Глава 315 — Шаг вперёд

Эмбер, конечно, знала, что «правила», установленные Гавейном, отличаются от всех прочих. Как и весь образ его мыслей.

Стал бы нормальный человек продавать на сторону свои передовые технические достижения? Стал бы нормальный человек стараться низвести магическую силу, что должна принадлежать исключительно дворянам и одарённым, до уровня дешёвки? Стал бы нормальный человек создавать Управу и целый административный аппарат, передавая единоличную власть господина этим «чиновникам», что происходят из низших дворян и даже простолюдинов?

Гавейн всё это проделал. И всякий раз — с полным основанием и резоном.

— Ныне магическая сеть уже начала распространяться в Южных Пределах. В дворянских владениях, что прилегают к владениям Лесли и Конд, уже появились первые грубые копии. Кое-кто из крупных дворян, что имеют довольно средств и осведомлены, уже знают о магических двигателях. Они должны весьма заинтересоваться. Как вы и планировали изначально, продажей занимается виконт Эндрю, а не люди из самого Сесила, и это ещё больше рассеяло сомнения южных дворян. Если не будет неожиданностей, то весной, когда откроются торговые пути, к нам потечёт непрерывный поток крупных доходов. Как раз можно будет использовать их на закупку ещё большего количества сырой руды и на расширение населения.

Выслушав рапорт Эмбер, Гавейн чуть кивнул:

— Виконт Эндрю — знакомое лицо в Южных Пределах. Его связи помогут нам доставить исходную магическую сеть и магические двигатели в руки других дворян. А стоит им лишь вкусить толику сладости… и они уже не смогут отвергнуть следующие блага.

— Кроме того, есть вести от Падрика. Алхимические снадобья и зимой продаются отлично. Часть купцов уже обосновалась на границе Восточных Пределов и на равнинах Святого Духа. Однако то огромное количество дешёвых снадобий, что они везут, привлекло и внимание местных господ. Падрик несколько встревожен этим, — с серьёзным видом докладывала Эмбер. — Он опасается, что те дворяне под давлением выгоды начнут давить на сбытовые звенья гильдии… Его подлинные слова таковы: «Не всякий дворянин столь же честен и держит слово, как герцог Сесил, и ведёт дела по совести».

Гавейн поднял глаза:

— А что конкретно происходит? Я думаю, он прислал не только жалобы.

— От вас и впрямь не скроешь, — почесала волосы Эмбер. — Он говорит, что уже было несколько довольно скверных случаев. В местах, что ближе к северу, местные дворяне задержали наших аптечных купцов и требуют, чтобы те продавали им половину товара по предельно низкой цене, не то они объявят их вне закона.

Гавейн изобразил интерес:

— О? Предельно низкая цена? Это насколько низкая?

— …Треть, а то и четверть цены, — лицо Эмбер выражало возмущение. — Это же просто грабёж!

Гавейн невольно рассмеялся:

— Хм… При нынешней продажной цене и себестоимости на алхимической фабрике даже четверть цены — это всё ещё прибыль.

— Ты ещё смеёшься? — Эмбер, глядя на Гавейна, остолбенела. — Они же грабят деньги Сесила! Если б не опасались твоего имени, они бы, наверное, не ограничились требованием оставить часть товара, а прямиком обобрали бы купцов!

— Прямо грабить купцов — это плохо. Тогда никто больше не отважится везти снадобья в их владения, и моя рука туда не дотянется, — Гавейн потёр подбородок и задумался. — Хм, составь от моего имени распоряжение для Падрика. Скажи ему, чтобы те купцы, что уже прочно стоят на ногах, сами шли на контакт с местными дворянами. Четверть цены, говорите? Отлично. Сесил готов оптом продавать им снадобья за четверть цены. Наши аптечные купцы могут даже оставлять для них половину каждой партии товара. А условием пусть будет то, что те местные господа станут защищать право наших купцов на торговлю в их владениях и не дадут другим традиционным травникам и алхимикам притеснять и выживать их.

Видя остолбеневшее лицо Эмбер, Гавейн намеренно с улыбкой спросил:

— Как думаешь, местные господа согласятся на эти условия?

