Глава 397 — Незваные гости

Громовые раскаты гигантских пушек с южного берега Белой реки были смутно слышны даже на Портовой площади.

Жители владений Сесил знали: этот грохот издают особые маго-орудия Боевого корпуса. За каждым таким раскатом стоит взрыв, способный сокрушить небо и землю. Даже Огненный Шторм, пущенный великим магом, не мог сравниться с мощью этих исполинских пушек. Те сесильцы, что когда-то воочию видели взрывную силу кристалла Ребекки и читали в газетах статьи с разбором этой войны, верили, что перед этими могучими орудиями граф Хосман и сколоченный им разномастный сброд не имеют никаких шансов на победу — ровно так же, как не имели их те искажённые твари, что дважды вторгались во владения и дважды были разбиты.

Люди этой эпохи ещё не прошли через крещение информационным взрывом и не имели привычки подвергать сомнению слова лорда. В них всё ещё жили последствия прежней жизни, полной скудости источников сведений и изнурительного труда. Едва заполучив канал связи с внешним миром, обретя способность читать и думать, они почти мгновенно и безоговорочно поверили всему, что говорили газета и лорд. Они не задумывались — да им и в голову не приходило, — что на самом деле означают две армии общей численностью в семьдесят тысяч человек, собранные графом Хосманом. Раз лорд сказал, что победа будет, — значит, она будет.

С продвижением образования и развитием культуры такое положение дел однажды непременно изменится, но, по крайней мере на нынешнем этапе, это почти слепое доверие и следование были необходимы, чтобы обеспечить единство и высокий боевой дух сесильцев.

Добрая половина жителей города высыпала к Портовой площади, слушая доносившийся с верховьев реки грохот канонады. Однако действенная и строгая сесильская дисциплина всё ещё удерживала тех, у кого были рабочие обязанности, и большинство людей оставались на своих местах, продолжая делать своё дело и ожидая завтрашнего «экстренного выпуска», в котором обнародуют последние вести с фронта.

Над южной городской стеной парила пара призрачных бледно-золотистых глаз. Цвет их был до того бледен, что они почти целиком сливались с небесным фоном. Продержавшись несколько секунд, эти сотканные из силы Святого Света глаза постепенно растаяли.

В маленькой густой роще у южной стены, вплотную примыкавшей к Тёмным горам, старик в белом, отделанном золотом пастырском одеянии и трёхъярусной тиаре, украшенной сложным орнаментом, медленно открыл глаза, и в зрачках его на мгновение вспыхнуло бледно-золотистое сияние.

— Поистине поразительно. Объятый войной, когда вторгшийся враг превосходит числом всё население города, город этот всё ещё столь безмятежен... — старик в пастырском облачении не мог не восхититься. — Решительно не пойму, каким тайным искусством оболванивания душ пользуется этот герцог Гавейн Сесил, что в городе его царит такой порядок...

Стоявший рядом с ним немолодой священник невольно покачал головой:

— Боюсь, жители города и вовсе не знают вестей о войне. Знай они, какая армия движется к их городу, они бы давно разбежались без остатка.

— Приём обмана и застилания глаз, значит... Что ж, это вполне в духе укрывания еретиков, в котором повинен этот герцог, — с мягким и безмятежным лицом проговорил старик. — Те грешники, что пошли против воли Господней и уверовали в зловредных божеств, верно, сейчас прячутся прямо в этом городе... Братья, следуйте за мной. Настало время этим еретикам прозреть и осознать, что, даже бежав в Южные Пределы и укрывшись в городе сесильцев, они не уйдут от кары Господней.

Произнося это, старик зашагал прочь из леса, а позади него из мест укрытия выступили один за другим полностью вооружённые воины.

То были ровно двенадцать церковных паладинов, чьи тела переполняла могучая сила Святого Света. Они были облачены в священные зачарованные доспехи, выкованные из адамантия и светоносной стали. Поверх доспехов были наброшены бледно-золотистые плащи, расшитые священными заповедями Святого Света. На зачарованных мечах в их руках пульсировала изначальная, чистая сила Святого Света. Даже боевые кони под ними были закованы в броню из самой высшей закалки. Каждый из этих рыцарей был мастером высокого ранга — умудрённые опытом, сыгранные в бою, да ещё и в этом роскошном снаряжении. Даже столкнись они с легендарным мастером, они сумели бы продержаться достаточно долго!

