Глава 506 — Охота Ребекки

То была тёмная эпоха. Свет некогда славной цивилизации рассыпался в прах. Железная власть божеств и королей, подобно цепям, сковывала землю и народ. Вдали простиралась Пустошь с её Магическим Приливом, вблизи таились дикие звери. Выжить — на это требовалось огромное мужество и неимоверный труд.

Но это была и эпоха «простоты». Железный аристократический уклад хранил железный «аристократический дух». Творцы правил упивались собственной «славой» и «законностью», упрямо исполняя закоснелые, как догматы, мораль и обычаи. Бытование одарённых утвердило закон «сила выше мудрости». Все привыкли меряться мощью в открытом бою, и оттого закулисные расчёты и хитрости оставались неглубокими, столетиями не идя вперёд.

Поэтому людям этой эпохи было заведомо не тягаться в чём-либо, кроме поля брани, со старым интриганом, провисевшим в небесах десятки и сотни тысяч лет.

Впрочем, сам Гавейн полагал каждый свой замысел вполне честным и открытым…

Хетти, можно сказать, два года училась у Гавейна, но до сих пор часто не поспевала за ходом мыслей прародителя и сейчас не сразу его поняла:

— Вы… хотите одновременно торговать и с Восточным легионом, и с королевской армией?

— У них золото и ресурсы, у нас — промышленные товары. Это весьма прибыльная сделка, — как ни в чём не бывало ответил Гавейн.

— Но Восточный легион, вполне вероятно, уже вступил в тайный сговор с сектантами… Продавая им зелья, не поможем ли мы тем самым приверженцам Культа Всеобщего Конца… — заколебалась Хетти.

— Во-первых, не забывай, что ещё до начала междоусобицы кое-кто из розничных торговцев Сесильского торгового дома уже имел касательство с Восточными пределами. Мелкая торговля зельями шла, просто её не расширяли. Во-вторых… — Гавейн посмотрел на неё. — Ты и впрямь думаешь, что, продав зелья восточникам, мы принесём им выгоду?

Хетти на миг задумалась, и перед её мысленным взором встали почившие лики прежних «дружественных торговых партнёров», на которых Сесил обрушил поток промышленных товаров…

Да, трава на могиле виконта Каролла, верно, уже выросла на целый фут, а тело графа Хосмана, кажется, до сих пор не могут собрать целиком…

— Расширяй кругозор, мысли свободнее, — неторопливо произнёс Гавейн. Пусть стоявшая перед ним Хетти была давно взрослым человеком, он, не зная, оттого ли, что его каждый день величали прародителем, в последнее время всё больше входил во вкус наставлений. — Не зацикливайся на сиюминутной выгоде. В отношениях прибыли и убытка — великая наука.

— Я поняла, — с серьёзным лицом закивала Хетти. — Я свяжусь с Падриком.

— Пусть Падрик подберёт для этого группу достаточно смышлёных и сравнительно неприметных купцов. Мы будем торговать со всеми, но кое-какую торговлю нельзя вести с большим шумом, — кивнул Гавейн. — И ещё: пошли кого-нибудь в Оружейную проектную мастерскую, пусть изучат, как делать «оружие внешнеторгового образца»…

.....

В то время как Гавейн и Хетти обсуждали планы «внешней торговли» Сесильского герцогства, в глубине лесов к западу от Сесильской резиденции, пробираясь сквозь лианы и кустарники, стремительно и осторожно продвигался особый отряд.

В бессчётных преданиях вековые леса, особенно в самой глубине, полны опасностей. В этих непотревоженных человеческой цивилизацией краях таятся неисчислимые страшные легенды, которыми родители пугают детей: кровожадные волкозвери, жуткие колдуны, ходячие древние деревья и жестокие ведьмы. Казалось, всё, что способно леденить кровь простого человека, населяет самые недра леса и только и ждёт, чтобы поглотить каждого, кто войдёт под его своды.

Настоящая лесная глухомань, конечно, не так гротескно-причудлива, как описывают сказки, но опасностей здесь и впрямь хватает. В просторной тени, отбрасываемой исполинскими кронами, главные жители — дикие звери да ядовитые насекомые, а в иных, особых местах — близ магических узлов — таятся даже чудовища и бесплотные твари, внушающие страх обученным солдатам и рыцарям.

Поэтому действовать здесь следовало с величайшей осторожностью.

Боец в чёрном лёгком доспехе, ступая по толстому слою палых листьев и сухих веток, достиг наблюдательного рубежа. Он прижал руку к глухому шлему и переключил режим тактического визора. Мгновение спустя он подал знак идущим сзади товарищам:

— Чисто.

Один за другим из-за кустов выступили бойцы в чёрной броне. За ними показался Сольдеррин, тоже в лёгком доспехе, но без шлема. А следом за ним из зарослей выбралась Ребекка в удобной для ходьбы короткой магической мантии и с железным посохом в руке.

