Глава 316 — Впечатление Тиль о богах

Доклад из Института рун доставили Гавейну. Он долго вглядывался в него и наконец, тихо выдохнув, встал и, открыв дверь на террасу, вышел наружу.

В лицо ударил ледяной ветер зимней поры, но студёный зимний воздух не мог погрузить владения Сесил в безмолвие. Под ярким после снегопада солнцем жители Сесила сновали туда-сюда по большим и малым улицам, спеша на свои рабочие места или направляясь в Управу искать новые возможности для труда.

«Удалось добиться передачи сигнала в определённой степени в радиусе действия магического поля, значит… — глядя на по-прежнему процветающие зимой владения, Гавейн размышлял о содержании доклада. — Внутри магического поля колебания магии определённой частоты могут осуществлять беспроводную передачу, а функция „чёрного ящика“ заклинания дальней связи, кажется, только в том и состоит, чтобы позволить частоте магических колебаний меняться в широком диапазоне… Неужто весь мир окутан одним магическим полем? Изначальная магия — вовсе не блуждающая в природе беспорядочная энергия, а некое огромное поле сложной структуры?»

Мысли Гавейна разбегались, а взгляд его бесцельно скользнул по двору внизу. Но не пройдя и половины, он невольно остановился.

Он увидел, как из дверей господского дома осторожно, словно воровка, высовывается длинная, стройная девица. Это была Тиль, что целыми днями сидела в комнате и почти не выходила. Эта морская дева с диковинными речами и повадками, непонятно что задумав, добралась, извиваясь, до ворот двора, а затем с превеликой осторожностью высунула кончик хвоста и ткнула им в ещё не убранный снег за воротами.

В следующий миг Гавейн увидел, как Тиль вся, издав звук «бдыщь», вытянулась в струнку и стремительно отдёрнула хвост.

Двое стражников у ворот в полном ошарашении глядели на эту странную морскую гусеницу-чудище.

Гавейн не сдержал любопытства и окликнул её:

— Тиль, ты что делаешь?

Дева моря испугалась внезапно раздавшегося сверху голоса и едва не выпрыгнула за ворота, взмахнув хвостом. Затем она подняла голову и увидела стоявшего на террасе второго этажа Гавейна. Она подняла хвост и помахала им:

— Я хочу выйти! Но у вас, людей, зимой чересчур холодно…

— И у тебя тоже бывает, что ты выходишь? — крайне удивился Гавейн. — У тебя что, спячка кончилась?

— Да я ж давно не плавала в реке! Поглядела — сегодня солнце такое большое, и хотела пойти поплавать кружок, расслабиться. А оказалось… Фу! Снег такой холоднющий! Нет уж, не пойду…

Слушая Тиль, Гавейн невольно поднял голову и глянул на гигантский солнечный диск, что закрывал почти полнеба. В душе он признал правоту морской девы: солнце и впрямь было большое…

Тут Тиль вновь заговорила, изо всех сил размахивая руками и кончиком хвоста:

— Человеческий господин! Ты там наверху греешься на солнышке?

Гавейн невзначай ответил:

— Да.

— Тогда я тоже с тобой погреюсь!

Дева моря издалека прокричала это, а затем, махнув хвостом, устремилась сюда. Гавейн сперва подумал, что она войдёт в дом и поднимется по лестнице на второй этаж, и уже хотел повернуться и открыть дверь на террасу. Но не успел он что-либо предпринять, как заметил, что дело неладно. Морская дева, извиваясь, доползла до середины двора и остановилась. Затем её длинный хвост свернулся двумя кольцами на месте и, словно пружина, дрожа и колеблясь, подпёр верхнюю половину тела. Вслед за тем она начала напрягаться, и всё её тело сжималось всё плотнее и плотнее. На этом шагу Гавейн уже догадался, что задумала эта изобретательная на выдумки особа, и поспешно крикнул:

— Погоди-ка…

Но слова запоздали на полтакта. Едва они отзвучали, как он уже увидел, что эта вяленая рыба окончательно сплющила себя в плоскую пружину, и сразу же раздалось «бум!» — всё тело Тиль взвилось прямиком в направлении террасы…

Над террасой тотчас зажглась бледно-голубая световая завеса, полностью накрыв все подступы к ней. Гавейн своими глазами увидел, как Тиль головой врезалась в защитный купол, а сразу следом и хвост с чмоканьем шлёпнулся о преграду.

