Глава 298 — Привлекательность

Сантис соображал некоторое время, прежде чем осознал, что имел в виду собеседник под словами «подобный вам друг».

Он посмотрел в глаза Камаэлю (примерно туда, где должны были быть глаза):

— Вы имеете в виду магов, что происходят из простолюдинов, не подконтрольны традиционным магическим кругам или дворянским семьям, могут свободно присоединиться ко владениям Сесил и обладают некоей основой знаний?

Камаэль чуть кивнул:

— Во владениях по-прежнему не хватает довольно учёных. Хотя мы завербовали группу обнищавших учёных и магов из соседних владений, этого далеко не довольно. Ни по качеству, ни по количеству. Я как-то раз говорил с Дженни и знаю, что её происхождение несколько… особое. Поэтому в столице у неё нет никаких связей. Но вы, господин Сантис, — другое дело. Вы хоть и происходите из простолюдинов, но по крайней мере… вы ортодоксальный заклинатель, получивший полное образование.

Маг ортодоксального столичного происхождения, пусть даже самого худшего толка, в корне отличался от Дженни, что родилась рабыней. «Класс» Сантиса предопределял, что у него непременно был свой круг магического общения, были другие заклинатели, с которыми он мог говорить на равных.

Если Дженни в те годы могла лишь быть запертой в магической башне и крайне ограниченно общаться с другими рабами, то Сантис по крайней мере был лично свободен.

— Я… и впрямь знаю кое-кого из столичных магов, — колеблясь, заговорил Сантис. — Только те, с кем я мог водиться, в большинстве своём — такие же неудачники и бедолаги, по самым разным причинам изгнанные из господствующих столичных магических кругов…

— Это, возможно, как раз отвечает моим требованиям, а также требованиям господина, — произнёс Камаэль. — Вы преподаёте рунную логику и базовый курс маготехники. Вы должны понимать: на этой земле развивается совершенно новый путь магической технологии. Перед лицом этой особой области традиционные магические ранги не имеют большого значения. Что мы по-настоящему ценим — так это отношение исследователя к изысканию неизведанного, способность принимать новое, а также самые базовые задатки к математике и логике. Думаю, среди ваших друзей нет недостатка в таких людях.

Сантис поразмыслил и медленно кивнул:

— Я могу попробовать.

— Отлично. Однако я хочу добавить ещё кое-что. Во многих случаях «отвергнутость господствующим кругом» вовсе не равна «обладанию исключительным даром». В большинстве случаев человека изгоняют из круга общения лишь потому, что он и впрямь глуп. Просто такие люди всегда одурманивают себя мыслью «моего дара никто не понимает». Я не хочу, чтобы моя прямота ранила ваши чувства, но и не хочу доставлять господину хлопот. Я повидал чересчур много людей, что мнят себя превосходными. С ними всегда тяжело.

Сантис невольно рассмеялся, совсем не выглядя рассерженным:

— Конечно. Вы очень правы. Я и сам видел много подобных людей. В столице обнищавшие маги вечно сбиваются в большие и малые кружки — совсем как маги-аристократы высшего света, что устраивают свои собрания. В этих «Тайных Соборах низов» часто встречаются люди, что вечно жалуются на непризнанные таланты. Вот только лишь малая часть из них и впрямь таланты не у дел. А другая, бóльшая, — действительно ничего не умеет. Я много лет тёрся в таких кругах и, конечно, умею их различать.

— Тогда хорошо, — успокоился Камаэль. — Что ж, пойдём к господину. Такие вещи следует доводить до его сведения.

.....

Гавейн стоял перед картой владений Сесил и прилегающих областей и, глядя на извивающиеся линии гор, равнин и лесов, погрузился в раздумья.

Эту карту он начертил своей рукой. При условии сохранения наглядности и простоты понимания он по возможности воспроизвёл все детали спутникового вида и нанёс на неё все точки залежей минеральных ресурсов, что были обнаружены вдоль пути Первопроходческого Легиона семьсот лет назад. Он помнил, что случилось, когда он, зарывшись в кабинете, чертил эту карту. Хетти была потрясена до невероятия, Эмбер закричала, что Старый Сушёный Труп точно заготовил карту заранее и нарочно притворяется, что рисует, пугая людей, а Ребекке, за то что она согласилась с Эмбер, Хетти набила шишку на голове. Но по мере того как Гавейн производил всё больше нового, а сам он и вовсе был самой неразумной «воскресшей тварью», потрясение от этой немыслимой карты понемногу улеглось.