Вот она — сила, коей более всего гордилась Церковь Святого Света. Вот он — залог того, что эта верующая в Святой Свет, состоящая по преимуществу из пастырей «целительная» церковь могла сделаться в Анзу самой могучей. Могучие церковные паладины не только владели силой Святого Света, но и были воинами с превосходным ратным искусством и мощным телом. И распространяли они силу Святого Света особым путём — обыкновенно тем, что зарубали насмерть тех, кто в Святой Свет не веровал.

Старик в золотисто-окаймлённой пастырской рясе, епископ Лемонт, глава Южной епархии Церкви Святого Света, удовлетворённо оглядел приведённых им людей. Пусть влияние Церкви Святого Света в южных областях было слабо, это не значило, что у неё совсем нет накоплений. Из этих двенадцати рыцарей, что достигли высокого ранга и даже превзошли его, половина была подкреплением, присланным из Центральной епархии, а вторая половина — собственными силами Южной епархии. Эти набожные, фанатичные воины готовы были сражаться до последнего вздоха ради веры, и сегодня был тот самый день, когда этим благородным ратникам предстояло доказать свою веру перед Господом.

Даже сам герцог-основатель королевства не смеет чинить помех великому делу Господню!

Старик со своими слугами и двенадцатью рыцарями вышел из густого леса. От тел их изливался могучий, безбрежный Святой Свет, и, пусть их было всего лишь четырнадцать человек, от них исходила мощь, подобная мощи целых армий, и присутствие, коего нельзя было не заметить. Эти церковные бойцы ни в малейшей степени не помышляли скрываться — напротив, они нарочно шли в открытую!

Ибо их задачей было открыто явиться пред очами этого города. Они знали, что в городе стоит гарнизоном легенда, и пробраться под покровом малого отряда в лес у городских стен было пределом возможного для одарённых высокого ранга. Пробраться же под носом у легендарного мастера внутрь города и творить разрушения было почти невозможно, а потому — лучше уж выйти в открытую. Да и задача их была не в том, чтобы взять город, — им надлежало лишь сковать здесь самого Гавейна Сесила, эту легенду!

Епископ Лемонт знал: на севере битва уже началась. Сейчас граф Хосман и его пятьдесят тысяч, верно, уже захватили земли Конд и движутся по Тракту Диких Полей на юг. На западе же граф Пейпо, спускающийся вниз по Белой реке, тоже должен скоро прибыть к владениям Сесил. Когда семьдесят тысяч сольются вместе, взять этот город, что основан лишь год назад, будет нетрудно. Пусть сесильцы и возвели высокие стены, пусть у них есть естественная преграда — Белая река, но семьдесят тысяч человек смогут взять этот город в осаду и удушить его.

Всё было надёжно, как в расчёте, и лишь сам Гавейн Сесил, этот легендарный мастер, представлял собой гигантскую угрозу.

Лемонт знал, что представляет собой та «союзная армия», что собрал граф Хосман. Давно погрязшие в праздности Южные Пределы не могли выставить много сколь-нибудь приличного войска. Сгодиться бы им, полагаясь на численность, смять заурядного противника, но, столкнись они с настоящей трудностью, они, боюсь, мгновенно рассыплются. А легендарный мастер мог бы с лёгкостью разгуливать взад-вперёд в подобной дрянной армии. Стоило бы только Гавейну Сесилу явиться и, принявшись разить и сеять хаос в рядах союзников либо же, презрев правила дворянской игры, собственноручно убить дворян в союзном войске, — и армия в несколько десятков тысяч, скорее всего, погрузилась бы в хаос.

Обычные дворяне, возможно, и не пошли бы на то, чтобы исподтишка напасть и убить другого дворянина на поле боя. Но Гавейн Сесил — дело иное. С тех пор как он восстал из гроба, он почти что и не соблюдал дворянских правил. И пусть это звучало смехотворно, но факт был таков, что ныне южные дворяне уже усвоили: праотец-то — попирает праотеческие устои!

