Глава 497 — Затихающее эхо

Беспрецедентная «битва» завершилась. Простолюдины прорвали оборону великого собора; священников, прежде взиравших на всех свысока, выволакивали из церкви навстречу народному гневу. Накопившаяся ярость выплеснулась, справедливость, казалось, восторжествовала, и всё будто бы улеглось.

Однако для тех, кто замыслил и направил всё это, дел оставалось ещё невпроворот.

Едва бой в Луанском соборе завершился, Белые рыцари немедля принялись за работу. Первым делом они собрали все отряды ополченцев и вольных наёмников, обеспечив порядок среди вооружённых сил, а затем начали выносить зерно из складов церковного квартала и раздавать его тут же, на площади. Когда люди получили продовольствие и сердца их немного успокоились, отряд, составленный из жителей Луана, представителей наёмников и купцов, двинулся во внешний город — встречать уже дожидавшиеся за стенами сесильские боевые легионы.

Лишь когда сесильские войска вступили в город, обстановку можно было счесть по-настоящему взятой под контроль.

Эмбер и Райт поднялись из подземелья собора. Они показали народу уцелевшие обрывки облачения Фрэна Белла и объявили, что грешный епископ был полностью испепелён Святым Светом Белых рыцарей. Хотя многие и сожалели, что не видели гибели Фрэна Белла собственными глазами, такой исход был вполне достаточен, чтобы вызвать ликование толпы. В конце концов, принимая во внимание реальное соотношение запредельных сил, рассчитывать, что Фрэн Белл падёт под камнями и дубинами простонародья, было бы неразумно. С точки зрения надёжности и безопасности, стремительный удар отряда Белых рыцарей по луанскому епископу с самого начала был частью плана.

Закончив с этим, Эмбер и Райт не задержались на площади и вскоре уже входили в неприметный дом на окраине церковного квартала.

С виду это был самый заурядный жилой дом, однако караул у дверей и двое Белых рыцарей яснее ясного говорили об его особом назначении. Эмбер толкнула дверь и, разумеется, увидела в передней комнате высокую, знакомую фигуру спиной к ней.

— Так и знала, что ты тайком пробрался сюда, — бесцеремонно протараторила полуэльфийка, похлопывая Гавейна по руке. — Я же говорила: такое важное дело, не усидишь ты в тылу…

Облачённый в походный доспех Гавейн ощутил её присутствие ещё до того, как она вошла. Он обернулся и с досадой посмотрел на Эмбер:

— Что значит «тайком пробрался»?.. Нельзя ли, описывая меня, обойтись без твоих профессиональных словечек?

— Вошёл в город вместе с колонной, а сам прячешься до сих пор и носа не кажешь, — скрестив руки на груди, с невозмутимым видом заявила Эмбер. — Как это не «тайком»?

У Гавейна дёрнулся угол рта. Он смотрел на эту главу Разведуправа, которая только что совершила настоящий подвиг. Судя по донесениям и по тому, что творилось в Луане в последние дни, эта полуэльфийка трудилась не покладая рук и с изощрённым, безжалостным мастерством управляла всем. Он было понадеялся, что увидит зрелую и надёжную Эмбер, но встреча развеяла всё.

Как бы это сказать… С полминуты назад на улице она была безжалостным и хитрым шпионским главарём, а стоило перешагнуть порог — в один миг обернулась гусыней и, переваливаясь, подковыляла к нему, вытягивая голову с таким видом, будто напрашивается на подзатыльник, и принимаясь без умолку трещать…

Несносная, невыносимая, и ни капли самосознания.

— Эй, ты чего молчишь? — разумеется, тут же завелась Эмбер, заметив, что он на миг умолк. — Да ладно, неужто и впрямь обиделся?.. Я всего-то сказала, что ты тайком в город вошёл…

Гавейн торопливо вытряс из головы навязчивую картину гусыни, безостановочно гогочущей перед ним, и посмотрел на Эмбер:

— Это была крайне опасная операция, в которой легко мог что-то пойти не так. Штурм простолюдинами собора, полного одарённых, пусть даже с Белыми рыцарями и множеством ополченцев, слишком легко мог выйти из-под власти. Особенно после твоего донесения о подозрительном Фрэне Белле… Мне было необходимо явиться лично и подстраховать на случай непредвиденного.

