Глава 574 — Проложение пути
Камаэль ушёл, а Гавейн остался сидеть за своим столом, надолго погрузившись в раздумья.
Он размышлял о сущности маны, гадал о её источнике, думал, как отсечь помехи от природной магии при наблюдательных опытах. И пока он был погружён в эти мысли, стоявшая рядом Эмбер подала голос:
— Ты, кажется, всё время исследуешь какую-то сущность маны… Неужто этот вопрос и впрямь так важен?
— А тебе самой разве не любопытно? — обернулся к ней Гавейн и увидел на лице полуэльфийки сплошное недоумение. — Ты никогда не задумывалась, что такое, собственно, есть эта природная мана и откуда она берётся?
— …Мана — она и есть мана. Такая же естественная вещь, как воздух. Это же просто часть мира, — поскребла волосы Эмбер. — Она нужна, чтобы творить заклинания, составлять зелья, даже иные животные и растения без неё не проживут… Мне кажется, она как камень — существует с самого рождения мира.
— Но камень не способен вдруг обратиться в хаотический Магический прилив, а мана — способна. И она вовсе не обязательно будет существовать вечно, если только мы не докажем, что она поистине неисчерпаема, — легонько покачал головой Гавейн. — Что, если мана — лишь краткое чудо? Конечно, «краткое» в сравнении со сроками целого мира, но, возможно, мана — лишь малое явление в долгой череде круговоротов этого мира, подобное мигу затишья среди грозовых волн. Мы, смертные, — крохотные букашки, родившиеся в это затишье. Мы родились в затишье и потому считаем, что сущность мира — покойная гладь вод, и не ведаем, что через секунду грянут ураган и буря. Или же мана — нечто с ограниченным запасом, она расходуется каждый миг, но смертные не в силах ни заметить, ни измерить этого, пока она не иссякнет…
Эмбер слушала всё с большим изумлением и наконец вытаращила глаза:
— И откуда у тебя только берутся такие пугающие мысли?!
А потом она смерила Гавейна странным взглядом с ног до головы:
— Неудивительно, что ты вечно выглядишь таким загадочным… Оказывается, у тебя в голове целыми днями роятся вот такие диковинные вещи… Слушай, а ты случаем не увидел чего-то за те семьсот лет, пока твоя душа витала вне тела?
— …Это тут ни при чём, — с досадой и смехом покачал головой Гавейн. — Ладно, когда-нибудь ты…
Он хотел сказать: «Когда-нибудь ты поймёшь этот вопрос», но, поразмыслив о лености и нелюбви к размышлениям этой особы в области знаний, изменил конец:
— …Лучше не забивай себе этим голову.
Эмбер надулась и выпучила глаза:
— По-моему, ты только что оскорбил мой ум…
Но Гавейн не обратил внимания на этот маленький протест. Он поднялся, вышел из кабинета и направился в магическую лабораторию, что была неподалёку.
Лаборатория принадлежала Хетти, но, поскольку Гавейн тоже обладал известными познаниями в магии, здесь было и кое-что из его вещей. Он подошёл к шкафу в углу, вынул набор устройств, что уже некоторое время лежал без дела, и перенёс его на ближний лабораторный стол, собирая воедино.
Конструкция была проста: заслонка с точечным отверстием, пластина с двумя узкими щелями и ровный световой экран. Благодаря тончайшей обработке, выполненной Николасом-Яйцом, точность этого набора в нынешнем веке не знала равных.
Пластина в этом наборе была не из магоотрицающего хрусталя, а из обыкновенного светонепроницаемого металла. Поэтому служила она не для наблюдения двущелевой интерференции маны, а для обычного опыта — наблюдения двущелевой интерференции света. Она простояла здесь уже несколько месяцев, и все связанные с нею наблюдения были давно записаны. Но сегодня Гавейн захотел посмотреть ещё раз.
Он настроил монохромный источник света перед устройством, погасил лампы в лаборатории и принялся тщательно выставлять относительное положение пластины и светового экрана.
Сколько он ни подстраивал, на экране всегда проступало лишь хаотическое, расплывающееся зарево.
Оно колебалось и менялось вслед за его движениями, точно злорадная ухмылка дьявола, насмехающегося над бессильным испытателем.
Никаких интерференционных полос.
Гавейн, казалось, снова вернулся на несколько месяцев назад, снова ощутил то изумление и смятение, что испытал, когда впервые увидел это зарево через это устройство.
Свет этого мира, кажется, не был светом. Однако сконструированные им простейшие оптические приборы, такие как подзорные трубы, работали исправно.
