Глава 565 — Сталь

Казалось, это был век стали.

Будто в одну ночь, знакомый людям на этой земле мир перевернулся с ног до головы.

Ещё в прошлом году люди жили так же, как жили сотни лет: простолюдины гнули спины на пашне, с восходом выходя в поле и с закатом ложась спать; рыцари объезжали замки, величественные и грозные; господа дворяне и их дамы денно и нощно пировали в своих твердынях; а в деревенских тавернах пересказывали вздорные байки о чёрной магии, ведьмаках, чудовищах и храбрецах. Люди жили по заведённому чину, каждый на своём месте, — что сто лет назад, что двести.

Но вдруг в один день господа дворяне стали собирать войска. Величественные и грозные рыцари, облачившись, покидали свои владения. И сами дворяне покидали замки. Несметные армии уходили с собранным хлебом и пёстрыми знамёнами. Старики говорили, что такое случается раз-другой за целую жизнь, что ушедшие в поход рыцари через год-полгода вернутся с ворохом золота и серебра да толпами невольников. Но те рыцари не вернулись. И дворяне из замков не вернулись.

Такого и старики не видывали.

В замках явились новые хозяева. Лордов отменили, и законы лордов отменили. Новый, могучий лорд установил для всех Южных Пределов новый уклад. Палата управления заступила место лордов и советников, писари — место сборщиков податей и надзирателей. Весь мир переменился, переменился страшно и потрясающе.

А потом настал век стали — так написала прошлая газета.

Живший в деревне близ Хосмана Сэм подумал, что это очень меткое слово. Вот уж что значит образованный человек — такие слова придумывает.

Взошедшее солнце развеяло накопившуюся за ночь сырость. В северном королевстве в начале лета стояло ясное утро — ни жарко, ни холодно, самая благодать. Сэм вышел из дому в холщовой рубахе, купленной только в прошлом году, с флягой на поясе, в сапогах на ногах и с лепёшкой в руке: позавтракать не успел и решил съесть по дороге. Он направился к двору «Управления сельскохозяйственной техники».

В деревне было семнадцать Сэмов: тёмные деревенские люди в большинстве иных имён придумать не могли — либо Сэм, либо Джордж, либо Джон, либо Том. Но с тех пор как в прошлом году открыли вечернюю школу, все мало-мальски выучили несколько букв, и десять Сэмов переменили себе имена. Но его это не касалось.

Не то чтобы ему нравилось своё имя. Просто он отзывался на него полжизни и совсем уж привык.

Он только сыну, Тому, сменил имя — назвал «Пал». Учитель в вечерней школе говорил, что это слово из маготехнической промышленности и означает «движущая сила». А он считал, что сын и есть его движущая сила.

Двор Управления сельскохозяйственной техники был уже перед ним.

Сэм ускорил шаг, и на душе у него забрезжило ожидание.

Сельскохозяйственные машины принесла с собой Палата управления — так же, как распределение пахотной земли и закон о межевании: всё это было новшеством, введённым новым лордом. Как крестьянин, только-только выучивший несколько букв в вечерней школе, Сэм не разбирался в устройстве этих машин, как не понимал и того, зачем лорд переселяет людей из дальних деревушек в город Хосман и окрестные посёлки. Но это не мешало ему уразуметь одно: сельскохозяйственная машина — добро.

Эти грохочущие железные громадины обладали громадной силой, стоили нескольких человек и нескольких быков. С ними, да с дешёвыми друидическими зельями, да с заново размежёванной и сведённой воедино землёй, урожай хлеба в этом году будет — просто не поверить.

Ворота Управления стояли настежь. Сэм осторожно вошёл и сперва огляделся по сторонам — никого раньше него не было. А затем увидел её: стальную машину, что стояла прямо посреди двора.

Она была с жёсткими, строгими очертаниями, точно огромный железный ящик. По бокам тянулись ряды колёс, обёрнутых металлической лентой, а спереди выступало механическое устройство с гребёнками, цепями и барабанной рамой.

Вокруг этой свинцово-серой машины хлопотал молодой человек: он, кажется, проверял соединение механизма в задней части, который должен был вязать и выбрасывать снопы. Завидев Сэма, он указал рукой на небольшую будку неподалёку:

— Иди туда, запишись. Я тут скоро закончу.