— Ха-а! — Ребекка, встав на выступающий из земли камень, оглядела дальний простор и выдохнула. — Я и впрямь никогда не забиралась в такую глубь…

Сольдеррин взглянул на виконтессу, но не стал напоминать ей об осторожности. При входе в лес он ещё заметил, что «маги — народ хрупкий, так что далеко от воинов не отходи», но, увидев, как эта девица единым ударом посоха пришибла напавшего лесного волка, он осознал: женщины дома Сесил и впрямь так же крепки, как семьсот лет назад.

Надень эта якобы чародейка магическую броню — и она, того и гляди, уложит здесь всех, кроме него самого…

— Всем бдеть. Разведчикам — смена. Щитовикам — усилить внимание, — отдал указания подчинённым Сольдеррин и опустил взгляд на зажатый в руке амулет. По поверхности этого магического предмета из его родных краёв струилось слабое свечение, знаменуя, что отряд уже близок к лесному магическому узлу, а здесь вероятность встретить чудовищ много выше.

Затем он посмотрел на Ребекку — сегодняшняя вылазка была затеяна этой самой госпожой виконтессой, и цель её, разумеется, следовало знать от неё.

— Мы, верно, уже близко к магическому узлу? — Ребекка спрыгнула с камня и оказалась рядом с Сольдеррином. — Ого! Да у тебя подвеска светится!

— Строго говоря, мы уже в зоне действия узла, — кивнул тот. — Искомые тобой твари должны быть где-то рядом.

— Да, я тоже слышала, что в этих местах… — закивала Ребекка и вдруг вздохнула. — А всё-таки хорошо быть взрослой… В детстве отец и тётушка никогда не пускали меня в лесную глубь…

— В глубине лесов опасно, детям туда нельзя, — со всей серьёзностью сказал Сольдеррин. — Даже у нас, серебряных эльфов, детям не дозволено бродить по лесному сердцу.

Ребекка скривилась и зашагала вперёд:

— Вот тётушка мне тогда и придумывала целую кучу россказней, чтобы напугать: мол, в лесу прячется то да сё… Ведьмы, колдуны, духи, падшие эльфы с чародеями, ещё деревья, которые скачут, и медведи ростом выше домов…

Сольдеррин, отдав приказ двигаться дальше, с лёгкой усмешкой посмотрел на шагавшую рядом Ребекку. Эта девица из рода его друга была со своеобычным складом ума, но детство её, видно, не отличалось от прочих: в детстве и её пугали страшными сказками. Как старый друг Гавейна, он всякий раз при взгляде на неё испытывал невольный прилив почти отцовской нежности и сейчас не сдержался:

— Небось здорово боялась после таких-то сказок?

— А? — опешила Ребекка и замотала головой. — Не-а, наоборот — выслушала и сразу же побежала в лес играть.

Сольдеррин на ровном месте споткнулся. Он, серебряный эльф, с детства выросший в лесах, едва не полетел кувырком:

— Почему?!

— Да как же, — с самым невозмутимым видом ответила Ребекка. — Столько всяких чудны́х людей и зверей живут в лесу, это ж какая там суета и толкотня! А я обожаю толкотню.

На сей раз Сольдеррин устоял, зато один из Стальных рейнджеров, шедший рядом, всё-таки запнулся…

Сольдеррин покосился на солдата, который едва не растянулся на сухой ветке, и опять в недоумении уставился на Ребекку. Он вдруг понял, что не может найти в её логике никакого изъяна:

— Ты это… Ну хорошо. А когда сбегала в лес, что дальше-то было?

— Да я и убежать-то далеко не успела. Нашла нескольких волков, подралась и проиграла. Тут меня и нашли наши замковые рыцари и привели обратно, — Ребекка поёжилась от воспоминания. — Вот уж тогда мне всыпали по первое число… Только потом до меня и дошло, что тётушка рассказывала мне всё это не затем, чтобы сказать, как в лесу интересно, а чтобы сказать, как в лесу опасно.

Сольдеррин: «…»

Осталось только гадать, кто её «всыпал» — волки в лесу или старшие по возвращении в замок. Но, зная молву… скорее, последнее.

Вскоре отряд достиг более глубоких мест, и разговор Сольдеррина с Ребеккой мало-помалу стих.

В воздухе разлилась сырость, смешанная с лёгким запахом прели. Шедший впереди разведчик из Стальных рейнджеров сделал осторожный знак рукой, и весь отряд бесшумно укрылся за стволом мёртвого гигантского дерева.

Ребекка и Сольдеррин осторожно продвинулись вперёд и из-за куста посмотрели на другую сторону.

Там, в самой глуши, под круглогодичной тенью исполинских крон, обширные грязные лужи и устланная гниющими ветками и листвой земля образовали потаённое царство чудовищ. На открытом пространстве вольно раскинулось несколько огромных, похожих на львов и тигров, чёрных свирепых зверей. Время от времени они приподнимали веки, и в их огромных, что медные котлы, глазах вспыхивали арканные магические огни.