На световом экране не было интерференционных полос. Это могло означать, что точность и диапазон настройки устройства всё ещё недостаточны, или же что «свет» в этом мире и впрямь лишён волновой природы. Но, сопоставив это с сегодняшним разговором с Камаэлем и с той же самой проблемой, с которой эльфы столкнулись при проверке волновой природы маны, он выдвинул новую догадку: возможно, и этот набор устройств подвергся воздействию помех от природной магии.
Что, если «свет» этого мира — тоже один из видов маны? Мана, которую способны заслонить обычные светонепроницаемые вещества и которая видима невооружённому глазу? Или же мана этого мира способна на микроскопическом уровне влиять на волновые свойства света, так что любые двущелевые интерференционные опыты, едва оказавшись в магической среде, обречены на провал?
Глядя на мутное, хаотическое зарево на световом экране, Гавейн надолго задумался.
.....
Наступила осень.
Самое заметное летнее созвездие — Текучих Огней — мало-помалу удалилось от высшей точки небосвода и окончательно сделалось постоянным гостем западной стороны неба. А на смену ему медленно поднималось созвездие Инея, знаменуя отступление зноя и двигаясь к середине небес.
Первый месяц года звался Студёным Месяцем, второй — Месяцем Возрождения, третий — Огненным Месяцем, четвёртый — Месяцем Урожая. Восхождение созвездия Инея означало, что самая знойная пора года подходит к концу, что осень, несущая жатву, уже опустилась на землю. В следующие Месяц Инея и Месяц Туманов оно будет подниматься всё выше, с каждым днём приближаясь к зениту. А чтобы отметить смену времён, анзуйцы дали этой поре, когда созвездие Инея только начинало восходить, особое имя — «Встреча Инея».
Это имя когда-то вызвало у Гавейна мимолётное замешательство: пусть он и помнил, что слово «иней» здесь означает не выпадение изморози, а встречу созвездия Инея, — по инерции земного мышления ему долго пришлось привыкать связывать это «прохладное» имя с днями, где ещё чуть держался остаточный зной.
Но он всё же привык к этому миру.
В здании Палаты управления шло еженедельное отчётное совещание. Гавейн сидел во главе длинного стола и со спокойным лицом слушал доклад министра земледелия Норриса.
Этот с каждым днём всё заметнее стареющий министр, вышедший из бедных крестьян, держал в руках бумаги. Хотя он старался стоять прямо, верхняя часть тела его всё равно была чуть сгорблена:
— …На вновь распаханных землях в областях Хосман, Конд, Каролл, Гран и Танза посевы растут хорошо, урожай предвидится добрый. Что же до новых земель в Пейбо, Конско, Западных Пустошах и на северо-западе, где пахота началась позднее и ещё не завершены сведение и обмен наделов, а также стоит вопрос с переселением жителей, — боюсь, выполнить план по хлебосдаче там не удастся…
— В областях Хосман и Конд внедрение новых сельхозмашин идёт успешно, часть скороспелых культур уже убрана…
— На опытных полях Северного Берега первое испытание друидического зелья «Урожай-II» увенчалось частичным успехом. Согласно плану, следующим шагом будет оценка долгосрочного воздействия нового зелья на почву… Кхм, кхм…
Гавейн посмотрел на министра:
— Норрис, ты здоров ли?
— Кхм, старая хворь. Как осень — так и кашель, — отмахнулся Норрис. — Мой доклад окончен. Подробные данные я уже передал госпоже Хетти.
Сидевший рядом Питтман подмигнул Норрису:
— Эй, не хочешь попробовать моё снадобье? Я тебе говорю, твоя хворь для меня — раз плюнуть…
— Во время работы блюди порядок, — строго глянул на него Гавейн, а затем обвёл взглядом всех собравшихся и тихо выдохнул: — Что ж, на сегодня совещание окончено. Все свободны.
Сидевшие в зале один за другим поднялись и разошлись, и в громадной комнате вскоре остались лишь Гавейн да Хетти, а с ними ещё невидимая Эмбер, что просидела всё это время подле Гавейна, лузгая семечки.
— Прародитель, посланец из столицы уже достиг Скалограда, — заговорила Хетти. — Прибывший с ним отряд возглавляет заместитель командира королевской рыцарской гвардии Коэн Лоуренс. Кроме того, по словам посланца, первая партия припасов для восстановления барьера уже погружена на суда в верховьях Доргуна и, если ничего не случится, прибудет в Южные Пределы в двадцатидневный срок.