Эмбер долго разевала рот и наконец выпалила:

— Конечно, согласятся! Дурак бы не согласился! Выходит, всего за десяток с чем-то медяков можно купить склянку алхимического снадобья! Получив такую небесную выгоду, они и без твоих слов сами будут защищать аптечных купцов. Даже, возможно, помогут им с перевозкой! Но какая тебе-то от этого выгода…

Не дав Эмбер договорить, Гавейн прервал её вопросом:

— Как ты думаешь, для чего те местные господа скупают дешёвые алхимические снадобья?

— Для чего? — опешила Эмбер. — Ну уж точно не для того, чтобы рот полоскать…

— Определённо не для себя, — полуэльфийка в моменты ошарашения очень мила, но на этот раз Гавейн не собирался её дразнить. — Наши алхимические снадобья — это разбавленный «низкосортный товар». Для простолюдинов и искателей приключений это всё ещё отличная вещь, но для дворян они уже решительно не годятся. Те местные господа наверняка заранее это выяснили. Так что причина, по которой они скупают дешёвые снадобья, лишь одна: они для их собственных людей. Для их частных дружин, стражников, прихвостней.

Эмбер была неглупа. Просто порой привычный ход мыслей мешал ей сделать поворот. Сейчас, когда Гавейн чуть подтолкнул, она осознала, что за козни плетёт этот хитрый старый Сушёный Труп.

— Ты хочешь сказать…

— Массовые поставки. Сколько угодно. Щедрый герцог Сесил даст каждой дворянской армии в Южных Пределах пользоваться отличными и дешёвыми алхимическими снадобьями. Доблестным солдатам больше не придётся обматывать раны вонючей чёрной мазью и травяной кашей. А я в этом процессе всего лишь возьму самую ничтожную плату, покрывающую издержки, — Гавейн откинулся на спинку стула и неторопливо продолжал: — Когда появятся хорошие алхимические снадобья, никто уже не станет пользоваться теми травяными мазями и знахарскими средствами, от которых почти нет толка. И дорогие традиционные алхимические снадобья тоже быстро сойдут на нет. Знаешь, что это означает?

Эмбер подсознательно коснулась своей шеи:

— Это и есть та самая… «удавка», о которой ты говорил в прошлый раз?

— Верно. Удавка, — тихо выдохнул Гавейн. — Каждый из них не желает видеть, как дом Сесил вновь поднимается. Поэтому они будут всеми силами, теми способами, что мнят весьма умными, пытаться сосать кровь из дома Сесил. Мне остаётся лишь дать им сосать. И попутно накинуть каждому на шею верёвку.

Помолчав мгновение, Гавейн улыбнулся и глянул на Эмбер:

— У разбавленных водой алхимических снадобий срок годности очень короток.

.....

В большой лаборатории Института рун Питтман по приглашению Дженни пришёл посмотреть на особую магическую формацию.

Этот не следивший за собой старый друид всё так же имел вид, не внушающий доверия. Хотя он уже был главой в области друидических заклинаний и маго-алхимической промышленности, имел под началом двузначное число подмастерьев, собственную исследовательскую команду и проекты, он всё равно носил простую и старую серую ватную робу. Всевозможные полезные и бесполезные амулеты были развешаны по всему его телу. Седые волосы в беспорядке торчали на голове, придавленные выцветшей желтовато-бурой мягкой шляпой. А пара шустрых маленьких глаз так и бегала под прядями растрёпанных волос, что свисали из-под краёв шляпы. У всякого, кто видел его, первое ощущение было: «А не вытащит ли этот старик вдруг колоду карт и не предложит ли погадать?» — и уж никто не связал бы его со «специалистом по теургическим рунам» или «друидическим наставником».

Но он и впрямь был специалистом в этой области.

Питтман тщательно разглядывал большую подложку на центральном экспериментальном столе. На ней всевозможные, удобные для комбинирования рунные блоки и магические линии вместе складывались в преисполненную таинственности магическую формацию. А несколько шёлковых нитей из магически непроводящего материала были булавками закреплены на поверхности формации, разделяя функции разных её участков.

— Эти участки мы с Камаэлем разделили на скорую руку. Они ещё недостаточно точны и служат лишь подспорьем на стадии изучения.