Слушая его, Эмбер на миг замерла. Её острые уши чуть дрогнули, и на лице появилась какая-то странная улыбка:

— Вот, значит, как…

— Что «как»?

— Ничего, — она тряхнула головой. — Фрэн Белл и впрямь выкинул жуткий фортель. По правде, в тот момент было опасно, но, по счастью, всё кончилось лишь испугом. Верзила, где тот кристалл?

Райт, который всё это время тихо стоял в стороне и не проронил ни звука, не обратил внимания на прозвище, которым его наградила Эмбер, и шагнул вперёд. Из походного контейнера он извлёк по-прежнему испускавший слабое свечение, бледно-золотистый, будто вылитый из света, кристалл:

— Господин, вот он.

Гавейн с удивлением принял кристалл:

— Что это?..

Эмбер развела руками:

— Хочешь верь, хочешь нет, но это — останки Фрэна Белла… Всё его тело сгорело в Святом Свете, а это осталось.

Гавейн внутренне изумился: с каких это пор священники Святого Света при сожжении оставляют сариру? Неужто Фрэн Белл в прошлой жизни был высоким монахом…

Однако вслух ничего такого он не сказал, а со странным лицом уставился на Эмбер:

— Что именно произошло?

Эмбер откашлялась и принялась в лицах расписывать их приключение:

— Дело было так: мы спустились в подземелье и…

Гавейн хмурился и слушал очень внимательно, стараясь запечатлеть каждую подробность. Отбросив трескотню, которой этот позор эльфийской расы раздувала собственные заслуги, он мало-помалу восстановил в уме всю картину уничтожения Фрэна Белла.

И невольно ощутил укол грустной иронии при мысли о том, как погиб наречённый епископ Луана.

Судя по всему, Фрэн Белл действительно приготовил в молельне засаду. Неведомо откуда он обрёл чудовищную силу и расставил в комнате убийственную ловушку. Но он, очевидно, не учёл боевого устава Белых рыцарей — те попросту перепрыгнули этап «войти в тайную комнату, снять ловушки, встретить врага и принять бой» и предпочли сперва разнести всю комнату вдребезги, а потом уже войти. В итоге затаившийся Фрэн Белл был полумёртв ещё до начала схватки…

Затем этот полутруп притворился, будто мучительно возрождается, надеясь заманить врага в ещё одну ловушку, — и тут снова ошибся: вера у Эмбер была та ещё, Райт сам разбил своё ментальное клеймо, а прочие Белые рыцари, крещёные новым учением, были настолько несокрушимы против Владыки Святого Света, что последний выплеск его силы пропал втуне, и его окончательно добили.

Честно сказать, умер он довольно бесславно. Уж лучше бы пал в соборе под градом камней от простых граждан, тогда хотя бы попал в газеты, а при удачной позе — чего доброго, и в учебники…

При такой мысли его гибель выглядела ещё бесславнее.

Когда Эмбер закончила и Райт добавил ещё несколько деталей, Гавейн уставился на кристалл в своей руке и погрузился в раздумья.

Кристалл, несомненно, был уже «мёртв», однако всё ещё излучал слабое тепло и свет. В этом свете мелькали бессчётные зыбкие тени, и казалось, что пустая душа Фрэна Белла всё ещё отдаётся эхом в кристалле, тщетно не желая признавать свою гибель. Когда же Гавейн подставил полупрозрачный кристалл солнечным лучам, поверхность Великого Светила сквозь него подёрнулась лёгкой рябью.

То, что при взгляде на солнце сквозь этот кристалл появляется рябь, доказывало высокую магическую когерентность: кристалл родился в среде мощной магии и сам по себе содержал устойчивую магическую энергию.

Способна ли человеческая плоть и кровь породить такой кристалл?

Или же… Фрэн Белл пытался применить некий священный сосуд в виде кристалла, чтобы усилить себя, но обряд сорвался и обратная волна превратила его в мешанину плоти и кристаллов?