Эльфы как передовые вестники доставили письма, сразу вслед за ними прибыл и официальный королевский посол, а в то же самое время из северных областей уже грузили на суда необходимые припасы. Такая плотная, звено за звеном, цепь действий говорила об одном: мнения столичных дворян наконец-то привели к единству.
Виктория Вильдер… Что ни говори, а способности у этой северной герцогини были весьма надёжные.
— Их расторопность наконец-то возросла, — кивнул Гавейн. — Как обстоят дела в последнее время у инженерного отряда «Первопроходец»?
— «Первопроходец» уже учредил передовую базу на северной границе Чёрного леса и начал продвижение вглубь чащи. Охранный отряд несколько раз вступал в короткие стычки с тварями в лесу, только один солдат легко ранен, других потерь нет.
— Стоило перевалить Тёмные горы, как мы оказались вне безопасных пределов цивилизации. Нужно с чрезвычайной осмотрительностью беречься врагов в Чёрном лесу, — медленно произнёс Гавейн. — Пойдём со мной в Крепость Южные Врата. Поглядим, как там идёт строительство.
— Слушаюсь, — наклонила голову Хетти.
Гавейн кивнул и попутно сгрёб семечки со стоявшего рядом столика:
— Хватит есть. Идёшь со мной.
— Эй-эй!!
.....
Южные склоны Тёмных гор, Крепость Южные Врата.
Строго говоря, это место ещё нельзя было назвать «Крепостью Южные Врата». Оно оставалось лишь гигантским полуготовым укреплением и кипучей стройкой.
Строительная техника, материалы и строители из Сесила заполнили бывший Теневой испытательный полигон и на основе этой громадной пещеры возводили обширное и мощное железобетонное укрепление.
Под руководством начальника строительства Гордона инженерный отряд уже укрепил южную стену пещеры долговечными бетонными сооружениями, возвёл на ней стальные механические ворота и несколько огневых и наблюдательных точек. Внутри пещеры огромные мощные светильники на кристаллах маны заливали её светом ярче дневного. Все остатки гондорского наследия, прежде бывшие в пещере, были рассортированы и вывезены или приведены в порядок. Несколько заполненных водой впадин и треснувших, провалившихся мест засыпали, уложили на них новые основания магической сети и полы. Открытые участки скальных стен укрепили подпорными конструкциями и уже начали возводить стены и прокладывать трубы.
Сейчас инженерный отряд возводил опорные столбы в южной и западной частях пещеры, готовясь строить второй ярус крепости. Сам же Гордон находился в центре пещеры и надзирал за тем, как рабочие консервируют и ремонтируют те «Врата Теней», соблюдая все меры предосторожности.
Те врата, что вели в Мир Теней, были уже повреждены, но госпожа Эмбер всё ещё могла, пользуясь своей неповторимой силой, проникать сквозь них вглубь Мира Теней. Лорд считал, что эти врата имеют особую научную ценность. Поскольку сами врата были неподвижным сооружением, вмонтированным в землю, Гордон решил оградить их и превратить в особый объект внутри крепости.
Один из механических мастеров в жёлтой спецовке, с маготехническим терминалом, закреплённым на руке, приблизился к Гордону и отдал ему честь, как министру строительства:
— Господин Гордон, прибыли припасы из Сесила. Это для передовой базы. Желаете лично принять?
Гордон поднял голову и увидел, что под светом ламп стоят несколько грузовиков с опознавательными знаками строительного ведомства Сесила.
Он кивнул и двинулся к грузовику:
— Пойду взгляну.
Припасы для передовой базы были делом чрезвычайной важности, и малейшая небрежность здесь была недопустима.
Спасибо новой маготехнической повозке: эта чудовищно мощная машина могла за раз перевезти столько груза, сколько целый небольшой обоз из фур. И спасибо высокому строительному искусству древней Империи Гондор: главный коридор Твердыни Дерзания позволял таким крупным машинам свободно проходить по нему. Гордон подошёл к задней части кузова и, приставив лестницу, взобрался наверх и принялся проверять груз.
Продовольствие, тёплая одежда, новые водоочистные устройства…
Он кивнул и в графе «жизненное довольствие» своего учётного листа одну за другой проставил галочки.
Затем перешёл на другой грузовик, и его взору предстал тамошний груз:
Ящики с кристаллами Ребекки, отдельно упакованные детонационные руны, друидическое иссушающее зелье, фугасные снаряды второго типа и взрыватели к ним…
Гордон снова кивнул и принялся ставить галочки в графе «строительные расходные материалы».
Ставя галочки, министр строительства невольно пробормотал:
— И как только эти штуки попали в разряд строительных материалов…
(Конец главы)