Ошарашенная русалка (она же морская змея и вяленая рыба) на глазах у Гавейна так и соскользнула вниз по куполу.

Спустя несколько секунд купол сам собой исчез. Гавейн высунулся и глянул вниз с террасы, и увидел, как Тиль, обвив хвостом опорный столб террасы, с пыхтением и упорством карабкается вверх. Хотя из-за её диковинного способа управлять хвостом лезть ей было трудно, но, к счастью, второй этаж был не очень высок, и в общем-то, упри она хвост в землю и поднатужься — тут же и влезла бы…

Мгновение спустя добравшаяся до перил дева моря протянула руку:

— Эй, ты не только смотри, но и помоги мне.

Гавейн без выражения втащил эту вяленую рыбу на террасу:

— Ну.

Забравшись с таким трудом, Тиль первым делом упёрла руки в боки и принялась жаловаться:

— Слушай, с чего это ты на досуге поставил на террасе щит?! Ещё несколько дней назад его же не было!

Гавейн развёл руками:

— Главным образом, чтобы защититься от Эмбер. Теперь снаружи каждого окна, балкона и террасы в этом доме стоит щит. При быстром приближении непременно врежешься головой в барьер.

Тиль покосилась на Гавейна:

— А действует?

Гавейн вздохнул:

— Не действует. Эмбер одним Теневым скачком проникает внутрь. Даже мышеловка лучше.

Тиль с крайне беспомощным видом старательно сворачивалась кольцами и бормотала:

— Я как-никак тоже живу в этом доме. Как же такую большую переделку устроили, а мне никто не сказал…

— Ерунда. Ты бóльшую часть дня спишь. Изредка проснёшься — только чтобы поесть. Я уж подозреваю, что, если однажды всё Сесилово владение взлетит на воздух, ты узнаешь об этом только к следующему приёму пищи…

Тиль окинула Гавейна взглядом с головы до ног и вдруг выдала:

— Обычно перед людьми ты всегда с неприступно-суровым и величавым видом. А я и не думала, что ты в разговоре такой занятный.

Гавейн опешил и невольно со смехом вздохнул:

— Вообще-то и сам я по натуре не настолько суров. Но понимаешь, как господин, да ещё и господин, что вышел из исторических книг, я должен думать о своём образе.

— До чего же вы, люди, странные. Слишком много у вас самими на себя наложенных правил, — покачала головой Тиль, и её длинные волосы цвета морской волны заиграли под солнцем, словно водная рябь. — Мы, морские девы, никогда не придаём значения таким призрачным вещам. Мы очень прямой народ. Все наши мысли и поступки — без прикрас. Ну, в большинстве случаев…

Из-за удивительного режима сна и ленивого нрава Тиль у Гавейна было не много случаев расспросить эту деву моря о глубоководье. Сейчас, услышав, что она сама завела разговор, он тут же воспользовался случаем:

— Кстати, кем ты состоишь в своём племени?

— Я? Я — Мастер Приливов, — пожала плечами Тиль. — Боевой состав.

— Мастер Приливов? — моргнул Гавейн, и ему показалось, что он услышал весьма внушительное звание. — Что это за должность?

Тиль скрестила руки на груди и, уперев кончик хвоста в подбородок, задумалась:

— Если переводить на ваши людские понятия… наверное, боевая жрица? Довольно высокоранговая боевая жрица. Из тех, что отвечают за создание на поле боя магических эффектов стратегического уровня. А если уж насильно пересчитывать на ваши военные чины — наверное, что-то вроде тысяченачальницы.

