Глава 313 — Увиденное и услышанное

Под равнодушным взглядом Гавейна Даниэль продержался недолго и опустил голову:

— …Перед лицом Вашего величия моя верность Тифону и Спящим может отступить.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Гавейн и указал на тифонское специздание «Сетевой безопасности». — Тогда начнём с этой. Это станет твоим первым шагом к возвышению в ордене Спящих. Прежде всего тебе нужно не прямо распространять эти знания, а обнаружить фатальные изъяны в нынешней психической сети и сообщить об этих находках другим сектантам — тем, кто чуть выше тебя рангом или равен тебе. Когда Спящие мало-помалу осозна́ют эти скрытые угрозы, ты выдашь материал первой главы как плод своих исследований. Давай же посмотрим, что такое распределённая сеть и что такое понятие распределения сетевых ресурсов…

Даниэль склонил голову с видом почтительного ученика.

Он и впрямь припомнил свои юные годы, припомнил те дни, когда впервые шёл за наставником и постигал знания…

.....

В то же время, в Восточных Пределах Анзу, в некоем городе.

Снег уже стих. В ясном ночном небе высыпали блистательные звёзды. Их свет озарял землю, и снег отражал звёздный свет, не давая этому городу за ночной завесой окончательно погрузиться во тьму. А в тех убогих переулках, что были хаотично застроены каменными и деревянными зданиями, неслышно шагал высокий и худой силуэт в чёрном плаще с капюшоном.

Найдя угол, где можно было укрыться от ледяного ветра, этот силуэт остановился и скинул капюшон.

Под ним открылась приметная золотистая грива, присущая серебряным эльфам, и лицо исключительной красоты.

Высокоранговый эльфийский следопыт, Сольдеррин Инелист.

Глубокой ночью людской город был особенно тих, по крайней мере в той части, где ютились бедняки. Длинные эльфийские уши Сольдеррина легонько дрогнули в воздухе. Он мог расслышать, как в далёком господском замке ещё звучат арфы и бубны. Это означало, что ночная жизнь дворян только началась.

Высокоранговый следопыт вдохнул чистый, но ледяной воздух и невольно нахмурился, прижав руку к груди.

Та зловещая женщина оказалась сильнее, чем он думал. Хотя следопыт — не та профессия, что особо сильна в прямом бою, он всё же не ожидал, что в схватке с врагом, похожим на друида, окажется в невыгодном положении.

Если бы он не послушал совета того рыцаря по имени Байрон и не взял с собой «новейшего оружия для отправления справедливости», он чувствовал, что сейчас всё было бы гораздо хуже.

Сольдеррин унимал судорожную боль в ране, чувствуя, как его плоть под действием сверхъестественной силы по крупицам обезвреживает тот зловещий яд, и попутно вспоминал недавний бой. В конце концов он утвердился: та женщина использовала именно силу друидов.

Яд, увядающие плети, тернии, гниющие древесные твари — всё это заклинания друидов, но с явными признаками осквернения и падения… Культ Всеобщего Конца? Это, наверное, самое вероятное объяснение.

С какой целью высокоранговая сектантка Культа Всеобщего Конца проникла в эльфийский наблюдательный пункт?.. Какова её цель?

Ледяной ночной ветер вновь пронёсся по переулку. Сольдеррин плотнее закутался в плащ и пока что прекратил эти размышления. Лучше будет вернуться во владения Сесил и тогда всё обсудить. Гавейн и его умные люди смогут дать больше советов. Это куда лучше, чем гадать здесь в одиночку.

Жаль только, что его удостоверительные документы были уничтожены в том бою. К тому же, возвращаясь, он обнаружил, что Восточные Пределы Анзу из-за перемены обстановки тоже перешли на более высокий уровень боеготовности. Один приказ герцога Восточных Пределов, Сайласа Лоуренса, сделал всю область труднопроходимой. В тех местах, где порядка было меньше, дело обстояло полегче. Но в таких крупных и средних городах, где власть дворян была строже, а глаз и ушей — множество, ему приходилось действовать с величайшей осторожностью.

В эту эпоху хаоса, тьмы и дворянской раздробленности чужеземец без документов не мог ждать хорошей участи. Тем более что он ещё недавно служил в тифонской армии. Герцог Сайлас Лоуренс и его рыцари-офицеры, многие из них, его знали. Они-то ещё не ведали, что он уже перешёл на сторону Сесила. Столкнуться с ними лицом к лицу было бы трудно объяснить…

Зимней ночью на севере континента ледяной ветер пронизывал до костей. Хотя тело высокорангового одарённого не позволяло Сольдеррину заболеть в такой холод, ему всё равно было весьма неуютно, и он невольно искал местечко потеплее. Из-за твёрдой власти герцога Восточных Пределов и приказа об усиленной боеготовности за всеми тавернами и гостиницами следили очень строго. Чужеземцев и пришельцев с говором, не похожим на восточные области Анзу, подвергали проверкам. В полной силе Сольдеррин, конечно, не боялся бы этого. Но сейчас он был тяжело ранен. Подавление яда в теле уже израсходовало бо́льшую часть его сил. Ему не хотелось в этот ответственный миг привлекать внимание людских одарённых.