Сэм торопливо кивнул юноше и поспешил в домик.

Внутри сидел чиновник Палаты управления в белой рубашке и листал газету. Сэм подошёл к столу и увидел набранный жирным чёрным шрифтом заголовок. С трудом разобрав, он понял, о чём там: «"Первопроходец" достиг владений Каролла — горожане на берегах ликуют».

Рядом, в соседней колонке, он заметил заголовок помельче: «Разбой на Щебеночном Кряже усмирён — семеро рыцарей-отступников приняли примирение».

— Грамотный?

Чиновник за столом поднял голову и оглядел стоявшего перед ним земледельца. Это был типичный крестьянин: согбенный, чернявый, с грубыми ручищами и ножищами; морщины рано залегли на лице. С виду старик, но на деле, должно быть, только-только за середину жизни.

Сэм испуганно очнулся и закивал:

— А, грамотный, грамотный… Простите, господин, я просто…

— Ничего. Грамотным быть — добро. Побольше букв узнаешь — сможешь и из книг новые знания черпать, — улыбнулся чиновник. — Да не трясись ты так. Я тоже не дворянин. Такой же простолюдин, как и ты.

— Ага, — всё ещё чуть испуганно кивал Сэм. Господа и дамы из Палаты управления были добрые и приветливые люди, куда приветливее прежних налоговых надзирателей и управителей. Но он всё равно при виде них невольно робел. — Я… я пришёл взять жнейку и трактор. Три дня назад номерок занимал.

С этими словами он бережно вытащил бумажку, что носил у самого тела. Три дня назад ему дали её в этом самом дворе, и все три дня он ни на шаг не отходил от неё дальше чем на метр. Здесь была единственная жнейка и единственный трактор, и привезли-то их из Хосмана совсем недавно. Эти новые машины были так же драгоценны, как маготехнические грузовики, и возможность попользоваться ими… столь же драгоценна.

Спущенный из Палаты управления чиновник, ведавший машинами, глянул на бумажку, сверил с реестром и кивнул:

— Сэм, верно? Вот твоё имя и жительский номер. Аренда на полдня. Жатва на втором участке к западу от дороги.

— Да, да, — закивал Сэм. — Второй участок, второй участок.

— Вот твой талон. Механист вон во дворе, ты его, верно, уже видел. Отдай прямо ему. Трактор уехал в город за грузом, скоро будет, я пришлю механиста к тебе, — чиновник в белой рубашке вынул из-под стола отпечатанную карточку и протянул Сэму. — И ещё: платы не надо. Вы в числе первых откликнулись на земельный обмен, так что труд механиста оплачен Палатой управления.

— Спасибо, спасибо.

Сэм принял талон, рассыпался в благодарностях и быстро вышел из домика.

А чиновник, что заведовал сельхозтехникой, глядел вслед простоватому крестьянину, пока тот не скрылся за дверью, а потом опустил голову и посмотрел в реестр.

Имена тянулись одно за другим, и он невольно улыбнулся.

Когда в Хосман доставили первый трактор, эта лязгающая, чудовищной силы, величественная машина обратила в бегство половину зевак — точь-в-точь как первая маготехническая повозка и первый водяной насос. Переполох поднялся немалый.

А теперь, спустя столь короткое время, уже столько людей пришли брать напрокат жнейку и трактор.

За это следовало благодарить Палату управления, которая устроила несколько показов техники. Перед лицом народа Палата показала, сколь великую пользу могут принести сельскохозяйственные машины, и развеяла сомнения. Ведь для крестьянина нет ничего убедительнее, чем лишняя мера хлеба.

Жнейка была новой машиной, она появилась уже после маготехнических повозок. Говорили, что маготехники Сесила, едва построив маготехнический грузовик, первым же делом принялись за исследование сельскохозяйственных орудий и с прошлой осени до нынешней весны создали целую череду невероятных машин.

Всякое новое техническое творение первым делом находило применение в армии, чтобы обезопасить родной дом. Затем изо всех сил старались приспособить его для народа, чтобы народ стал богаче. А утехи высших всегда оставались самыми последними. Именно этим Сесил отличался от всех прочих мест.