Посему, чтобы избежать этой единственной неожиданности на поле боя, епископ Лемонт и его церковные рыцари должны были явиться к столице Сесила как раз в то время, когда союзная армия будет вести тяжёлый бой, и накрепко приковать Гавейна Сесила к этому месту!

Стоило лишь дождаться, пока все силы сопротивления сесильцев будут разгромлены союзной армией, и тогда оставшийся в одиночестве легендарный мастер Гавейн Сесил уже не сможет поднять бурю.

Про себя епископ Лемонт размышлял о том, как после полного крушения этого древнего и твердолобого рода Церковь Святого Света должна будет развернуть деятельность в Южной епархии, а затем поднял голову и посмотрел на уже высившиеся неподалёку сесильские стены. Караульные, разумеется, заметили появление незваных гостей, и по стенам забегали тени. Епископ Лемонт лишь спокойно глядел на этих бегущих людей, и лицо его было мягким и жалостливым.

Он взмахнул рукой, и в небеса тотчас ударил мощный луч Святого Света — столь явный вызов укрывшийся в городе лорд уж точно не мог не заметить.

Затем он разверз уста, готовясь воззвать божественным искусством «Глас Небес», чтобы жители города знали, отчего на их головы пал суд Святого Света: оттого, что они дали приют еретикам и прогневали Бога Святого Света, за что и навлекли на себя эту беду.

Но не успел он произнести слов молитвы, как на городской стене неподалёку появилось человекоподобное создание, также излучавшее свет и совершенно непостижимое для разума.

Создание было высоким, ужасающим и с головы до ног преисполнено магического сияния. Его тело напоминало бесформенный сгусток арканной энергии, и лишь покрытые рунами пластины брони, в которую оно было облачено, помогали ему сохранять приблизительные очертания человека. Оно плыло по воздуху, возникнув на высокой стене, и не успело ещё разомкнуть уста, как с небес внезапно сорвалась мощная арканная молния.

— Как видно, вы и есть те «недружественные гости», о которых говорил лорд, — заговорило это немыслимое энергетическое создание, и голос его грохотал, подобно грому. — Остановитесь! Вы вторглись на землю Сесила!

— Везде, где осеняет Святой Свет, — Господня земля! — епископ Лемонт сжал в руке длинный посох, с предельной насторожённостью глядя на энергетическое создание на стене. Он думал, что первым явится, конечно же, тот самый легендарный лорд, и уж никак не ожидал увидеть на стене существо, похожее на элементаля или магический конструкт. — Я — Лемонт, епископ Южной епархии Церкви Святого Света! Во имя Святого Света я прибыл для переговоров с вашим лордом!

— Для переговоров? — голос Камаэля рокотал. — С двенадцатью рыцарями при полном вооружении? И мечи ваши уже обнажены!

— Из-за всего того, что творилось во владениях Сесил за последнее время, мы были вынуждены избрать высочайшую степень бдительности в отношении вас, — громко ответил епископ Лемонт. — Вы укрыли гонимых Церковью Святого Света зловредных еретиков. Ради чистоты Святого Света мне велено довершить суд над этими культистами.

Камаэль покачал головой. Ему очень хотелось послать в ответ насмешливую мину, но мины у него не было, а потому он мог лишь покачать головой:

— В таком случае, боюсь, вы вернётесь ни с чем, ваше преосвященство. Те, кого вы зовёте еретиками, прошли справедливую проверку по законам Сесила. Они невиновны и отныне являются законными гражданами этой земли. Ваши же действия — прямой вызов законам Сесила.

Епископ Лемонт, казалось, только и ждал этих слов. Ему нужен был предлог, чтобы действия рыцарей, «вершащих силу Святого Света», выглядели хоть немного подобающе. И сейчас то, что сесильцы полностью покрывали еретиков, вкупе со словами этого энергетического создания, дало ему такой предлог: с каких это пор закон лорда может судить епархиального епископа?

На устах епископа невольно проступила улыбка:

— В таком случае мы не имеем иного выбора, кроме как прибегнуть к оружию.

Рыцари один за другим вскинули мечи, и меж ними всколыхнулся безбрежный Святой Свет.

Однако прежде чем они начали атаку, Камаэль уже разомкнул уста:

— Как раз кстати. Я испытаю на вас свой новый проект. Радужная установка! Приготовиться к перегрузке конденсаторов!

(Конец главы)