Ни один обыкновенный зверь не смел приближаться к месту, которое захватили эти твари. На широкой лесной прогалине, кроме опасных одичавших свирепозверей, лишь несколько лужиц серовато-бурых слизней медленно копошились в грязи и преющих листьях. Эти безобидные, слабые существа, низшие до почти природного явления, пожирали грязь и листву и явно не стоили того, чтобы свирепозвери гнали их прочь.

Сольдеррин пересчитал свирепозверей и чуть перевёл дух: этот магический узел возник недавно, и чудовища здесь были не из самых грозных.

Стальные рейнджеры бесшумно вскинули оружие: мощные тепловые лучевые ружья, излучатели арканных снарядов и малые одиночные гранатомёты. Смертоносные стволы уставились на далёких тварей, а те, не отличавшиеся острым чутьём, ни о чём не подозревали.

— Осторожно. Бейте только свирепозверей, ни в коем случае не заденьте остальное, — чуть слышно приказала Ребекка. — Гранатомёты не применять.

Боец с гранатомётом разочарованно убрал своё оружие и взялся за обычную тепловую лучевую винтовку. Сольдеррин отчасти понял слова Ребекки: запрет на слишком мощное оружие явно был призван не повредить природный магический узел. Пусть Ребекка только и умела, что метать большие фаерболы, она всё же оставалась чародейкой, и узел ей был нужен.

Похоже, сегодняшняя цель виконтессы — не только эти свирепозвери, но и сам магический узел. Что же она такое исследует в последнее время?

Сольдеррин решил спросить, когда задание будет выполнено. А сейчас… сперва нужно разделаться с этими тварями.

После короткой, глухой команды открыть огонь бойцы Стальных рейнджеров нанесли удар.

Свист тепловых лучей и арканных снарядов, раздиравших воздух, мгновенно разорвал безмолвие лесной чащи. Вслед за этим раздался яростный рёв одичавших свирепозверей, а за ним — их предсмертное скуление.

Бой продлился всего минуту — даже меньше.

Свирепозвери и впрямь были опасными тварями — для старых, обычных солдат и для низших рыцарей, застигнутых врасплох. Но для вооружённых до зубов маготехническим оружием и нападающих из засады Стальных рейнджеров эти сильные, но неповоротливые чудища не стоили и пары залпов.

Стремительный и почти бескровный для нападавших бой закончился. Звуки выстрелов стихли. Последний умирающий зверь судорожно бился на земле, пока стремительная зачарованная стрела не пронзила его череп, оборвав бойню. Сольдеррин с коротким луком в руке (он всё ещё предпочитал это оружие, служившее ему долгие годы) вывел бойцов из-за естественного укрытия на лесную прогалину. Ребекка шла следом.

Вокруг раздалось тихое шуршание. Сольдеррин обернулся на звук: перепуганные слизни изо всех сил пытались уползти прочь, но, судя по скорости их сокращений, из глаз солдат они скроются ещё очень не скоро.

— Ого, лихо же вы их! — Ребекка оглядела поле боя и с превеликим удовольствием похвалила. — Всех уложили!

— Мои бойцы отлично натренированы, — сдержанно улыбнулся Сольдеррин. — Будем брать образцы?

— А, верно, — кивнула Ребекка. Окружавшие их солдаты уже шагнули было к тушам, готовясь по приказу снимать материал, но тут она властно махнула рукой: — А ну-ка, ловите тех слизней.

— Ловите… — начал было Сольдеррин и осёкся. — А?

— Слизней ловите! — захлопала глазами Ребекка. — Чего застыли?

Сольдеррин окончательно опешил, но всё же приказал своим не менее ошеломлённым рейнджерам немедля выполнять команду и ловить тех слизней, что всё ещё медленно уползали прочь. А сам, отдав приказ, с превеликим недоумением уставился на Ребекку:

— Ты что же, привела нас сюда… ради этих слизней?

— Ага, — кивнула Ребекка.

Впервые в жизни Сольдеррин почувствовал, что ему решительно не хватает ума:

— И зачем они тебе?

— Если использовать с умом, даже от слизня может быть прок, — с загадочным видом произнесла Ребекка и перевела взгляд на далёких рейнджеров. Те без труда изловили низших тварей, что ползали в грязи, но при этом сами перемазались с ног до головы. — В ваших глазах слизень — всего лишь живая грязь. А в моих… он, быть может, окажется промышленным сырьём.

— Промышленным сырьём, говоришь… — Сольдеррин никак не мог вообразить связи между ни на что не годным слизнем и волшебной маготехнической индустрией. Но, глядя в блестящие глаза Ребекки, он ощутил в ней какую-то необъяснимую силу упорства и уже не произнёс ни слова сомнения. — Что ж, буду ждать твоих плодов. Слизней-то мы поймали… а с этими свирепозверями что делать?

Ребекка обвела взглядом трупы свирепых тварей (безумно свирепых, но павших безвинно), на миг задумалась:

— А съедобны они?

— …Сам я не пробовал, но говорят, рёберная часть у них весьма недурна, а кости дают превосходный навар.

— Тогда срежем часть и заберём с собой! — Ребекка хлопнула в ладоши. — Я сварю прародителю бульон!

(Конец главы)