Глава 508 — В путь

Услышав слова Хетти, Гавейн оцепенел. Отходы слизней?!

А Ребекка, сияя, продолжала кивать:

— Да-да! Мы развели целый бассейн во дворе Института маготехники! А одного слизня я даже сама поймала…

Теперь Гавейн понял, о чём докладывала Хетти, говоря, что Ребекка разводит слизней…

— И как тебе только такое в голову пришло! — с крайне странным выражением лица произнесла Хетти. — Мне даже любопытно, как ты вообще связала эти две вещи…

Гавейн же невольно потёр лоб:

— Признаться, меня слегка мутит от такой мысли.

— Ничего противного! — тут же возразила Ребекка. — Хоть это и называют отходами, слизни — почти что элементальные создания, и то, что они выделяют, похоже скорее на смешанный шлак от алхимической реакции, совершенно чистое. Тётушка, вы же сами рассказывали, что маги королевства Виолет даже мажут лицо отходами слизней для улучшения кожи!

— …Но это была брань, — со вздохом прикрыла лицо ладонью Хетти.

Ребекка поскребла в затылке:

— Да? А я и не знала…

Слушая разговор Ребекки и Хетти, Гавейн уже почти свыкся с происхождением материала для этих «шин».

Он знал, что такое слизни: слабые, но необычайно живучие магические существа, обычно обитающие близ магических узлов, — порождения земной стихии и биоматерии. Дикие слизни сами по себе неопасны, но их места обитания часто привлекают куда более грозных тварей, так что изловить их не так-то просто. Однако из-за почти полной бесполезности лишь немногие маги целенаправленно ищут слизней ради каких-то особых ингредиентов, а большинство людей и вовсе не интересуется этими низшими элементалями.

Как элементальные создания, слизни, пожирая землю и гниющие растения, оставляют после себя всевозможные студенистые продукты — те самые «отходы». Но, как и сказала Ребекка, если преодолеть брезгливость, это всего лишь побочный продукт магической реакции…

И всё же найти вдохновение в отходах слизней и додуматься сделать из этого шины… Это был, мягко говоря, весьма оригинальный ход мысли.

С всё ещё странным лицом Хетти потыкала пальцем в серовато-белую, слегка упругую «шину» и с любопытством спросила:

— Ты, верно, что-то с ней сделала? Обычные выделения слизней мягче и пахнут сильнее…

— Мы добавили очень мелкий кварцевый песок, а запах убрали древесной смолой гигантского дерева. Получилось неплохо, но я думаю, есть ещё куда улучшать, — кивая, ответила Ребекка. — А чтобы отходы слизней больше подходили нам, мы перепробовали ещё и уйму разных «кормов». Нынешний состав наверняка тоже не самый удачный…

Слизни — престранные элементальные создания. Они пожирают всё подряд и в процессе сложной магической реакции извлекают из поглощённого энергию. Их жизнедеятельность подобна непрерывному алхимическому процессу, и оттого, в зависимости от съеденного, они выделяют продукты самой разной вязкости и твёрдости.

Глядя на серовато-белые «шины», Гавейн тихо кивнул.

В этом мире, похоже, и впрямь не существовало природного каучука, и люди никогда не смогут создать искусственный на основе нефти. Но замена всё же нашлась.

Низшее, примитивное магическое существо разрешило огромную проблему маготехнической индустрии. Пусть Гавейн и не понимал, как Ребекка додумалась до этого, — сам этот факт уже вселял в него немалую веру в будущее.

— А сейчас она может ехать? — указав на прототип маготехнической машины на механическом помосте, спросил он с надеждой.

— Конечно~ — весело отозвалась Ребекка. — Мы уже запускали её на подвеске до вашего прихода и исправили кучу мелочей. Теперь она точно поедет. Хотя мы ещё не пробовали, но, думаю, она сможет даже выехать из цеха.

Гавейн не стал тратить лишних слов:

— Показывай.

— Есть~ — Ребекка только и ждала этих слов прародителя. Живо отозвавшись, она направилась к механическому помосту — явно ей не терпелось самой продемонстрировать всем это чудо маготехнической мысли.

Гавейн смотрел, как она взошла на помост и забралась на груду стальных механизмов, похожих на чудовище, уселась в грубое, приваренное прямо к раме сиденье и принялась дёргать рычаги и рукояти перед собой. На шасси прототипа одна за другой зажигались руны, из сочленения силового хребта и магического двигателя донёсся низкий гул, бессчётные шестерни и рычаги задрожали, наливаясь бурлящей мощью.

Слыша доносящийся изнутри машины шум и глядя на возбуждённо орудующую рычагами Ребекку, Хетти невольно забеспокоилась:

— Прародитель, точно ли с ней всё в порядке?

— Доверься ей, — негромко ответил Гавейн. — И доверься долгим трудам всего этого множества техников.

Хетти хотела было что-то добавить, но все слова застряли у неё в горле, едва она увидела то, что произошло дальше.

Тяжёлый, выкованный из чёрной стали, ощетиненный наружными механизмами индустриальный зверь издал низкий рык. Роторный магический двигатель привёл в движение все механизмы, и с дрожью и грохотом четыре его колеса медленно пришли во вращение.

— Прародитель, смотрите! Поехала!!