На этот раз Гавейн и впрямь изумился:

— Так ты, оказывается, такая крутая?

Он-то сперва думал, что Тиль, которая даром ест хлеб и даже возвращаясь домой, заплыла не в ту сторону и из Бескрайнего моря попала в людское королевство, не может быть какой-то там значительной фигурой. Даже среди тех глубинных комических божеств она, верно, была одинокой домоседкой. И уж никак не ожидал, что она возьмёт и выпалит столь потрясающее звание. Хотя он и не очень ясно представлял, какое место занимает боевая жрица морских дев во всей их военной системе, не было сомнений: Тиль в своём народе принадлежала к верхнему и среднему слою!

Хм-м-м… Внезапно ему стало любопытно, каков механизм социального продвижения у этих морских дев… Уж не по аппетиту и походке ли они отбирают командиров?

— Сдаётся мне, у тебя в голове вертятся какие-то нехорошие мысли, — Тиль долго всматривалась в глаза Гавейна. — Вот что я тебе скажу: пусть я с виду ленива-разленива, это когда дела нет. А случись настоящая опасность, да ещё будь вокруг водная среда — большинство из вас убе… не одолеет меня!

Гавейну показалось, что она только что едва не выронила какое-то странное словцо, но он подумал, что, если прямо указать на это, разговор с морской девой может тут же закончиться, и потому решительно перевёл тему:

— Ты упомянула, что ты боевая жрица. Слово «жрица» в вашем языке тоже относится к религиозной лексике? У вас, морских дев, тоже есть своя религия и система веры?

Он помнил, что Тиль раньше говорила: морские девы не верят в богов.

— Если под религией и верой ты имеешь в виду поклонение какому-то конкретному божеству, как у вас, людей, то мы, морские девы, в богов не верим. Но у нас тоже есть свой объект поклонения, — пояснила Тиль. — Мы поклоняемся «Духу» всех морских дев, это «всеобщее сознание» нашего рода и всего океана. Мы зовём его «Ива». Не знаю, сможешь ли ты понять такого «идола» в символическом смысле. Для нас, морских дев, Ива — не божество, но в нашем обществе она занимает место, подобное вашим людским богам.

Гавейн потёр подбородок:

— Поклонение Духу рода и неким частям природной среды как символам, вот как… Ничего, я могу это понять. На самом деле такие верования есть и на суше. На западе континента, в Огурейском Племенном Царстве, существует «всеобщая вера» во всё сущее в природе и природные явления. Одни поклоняются собственным предкам, другие — грому и молнии, ветру, камням и растениям в природе, а некоторые — даже «колесу жизни» — рождению, старению, болезни и смерти. Это связано с многорасовым составом их страны. К тому же у нынешних друидов тоже есть тенденция к всеобщей вере. Они поклоняются «Природе» и «Жизни», а не какому-то конкретному божеству.

— Это я знаю — тот самый упругий на зуб Белый Олень ведь умер, — кивнула Тиль. — Но, кстати, мне кажется, что ваша, сухопутных, вера и религия и впрямь странные… У вас церкви сменялись одна за другой, да и целые цивилизации сменялись одна за другой. Каждый раз, когда приходит Магический прилив, цивилизация сухопутных прерывается. Но как бы начисто она ни прервалась, стоит цивилизации возникнуть вновь, вы всё равно верите в тех же самых богов… Всего лишь кучка могучих тварей, которых приятно жевать на зуб. И отчего они так притягательны для вас, сухопутных?

Тиль сказала это без всякой задней мысли, но у Гавейна при её последних словах вдруг ёкнуло сердце.

Каждый раз, когда Магический прилив перетряхивает мир, вновь рождённые цивилизации смертных выстраивают примерно одни и те же системы веры и религии?

(Конец главы)