Чиновник перебирал записи о выдаче жнеек за неделю и дивился и стремительному развитию новой штуки под названием «маготехническая промышленность», и нынешнему урожаю.

С начала новой политики Хосман перестраивался быстрее и основательнее всех. Усилиями наместника Дайдароса Палата управления применила успешный опыт Сесила на этой земле, и, как показала жизнь, перенос оказался на редкость плодотворным, особенно в сельском хозяйстве.

Множество земледельцев из далёких деревушек было переселено поближе к городам и в несколько опорных новых посёлков. Старые дворянские наделы и земли рыцарских поместий заново обмеривались и распределялись между новыми поселенцами в подряд. Снабжение посевным зерном, продажа по низким ценам друидических зелий, единое земледельческое обучение, а сверх того — разумные меры поощрения и наказания — всё это вместе быстро вытеснило раздробленное, беспорядочное традиционное землепашество сесильским «плановым сельским хозяйством». И теперь плоды всех этих усилий встали перед людьми воочию:

Приближалась жатва, какую можно было предвидеть заранее.

.....

Во дворе Сэм отдал карточку механисту, который должен был управлять машиной, а затем, цепляясь за поручень, взобрался на сиденье рядом с ним. Глубоко вздохнул, стараясь унять колотившееся сердце.

Опустив голову, он глянул на свои сапоги и удостоверился, что не попортил их, карабкаясь по гусеницам и подножкам, — и только тогда перевёл дух.

Это была его первая пара новых сапог за несколько лет.

Машина ожила. Под движением маны в её стальном «чреве» зазвучал перестук шестерён. Едва она завибрировала, Сэм судорожно вцепился в поручень, и ладони у него взмокли. Но когда железное чудище ровно выкатилось за ворота, колотившееся сердце его уже успокоилось.

Он увидел снаружи бескрайнюю землю — землю, что ждала пахоты. И один кусок из неё был его.

Ничто не могло утишить его лучше.

Сидя на этом машинном звере, Сэм смотрел, как механист ловко управляется с рычагами, педалями и рулевым колесом, непостижимым образом заставляя тяжёлое стальное создание ехать вперёд. Вдруг ему стало немного завидно.

Он не знал, выпадет ли ему случай когда-нибудь самому коснуться этих рычагов и педалей. Пожалуй, нет: стар уже, такого сложного не выучить. Но Пал… он ещё мал. Он, глядишь, и сможет.

Мальчик в школе ухватил много всего. Он был самым смышлёным ребёнком во всём роду. Пусть учится дальше — может, и из него выйдет «механист», один из тех умников, что управляются с машинами.

Стальная машина двинулась в поля.

Рыцари в доспехах, кичившиеся друг перед другом в поместьях, исчезли. Господа дворяне, что целыми днями пировали в замках, исчезли. В деревенских кабаках те, кто раньше судачил о чёрной магии и ведьмаках, теперь уже научились держать газету и во весь голос судить о новостях. А Сэм…

Сэм сидел на машине, что ехала к его собственной пашне, и всем телом чувствовал дрожь и мощь стали под собой.

Вот это, наверное, и есть то, что называют «веком стали».

.....

В городе Сесил, в цеху номер один сельскохозяйственного машиностроения Механической мастерской, Гавейн стоял перед громадным детищем — грубым и примитивным на вид, но полным первобытной мощи, — и мысли его уносились далеко.

Эта штука… значит, её всё-таки собрали тут, в сборочном цеху тракторов.

Белый рыцарь из церкви Святого Света читал над громадой благословение:

— …Да благословит Святой Свет её опорные катки и траки, да не опрокинется она вовек; да благословит её орудийный ствол, да не перегреется он вовек; да благословит её двигатель, да пребудет он вечно полон силы…

Под благочестивые (вероятно) и истовые (подлинно) молитвы молодой рыцарь Филипп шагнул вперёд и постучал по обшивке стальной боевой машины. Ощутив металлический холод и твёрдость, он обернулся, и на лице его мелькнула улыбка:

— Господин, кажется, я наконец понял, что означают ваши слова «век стали». Воистину так, как вы и сказали, — это воистину век стали.

(Конец главы)