать такую «тёмную комнату».

Поскольку природная мана проникает повсюду, опыт по наблюдению магической интерференции требует, чтобы и сам наблюдатель находился внутри этой тёмной комнаты. А комната, способная вместить наблюдателя, даже самая тесная, — это всё равно «ящик» немалого объёма. Дороговизна магоотрицающего хрусталя — это ещё полбеды, но обработать столь громадный кусок хрусталя и не допустить в нём ни единой «точки утечки»… очевидно, это превышало технологию эльфов.

А раз не смогли эльфы, людям это и подавно не под силу.

— Следующей нашей надеждой остаётся обратиться за помощью к народцу фэйри из Огурейского Племенного Царства, — вздохнул Банна. — Фэйри крохотны и могут забраться в очень маленькую тёмную комнату, а комнату поменьше, быть может, и удастся изготовить. Но трудно сказать, найдём ли мы фэйри, которые согласятся помочь. В конце концов… им до крайности не нравится, когда их запирают.

.....

Гавейн сидел за столом и безмолвно выслушал доклад Камаэля.

— …Итак, милорд, вот к чему сводится дело: эльфы столкнулись ровно с той же проблемой, что и мы, — с помехами от магии в естественной среде.

— Воистину дьявольские помехи…

Тихо проговорил Гавейн, и мысли его взволнованно потекли.

Что же есть мана по самой своей сути?

Этот вопрос терзал его почти с самого того дня, как он восстал из гроба. Эта вездесущая природная сила, этот, казалось, неистощимый колоссальный источник энергии, принося удобства, одновременно сеял в душе Гавейна глубокие сомнения. Всё это время он хотел постичь сущность и источник маны, но до сегодняшнего дня он и его исследовательская команда добились лишь крупиц.

Пока они могли лишь утверждать, что источник маны неразрывно связан с небесным «солнцем», а сама её сущность… «возможно», есть некая волна.

Да, пусть уже имелись и прикладные подтверждения, такие как технология связи через магическую сеть, и кое-какие расчётные выводы, — но пока для этой реально существующей «вещи» не найдено доступного наблюдению явления, нельзя было до конца утвердиться в её определении. На нынешнем этапе Гавейн и Камаэль могли лишь говорить: мана, «возможно», есть некая волна.

Это было прискорбное положение.

Она — вот она. Её свойства, её возможная суть уже почти открылись взору. Но самое важное — наблюдение — сделалось величайшей преградой на пути исследователей. Природная мана была вездесуща — это принесло бурное развитие магической техники, но это же принесло и гигантские трудности в некоторые исследовательские проекты.

Классический опыт, который приходил на ум Гавейну для проверки волновой природы, — это двущелевая интерференция. Он знал, как она осуществляется на Земле, но в этом мире классический опыт оказалось почти невозможно провести, потому что магия естественной среды перекрывала все наблюдаемые явления.

Мощь природной магии намного превосходила силу двух тайных лучей, прошедших сквозь щели. Она порождала на проекционной пластине сплошной белый шум, и чистый однонаправленный тайный луч, который должен был дать интерференцию, начисто стирался из бытия. По той же самой причине не удался и опыт по наблюдению магического аналога «пятна Пуассона».

Замысел эльфов был, возможно, наилучшим решением: построить тёмную комнату и каким-то образом отсечь помехи от природной магии.

Но это было нелегко.

На Земле, чтобы избежать воздействия яркого природного света при наблюдении интерференционных полос, достаточно было применить светонепроницаемый материал. Но в этом мире природных веществ, способных задержать ману, было чрезвычайно мало, и они с трудом поддавались обработке. Дорогой магоотрицающий хрусталь был самым подходящим из найденных материалов: он мог действительно преграждать ману, и именно из него делали пластину в двущелевом опыте. Но обработать его так, чтобы получить целую тёмную комнату… даже в эпоху Гондора это было бы нелегко.

— Вообще-то у меня есть и другой замысел, — произнёс Камаэль. — Использовать более мощный источник тайной энергии, чтобы сила лучей, прошедших сквозь щели, превысила базовый уровень природной магии. Тогда, возможно, и удастся вне тёмной комнаты разглядеть интерференционные полосы, или даже если полос не будет — увидеть хотя бы два выжженных следа. По крайней мере, мы проверим, волна ли мана или нет. По моим расчётам, существующая радужная пушка вполне отвечает этим условиям.

— Я тоже думал об этом, — нахмурился Гавейн. — Но предпосылка этого замысла — найти материал более стабильный и прочный, чем магоотрицающий хрусталь. Хрусталь хотя и задерживает ману, но имеет предел прочности. А такая вещь, как радужная пушка… она прожжёт любую заслонку.

Камаэль умолк.

Гавейн же после краткого раздумья спросил:

— Той эльфийской звёздной чародейкой, что выдвинула понятие магических волн, была Вилания, верно?

— Да.

— Всего сорок лет… Для эльфа это срок небольшой. Стало быть, она и сегодня ещё служит эльфийскому королевскому двору.

— Да. По словам Банны Белого Пера, звёздная чародейка Вилания поныне служит эльфийскому двору и продолжает изыскания по волновой теории маны. Она также входит в число создателей «очистительного массива».

— Эльфы ушли дальше нас… Если бы с ними удалось достичь более глубокого сотрудничества, — тихо вздохнул Гавейн. — Камаэль, как считаешь: можно ли, используя остаточную магическую связь Великой Стены, да наш терминал магической сети и некое переводное устройство, установить дальнюю связь с Серебряной Империей?

— Это весьма дерзкая мысль, но я могу попытаться.

— Тогда попытайся, — кивнул Гавейн.

(Конец главы)