В поисках укрытия от ветра взгляд Сольдеррина вдруг упал на пляшущий огонёк.

Он подошёл и увидел, что в самой глубине тёмного переулка и впрямь горит маленький костерок. Несколько смутных фигур скорчились вокруг него. Время от времени кто-то шевелился, вороша слабые язычки пламени и подбрасывая в огонь мелкие угольки и сухие ветки.

Неужто высокоранговому следопыту придётся делить костёр с нищими…

Сольдеррин беззвучно усмехнулся, но всё же подошёл.

У него мог быть и лучший выбор. Хотя тело сейчас в очень дурном состоянии, он всё ещё мог пробраться в какой-нибудь амбар или даже в тёплый дом горожанина и провести там ночь. Но, увидев этот костерок, он не сдержался и приблизился. Эти пляшущие огоньки и люди, что грелись вокруг костра, невольно напомнили ему о семисотлетней давности, о самых трудных временах Экспедиционной Армии. Тогда он и группа людских солдат и беженцев, сбившись в кучу, в самые холодные ночи точно так же грелись вместе и, ободряя друг друга, прошли самый тёмный и холодный отрезок пути.

С тех пор как были основаны людские королевства и обстановка постепенно стабилизировалась, он уже много-много лет не переживал ничего подобного.

Бездомные у костра заметили приближение чужака. Они тут же напряглись и насторожились. Но быстро поняли, что это не вышедший в патруль солдат. В такую холодину солдаты тоже не желали забираться в трущобы. Они обычно делали круг по улицам и возвращались пить.

Этот человек в чёрном плаще был скорее ещё одним бездомным.

Снова надев капюшон, Сольдеррин подошёл к костру и низким голосом произнёс:

— Ну и холодина.

Закутанный в драное ватное тряпьё бродяга пробормотал:

— Мест больше нет.

— У меня ещё есть вино, — Сольдеррин не глядя вынул из-за пазухи мех с вином. — Каждому по два-три глотка хватит.

— …Садись рядом.

Сольдеррин сел. Его мех тут же проворно забрал сидевший рядом. Он вытащил пробку, поднёс нос к горлышку и глубоко вдохнул. Затем поднёс мех к губам и, силясь сдержаться, всё же не удержался и отпил большой глоток.

Потом он задержал вино во рту, будто желая медленно насладиться и не решаясь проглотить. А мех уже передавали дальше.

Мех безмолвно переходил из рук в руки среди бездомных. При слабом свете костра Сольдеррин мог разглядеть лицо каждого. У кого-то лицо было изрезано глубокими морщинами, у кого-то уже пошли обморожения. Кто-то был с виду молод, но телом — уже согбен и дряхл. Все они кутались в рваные ватники, а то и просто в тряпьё, в котором уже нельзя было узнать одежду. От них исходил тяжёлый запах: ясно было, что этим людям не представлялось случая помыться.

— Хлебнул винца — и сразу теплее, — хрипло произнёс один из бездомных.

Мех в конце концов вернулся к Сольдеррину. Он встряхнул его и с удивлением обнаружил, что внутри ещё что-то осталось.

Сидевший напротив костра сказал:

— Оставь чуток. Кто знает, может, однажды оно тебе жизнь спасёт.

Сольдеррин молча убрал мех за пазуху и тихо вздохнул:

— Что за студёная зимняя ночь…

— Ты говоришь больно мудрёно, — хмыкнул сосед. — Но ночка и впрямь холодная.

Тот, что сидел напротив, проворчал:

— Прошлой зимой так холодно не было.

Кто-то рядом тут же поднял его на смех:

— Прошлой зимой у тебя ещё дом был, вот тебе и не было холодно!

— Заткнись!

Сольдеррин послушал и вдруг с любопытством вставил:

— А куда дом делся?

Мужчина напротив костра уныло ответил:

— Да отобрал господин рыцарь намедни… Я задолжал рыцарю аренду за пять лет. Отдать не смог. Ну, он и дом, и землю — всё отобрал.

Сольдеррин невольно замолчал.

Но мужчина напротив не замолкал. Видно, вспомнив свои «добрые деньки» прошлой зимой, он опять завёл:

— У меня же в прошлом году ещё и дом был. И клочок земли… И жена была!

— Его жена уж несколько лет как померла, — тихо произнёс сосед Сольдеррина. — У него сейчас в голове мутится.

— Всё этот «Акт о Прощении Аренды» наделал, — сказал молодой парень, что ворошил костёр. — Коснись его — добра не жди.