Ребекка радостно закричала и с силой потянула ещё один рычаг слева от себя. С сухим щелчком передаточных шестерён колёса завертелись быстрее. В шуме и тряске эта громадина сошла с помоста. Точно первый крик новорождённого, явившегося в мир, звук её был громок и пронзителен.

Стоявшие вокруг механические бакалавры и маготехники взорвались радостными криками и оглушительно захлопали в ладоши.

Гавейн знал, что точность обработки у Николаса-Яйца может быть чрезвычайно высокой, но это когда чертежи уже доведены до ума. При постройке же прототипа, чтобы проверить чертежи, повысить шанс на успех, оставить достаточный запас прочности и упростить механикам оценку износа, разборку и доработку, в сочленениях деталей оставляют приемлемые зазоры. Эти-то зазоры и рождали шум и вибрацию прототипа. Они звучали резко и сумбурно, но для механических бакалавров этот звук был родным и знакомым.

Он означал, что на свет появилось новое механическое творение, и лязг с трением шестерён и рычагов были громогласным объявлением о рождении нового машинного духа в этом мире.

Ребекка вела примитивный прототип вниз с помоста и потом круг за кругом по обширному пространству цеха. Эта девушка, которой, по всем правилам, следовало бы в пышных аристократических нарядах сидеть на украшенной цветами и позолотой террасе, пить чай и любоваться цветами, сейчас, в грязном белом халате исследователя, восседала в путанице стальных балок и деталей и своими криками перекрывала даже шум машины:

— Прародитель, смотрите! Тётушка, смотрите! Она и впрямь едет! И даже может бежать!!

Она смеялась, словно ребёнок.

И под её счастливый смех рычаг маготехнической машины ушёл на повышенную передачу. В пределах, какие только допускало пространство цеха, сложная машина вновь ускорилась. С гулким рёвом магический двигатель вращал шестерёнчатые передачи, и вся повозка стремительно понеслась к цеховым воротам: совершенно ясно, Ребекка намеревалась выехать наружу.

На лице Хетти мелькнула тревога, но Гавейн легонько сжал ей плечо.

Она облегчённо выдохнула и отбросила ненужные страхи. Раз уж здесь легендарный герой и присматривает за всем, с Ребеккой и её «механическим другом», что бы ни случилось, большой беды не выйдет.

Но едва она перевела дух, как доехавшая до самых ворот цеха машина вдруг издала странный скрежет. С громким, похожим на металлический удар, скрежетом и чередой сильных толчков она медленно застыла на месте, и магические руны на силовом хребте начали гаснуть одна за другой.

Гавейн и Хетти переглянулись, и тотчас же целая толпа бросилась к тому месту, где заглохла машина.

Ребекка дёргала рычаги рядом с сиденьем, изо всех сил нажимала на педали под ногами, но, поняв, что машину уже не завести, встала с сиденья и с убитым видом спрыгнула на землю.

— Сломалось.

Убитым голосом сказала она Гавейну.

Но не успел он и слова произнести в утешение, как она уже отвернулась, извлекла из кармана гаечный ключ и отвёртку и с пыхтением принялась развинчивать крышку между магическим двигателем и механическим отсеком.

Вокруг неё мгновенно сгрудились техники, а Николас-Яйцо завис над машиной и начал помогать вытаскивать заклинившие и даже деформированные шестерни из передаточной коробки и дифференциала.

Прямо на глазах Гавейна и Хетти механические бакалавры и маготехники принялись обсуждать:

— Похоже, заклинило переключатель передач…

— Дифференциал вроде цел… он пострадал уже потом, когда коробка заклинила, а машина ещё катилась по инерции.

— Но как же её могло заклинить?.. В отдельных тестах всё работало!

— Может, смазка потеряла свойства от трения и нагрева?

— Нет, в магических истуканах то же алхимическое сало, а там ядро греется куда сильнее, чем от трения шестерён…

— Эй, смотрите на эту тягу! — кажется, заклинило её! Она соскочила от вибрации! Тут крепление неправильное!

Гавейн ещё раздумывал, не протиснуться ли и ему взглянуть, как среди техников, судя по всему, уже нашли ответ.

Из толпы выбралась Ребекка. Лицо и руки её обзавелись ещё несколькими масляными разводами, но глаза, только что полные уныния, уже снова сверкали:

— Прародитель, мы поняли, в чём дело! Одна тяга закреплена неправильно…

— Это наша оплошность, — выступил вперёд механический бакалавр в синем рабочем халате, в котором Гавейн узнал одного из учеников Хаммера. — Мы не учли воздействие вибрации.

— Ничего страшного, — ответил Гавейн без тени упрёка. — У прототипа иначе и быть не может. — И его отличное настроение ничуть не омрачилось этой мелкой поломкой.

Пусть произошла механическая неисправность — это была всего лишь рядовая заминка, неизбежная при испытаниях. Главное, что Ребекка съехала на прототипе с помоста, — в этом и заключался истинный смысл сегодняшнего теста.

Это означало, что, по крайней мере в целом, конструкция маготехнической машины удалась.

Он поднял взгляд на механический помост посреди цеха, потом перевёл его на прототип, замерший у дверей.

От механического помоста, через цех и до самого выхода первая маготехническая машина проехала, должно быть, всего четыреста или пятьсот метров.

Как хорошо. Целых четыреста или пятьсот метров.

(Конец главы)