Или того хуже: Фрэн Белл попросту стоял за дверью, сжимая в руках магический жезл из хрусталя, готовясь ударить по входящим. А когда дверь открылась, Белые рыцари безо всяких церемоний зашвырнули внутрь гору взрывчатки, и его с хрусталём перемешало до однородности…

Гавейн невольно поёжился. Третья его гипотеза была чересчур гротескной и жутковатой; как ни заманчиво было унестись мыслью в эту сторону, в мире меча и магии следовало по возможности рассуждать в рамках здешней картины.

Райт, видя, как меняется лицо Гавейна, не выдержал и спросил:

— Есть какие-нибудь догадки?

— Пока нет… — начал было Гавейн, но тут в его мозгу что-то сверкнуло, и он словно ухватил мысль, которая чуть не ускользнула. — Постойте… кажется, припоминаю…

Эмбер и Райт тотчас умолкли, а Гавейн, немного подумав, наконец нашарил то мимолётное ощущение:

— Вы помните, как когда-то Камаэль и Николас-Яйцо описывали первые неудачные попытки Гондорской Империи создать «божественные ошибки»? У тех ранних образцов была особенность: из человеческой плоти росли кристаллы…

— Божественные ошибки? — широко раскрыла глаза Эмбер. — Ты хочешь сказать… Фрэн Белл пытался превратить себя в божественную ошибку?

— Не обязательно… — задумался Гавейн. — Подозреваю, что это всего лишь побочный продукт неудавшейся попытки. Согласно сведениям от Камаэля, все потомки гондорцев несут в себе наследственный фактор божественных ошибок. Иными словами, при подходящем внешнем толчке, быть может, каждый человек способен обратиться в «божественную ошибку»… Просто в конечном счёте гондорцы довели свою технологию до успеха: они стабилизировали этот фактор, сделали его безвредным и безопасно вживили в человеческий организм. Оттого за сотни лет среди обычных людей никогда не случалось бесконтрольных превращений. Но кто поручится, что он никогда не мутирует сам собой?

И Эмбер, и Райт задумались. Гавейн же тихо вздохнул:

— Жаль… от него ничего не осталось, и мы, видно, никогда не узнаем, что произошло с Фрэном Беллом… Священник, едва достигший среднего ранга, — откуда он вдруг обрёл такую силу?

Райт с виноватым видом произнёс:

— Господин, мы действовали слишком опрометчиво…

— Нет, ваши действия были верны. Это был наилучший план, а потери вещдоков на поле боя неизбежны, — махнул рукой Гавейн. — К тому же моя догадка о превращении в божественную ошибку — всего лишь догадка. К счастью, вы нашли этот кристалл. Я отнесу его Камаэлю, пусть изучит — быть может, и обнаружатся какие-то следы.

Отложив пока этот вопрос, Гавейн перевёл дух и посмотрел на Эмбер и Райта. На лице его проступила улыбка.

— Словом, всё прошло удачно. Вы хорошо поработали.

Райт тотчас вытянулся и торжественно ответил:

— Святой Свет вёл меня.

А Эмбер лишь отмахнулась:

— Дело ещё не кончено. Луан пока может заволноваться, и этим цыплятам предстоит куча хлопот.

Гавейн тихо кивнул. Он понимал, что она права: события в Луане, возможно, и подошли к концу, но труды по успокоению и восстановлению только начинались.

Разъярённый народ бурей смел гнёт священнической клики. Однако без быстрого и толкового дальнейшего водительства и налаживания порядка такое выступление легко могло обратиться в необузданные безчинства и затяжную смуту. Сейчас, усилиями Белых рыцарей, сесильских солдат и народных представителей, первая стадия водворения порядка уже началась успешно, и дело не вылилось в хаос. Но погрузится ли город после этого в долгое брожение, зависело теперь от работы агентов Разведуправа и пропагандистов.

В кратчайший срок предстояло восстановить главные городские службы Луана, учредить новую, признанную местными жителями управу, как можно быстрее влить город в сесильскую систему и немедля раструбить о случившемся на весь край, извлекая из этого события как можно больше добрых плодов. Кроме того, нужно было остерегаться подрывов и ответных ударов закоснелых приверженцев старой Церкви…

Хлопот было невпроворот. Но, к счастью, самая трудная часть осталась позади.

(Конец главы)