Гавейн верил, что, когда составленные им приёмы картографии будут преподаны другим, изумление перед этой высокоточной спутниковой картой (рисованной от руки) станет ещё меньше.

Эмбер же стояла рядом с ним и тоже, вытаращив глаза, вместе с ним глядела на карту. Но она решительно не понимала, на что Гавейн смотрит. Поглазев за ним долгое время, она наконец не выдержала:

— Эй-эй, Гавейн, ты на что смотришь?

Гавейн поднял руку и ткнул в точку на карте вверху:

— Это владения Конд.

Затем его рука скользнула вниз и обвела большой участок:

— Здесь — Северная Пустошь, затем — Осваиваемый Район Северного Берега, Белая река, владения Сесил… Шахтёрский Городок — здесь. Здесь — Западная Лесопилка и недавно основанная «Деревня Инея»… И наконец — Юго-восточный и Юго-западный участки запланированной на весну будущего года распашки, что заготовлены для хлебных полей. Нынешняя зона влияния Сесила — вот эта область.

Эмбер вытаращила глаза на Гавейна:

— Ты уже и владения Конд причислил сюда?!

Гавейн не стал отвечать Эмбер, а продолжал, будто говоря сам с собой:

— Ныне население главного города владений Сесил — пятнадцать тысяч человек. Сюда входят и большая партия мастеров и жителей, что переселились из владений Конд после наступления зимы, и сервы, купленные из владений Лесли и прочих мест, и последняя волна беженцев. Но во владениях Конд из-за несовершенства административного устройства учёт населения до зимы так и не был завершён, и сколько там может быть народу — тоже неясно…

Гавейн не знал, сколько населения могло быть в баронстве или виконтстве в средневековой Европе на Земле. Но он знал, что в этом мире, благодаря тому, что сами люди от природы сильнее телом, да ещё и урожайные теургии и друидические заклинания кое-как обеспечивают базовый сбор зерна, простой народ, пусть и живёт в страшной нужде и тяготах, всё же весьма многочислен. Даже в этих давно опустевших Южных Пределах на этой земле рассеяно огромное количество людей.

Вот только этих людей пока что нельзя было считать подданными владений Сесил. Даже владения Конд, что уже де-факто стали городом-спутником Сесила, с точки зрения закона всё ещё были независимы.

Эмбер же вытаращила глаза на Гавейна, что с крайне серьёзным лицом анализировал положение владений. Слушая долгое время, она так и не поняла, о чём этот мужчина перед ней толкует:

— И что с того? Ты считаешь, что населения всё ещё мало? Вот что я тебе скажу: город в десять тысяч человек — это уже до жути много! Ты…

Гавейн вдруг прервал слова Эмбер:

— Как тебе кажется, не слишком ли мала эта область?

Эмбер соображала две секунды, и уши её медленно встали торчком:

— …Ты наконец решил пойти бить людей, да?! Ты подумай хорошенько: если ты и впрямь пойдёшь возвращать ленные земли, все Южные Пределы ведь…

— Пока что у меня нет такого намерения, — покосился на полуэльфийку Гавейн. — Я о том, что нынешняя стратегическая глубина слишком мала, да и населения как потенциала ещё далеко не довольно…

Эмбер совсем ошалела:

— Стратегическая глубина? Это что за вещь?

Гавейн подумал и покачал головой:

— Ладно, тебе не объяснить.

Эмбер вытаращила глаза и уже готова была что-то возразить, но не успела она раскрыть рта, как снаружи у двери кабинета раздался звонкий голос Бетти:

— Господин! Мэтр Камаэль и господин Сантис пришли к вам!

— О? — Гавейн слегка удивился, что эти двое, не связанные друг с другом, пришли вместе. Он направился к своему столу: — Пусть войдут.

Эмбер скривила губы и покорно встала рядом с Гавейном. Через несколько секунд дверь кабинета отворилась, и вошли Камаэль с Сантисом.

.....