— «Акт о Прощении Аренды»? — опешил Сольдеррин. Явно он не слышал об этом акте.

В королевстве Анзу земельные дворяне от графа и выше могли в известной степени издавать на своих землях «частные законы». В зависимости от высоты титула различался и объём законов, что они могли издавать. Кто-то мог назначать налоги, кто-то — чеканить монету, кто-то — определять порядок наследования земли. Помимо общего свода королевских законов, правовые нормы в разных дворянских владениях были, можно сказать, хаотичны и беспорядочны, а то и противоречили друг другу. Эта мешанина законов была не только вызовом, с которым неизбежно сталкивались купцы и искатели приключений, что перемещались между владениями, но и доставляла большие хлопоты таким чужеземцам, не знавшим местных порядков, как Сольдеррин.

— Это десять лет назад граф Бери издал такой закон, — пояснил молодой. — Граф дозволяет арендаторам просрочивать арендную плату. В первый год просрочки их не подвергают порке и не отбирают имущества. Но на второй год просрочки надо платить аренду в двойном размере. На третий — ещё вдвое больше. На четвёртый — ещё вдвое… А на пятый, если всё равно не отдал, отбирают дом и землю. Граф сказал, что это милость: у тех, кто из-за случайного неурожая не может заплатить аренду, есть шанс расплатиться с долгом. Потому и зовётся «Акт о Прощении». А если уж пять лет подряд не можешь заплатить, значит, совсем ленив и глуп и недостоин больше пахать его землю…

Закутанный в драное ватное тряпьё сосед Сольдеррина вздохнул:

— Только мало кто может выплатить. Большинство через пять лет становятся такими, как мы.

Это же ловушка! Проще простого!

Разве крестьянин может выплатить долг, когда аренда так множится? Не то что через пять лет, когда она вырастет в десятки раз, — даже на второй год им уже не под силу. Они никогда не могли накопить ни излишков зерна, ни денег, чтобы покрыть взлетевшую на второй год арендную плату!

До введения этого закона за просрочку аренды всего лишь пороли и отбирали часть имущества. А после него любой просрочивший был обречён лишиться всей земли и дома. Но простой крестьянин этого решительно не понимал.

Потому что они и не знали грамоты, и не умели считать… Да у них и не было лишних сил и разума думать о чём-то, кроме как работать и растить хлеб.

В отчаянии они стояли перед долгом, который невозможно выплатить, и в отчаянии теряли землю и дом. Но в конце концов они даже не могли понять, отчего всё это.

Сольдеррин глянул на маленький костерок перед собой и вдруг ощутил, как те воспоминания семисотлетней давности, когда все рука об руку грелись вместе, стали тускнеть.

Мужчина напротив костра всё тихо бубнил:

— У меня же был клочок земли, прямо у реки… И жена была!

Кто-то тронул его:

— Ладно тебе. Много будешь говорить — ветра наглотаешься.

— Надо бы дров подкинуть…

— Да не всё сразу клади. До рассвета ещё долго.

— Как рассветёт, пойдём к церкви Святого Света. Приди пораньше — каша горячее будет.

— Да и не слишком рано. Новый пастырь, когда кашу разливает, не мешает и привык сверху черпать. Придёшь рано — одну жижу и хлебнёшь.

Сольдеррин молча слушал. В его остром, как у эльфа, слухе звуки арф и бубнов в далёком замке наконец стихли.

Он не спал всю ночь, пока на краю неба не забрезжила тонкая полоска света. Лучи Гигантского Солнца, отразившись от облаков, проникли в город.

Вдалеке зазвонили церковные колокола. Сольдеррин встал. И те бездомные, что худо-бедно проспали ночь, тоже один за другим с трудом поднимались. Церковный звон был для них сигналом к пробуждению.

Костёр почти угас. Последние остатки тепла почти не достигали греющихся. Бродяги разминали затёкшие от холода руки и ноги, надеясь хоть немного восстановить силы до того, как по-настоящему взойдёт солнце. Это поможет им уберечь полученную еду у дверей церкви. Но когда все уже встали, один человек всё ещё сидел на месте.

Это был тот, что ночью сидел напротив костра.

Кто-то подошёл и толкнул его. Согбенное тело тут же завалилось на землю: он был мёртв.

Бездомные молча смотрели на это. Кто-то вздохнул:

— Прошлой ночью на несколько поленьев меньше было.

— А в прошлом году у него ещё свой дом был…

Лицо Сольдеррина ничего не выражало. Семьсот лет назад те, кто рука об руку шли вперёд во тьме и нужде, — их потомки и создали такое королевство?

Он повернулся и зашагал к улице, которую вот-вот должен был осветить солнечный свет.

Ему нужно было скорее возвращаться во владения Сесил.

(Конец главы)