— Это и впрямь видоизменённые теургические руны, — Питтман глядел на символы, что были выделены особой краской, и, поглаживая бороду, кивал. — Хм… Это подтверждает одну мою догадку.

— Догадку? — с любопытством посмотрела на старого друида Дженни.

— И друиды, что некогда веровали в Природу, и Спящие, что веруют в Сон, — когда их теургия обращалась в магию, первопроходцы проводили очень осторожные операции «уклонения» и «маскировки», — усмехнулся Питтман, и в его глазах блеснул хитрый огонёк. — Эти видоизменённые руны несут в себе лишь одно послание…

С характерным, отдающим арканным эхом голосом подхватил Камаэль:

— Страх.

— Верно. Страх, — хмыкнул Питтман. — Власть божества уже попала в руки людей. Но люди всё ещё трепещут, будто всё время боятся, что божество вернётся, боятся, что божество покарает тех святотатцев, что украли его власть. Пусть первопроходцы и нашли законы и приёмы для обращения теургии в магию, они в этом процессе изо всех сил маскировали свои шаги, словно в самообмане прячась от божества, которого, возможно, уже и нет.

— На раннем этапе плана «Дерзания» было так же, — прогудел Камаэль. — Лишь когда мы подтвердили существование «Гигантского Оленя Амоена» и убедились, что Он и есть падший Бог Природы, наш страх немного унялся.

Дженни никогда не думала, что однажды прикоснётся к подобным вещам. Но сейчас она уже привыкла и подсознательно спросила:

— А Бог Сновидений… тоже пал, как Гигантский Олень Амоен?

— Трудно сказать. Загадочность божеств превосходит людское воображение. Священный труп Гигантского Оленя Амоена и впрямь лежит в Глубинном Теневом мире. Но одни Небеса знают, в каком состоянии пребывают божества, коим поклоняются прочие падшие церкви, — хмыкнул Питтман и, покачивая головой, придвинулся к формации. — Чем гадать, в каком же состоянии сейчас те боги, нам лучше поскорее уяснить, как работает эта магическая формация.

— В этом отношении у нас уже есть кое-какие первоначальные успехи, — произнёс Камаэль и в то же время вызвал Руку Силы, которой взял стоявшее рядом с испытательным столом металлическо-хрустальное устройство в полметра высотой.

Это был малый Магический Обелиск, специально предназначенный для лабораторной среды.

— Поначалу мы пытались запитать эту формацию обычной магией, но ничего не вышло. У неё особый интерфейс. Она реагирует лишь на магию Сна Спящих. И для её активации, и для управления нужна вспомогательная особая магия Сна. Совершенно очевидно, что эта формация неполна. Она не способна действовать самостоятельно. Нужно, чтобы заклинатель провёл сопряжённый ритуал и тем восполнил её магические пути, — говоря это, Камаэль принялся настраивать Магический Обелиск. — Такая ситуация нередка. Многие традиционные формации из-за плохой оптимизации и неразумной архитектуры обладают этой «неполнотой». Но нам это доставило большие хлопоты…

Магический Обелиск заработал. Стабильное магическое поле начало окутывать весь Институт рун.

— Однако потом мы обнаружили, что на самом деле нам вовсе не нужно запускать всю формацию целиком. В ней есть одна критически важная часть. И пока эта часть активирована, она, опираясь на рассеивающую природу магического поля, способна производить невероятный эффект.

Камаэль поднял свою наполненную арканной энергией руку, и крохотная искра ударила в магическую формацию на испытательном столе. Часть рун в ней немедля зажглась и, следуя за изменениями вливаемой Камаэлем магии, начала мерцать.

Почти в тот же миг Питтман, повинуясь сердцу, обернулся к другой стене лаборатории.

На той стене висела другая большая подложка. На ней не было полной «формации Спящих». Там был начертан лишь самый базовый набор рунной матрицы. Но именно эта базовая матрица сейчас мерцала в такт движениям Камаэля.

— Пока что мы способны передавать лишь столь простые сигналы, передача чрезвычайно подвержена помехам, да и расстояние оставляет желать лучшего. Но по крайней мере мы в этом процессе доказали одно:

— «Чёрный ящик» заклинания дальней связи вовсе не является невскрываемым. Его принцип, возможно, куда проще, чем мы все воображали.

(Конец главы)