Несколько минут спустя Гавейн выслушал цель их прихода. На лице его невольно отразился интерес:

— Вы намерены начать со столичных магических кругов и привлечь сюда партию талантов? Через сеть связей Сантиса?

— Господин, это… вряд ли можно назвать сетью связей, — тут же занервничал Сантис. — Вот сборища великих магов — это можно назвать сетью связей. А те, кого я знаю… это в лучшем случае лишь частные встречи нескольких невезучих мелких магов. Да и знаю я немногих…

Гавейн махнул рукой:

— Неважно. Я только что сказал: нашей целью с самого начала и не были великие маги. Лишь бы это были люди образованные. Но скажу прямо: и прежде я не то чтобы не думал о пути привлечения талантов из процветающих областей королевства… В том числе и о столичных магических кругах — я тоже подумывал.

Камаэль:

— Вы пытались завербовать? И безуспешно?

Гавейн кивнул:

— Именно. Хотя тогда я и не опирался на связи Сантиса, но я предлагал очень высокую цену. Однако за почти год никто не проявил интереса к приглашению Сесила. Вы, должно быть, знаете, почему.

— Окраинная земля, пустынная и лютая, да ещё и примыкает к Гондорской Пустоши. Никто не верит, что быть здесь «магическим советником» — это иметь какое-то будущее, — мгновенно понял причину Сантис, и голос его прозвучал горько. — Столичные жители не знают истинного положения здесь. Они судят лишь по воображению. Для них владения Сесил не имеют привлекательности. Даже если вознаграждение высоко, столичный маг не покинет с лёгкостью сердце королевства… В конце концов, для подавляющего большинства магов столица означает центр знаний и канал продвижения. Как бы ни был плох их удел, они не хотят уходить оттуда.

Слава героя-основателя и впрямь была высока, но маги — народ практический. Они не видели никакой надежды ехать на юг, и слава героя-основателя была недостаточна, чтобы их поколебать. А хотя Гавейн одновременно предлагал и очень высокую цену, он не был щедр до безрассудных трат.

— Господин Сантис, как вы полагаете, с вашим влиянием вы сможете убедить ваших друзей покинуть такой «магический центр», как столица, и приехать во владения Сесил, чтобы стать первопроходцами?

Сантис тут же заколебался и опять подсознательно стал теребить пуговицу на груди:

— Я…

Он хотел сказать с уверенностью, что сможет. Но лишь чуть представил себе это и осознал, что такой уверенности у него нет.

Покинуть столицу не так-то легко. Даже если он лично пойдёт уговаривать друзей, с его «известностью» в столичных магических кругах он, боюсь, никого не сможет убедить.

У него не было друзей со столь глубокой дружбой, чтобы по двум-трём словам поехать с ним осваивать земли. Будь такие — его бы тогда не вытеснили из столичных магических кругов и не сунули бы в южную вспомогательную строительную команду.

Лицо этого молодого арканиста помрачнело. С трудом набранные храбрость и жар потерпели жестокий удар. Но в этот миг вдруг заговорил Камаэль:

— Господин, владения Сесил не имеют привлекательности для тех столичных магов, поэтому они не хотят ехать. Так?

— Верно, — кивнул Гавейн. — Чтобы привлечь таланты, нужно, чтобы у владений Сесил была достаточная привлекательность.

— У нас есть достаточная привлекательность, — решительно отрезал Камаэль.

Гавейн вскинул бровь:

— Хм? Излагай.

— Я, — Камаэль распростёр руки, и вокруг него заплясали яркие арканные дуги. Голос его загудел: — Достаточно ли привлекателен один древний гондорский магистр? Достаточно ли привлекательно личное наставничество великого мага тысячелетней давности? Достаточно ли привлекательны утраченные тайны древнего магического искусства? Я не поверю, что маги тысячу лет спустя пали до того, что у них не осталось даже жажды к магии!

Сантис, Гавейн и Эмбер одновременно почувствовали, как у них просветлело перед глазами. Гавейн изобразил незаметную улыбку и чуть подался вперёд:

— А что, если те маги, что приедут сюда ради древних тайных искусств, обнаружат, что всё не так, как они думали? Многие твои древние заклинания в эту эпоху уже недейственны.

— А пусть уходят обратно пешком!