Глава 184 — Устроение

Едва Гавейн вошёл в зал, Эмбер вихрем метнулась к нему, и первые её слова были:

— Батюшки, наконец-то ты пришёл! Ещё немного — и я бы не выдержала!

— Ты же так ждала случая повластвовать под моим именем? — удивлённо посмотрел на неё Гавейн. — Почему же теперь, когда случай представился, ты в таком виде?

— Эх, и не говори! Всё оказалось совсем не так, как я думала! — с кислой миной ответила Эмбер. — На прежней работе за мной столько глаз не следило. Такая рабочая обстановка, когда на тебя все пялятся, мне решительно не годится…

Гавейн: «…Всё-таки мне никогда не постичь, откуда у тебя эта загадочная профессиональная гордость».

Он отодвинул загадочную полуэльфийку-воровку в сторону и широким шагом поднялся на возвышение.

Несколько десятков взглядов в зале тотчас обратились к нему.

Гавейн обвёл взглядом собравшихся. Он увидел замкового советника, казначея, старшего рыцаря и священника Святого Света, которого встретил прошлой ночью. Увидел и нескольких помещиков с каплями утренней росы на одежде, с встревоженными и испуганными лицами — должно быть, они только что примчались из городка, управляющие, помогавшие семье Конд вести дела. По их лицам Гавейн понял: всё обстоит примерно так, как он и предполагал.

— Дамы и господа, — заговорил он низким, спокойным голосом, и один его внушительный рост уже помог собравшимся утихнуть и обрести некоторое самообладание. — Я знаю, вы растеряны и потрясены. Вы, верно, внезапно осознали всё, что происходило здесь последние десятки лет, и это так разительно отличается от того, что вы помнили и чувствовали. Я здесь, чтобы разрешить ваши сомнения.

— Этой ночью в замке произошли страшные вещи. С прискорбием должен сообщить вам, что род Конд этой ночью угас…

Гавейн как можно проще и прямее поведал этим людям правду. Он говорил правду, чтобы они в ближайшее время могли поддерживать порядок во владениях Конд и приняли на себя бремя последующих сношений с окрестными дворянами и присланными королём дознавателями. Однако он тщательно выбирал более мягкие выражения, описывая самые леденящие душу подробности — такие, как горы иссохших костей в подземелье под старой конюшней и тот факт, что эта земля была на волоске от растления ужасным кошмарным порождением.

Ведь тот «господин Бельм» уже почти вступил в мир яви!

Расскажи он всё это сейчас, люди сочли бы его рассказ нарочитым запугиванием. Лучше им самим увидеть всё воочию, тогда они по-настоящему поймут, что произошло.

Когда Гавейн на время умолк, в зале повисло короткое мёртвое молчание. Лишь несколько секунд спустя поднялся тревожный ропот. Священник Церкви Святого Света безостановочно осенял грудь святым знамением, пытаясь отогнать страх, сковавший его сердце. А почти совсем седой старший рыцарь, служивший в замке наставником рыцарей, не выдержал и громко спросил:

— Что же нам теперь делать?

— Касательно будущего этих земель виконт Конд оставил распоряжения, — Гавейн кивнул и извлёк из-за пазухи письма, оставленные Виктором Кондом. — Виконт Конд был скован кошмаром, но он оставался доблестным воителем. Вы должны быть благодарны ему: последними остатками сил своей души он всем вам дал путь. Прежде всего — о праве наследования земель…

Изложив один за другим пункты оставленных виконтом Кондом распоряжений и ободрив собравшихся управляющих, Гавейн предоставил людям время для свободного обсуждения, а сам, как бы обозначая свою позицию, покинул возвышение и направился к чайному столику в западной части зала.

Это был знак: семья Сесил не воспользуется случаем, чтобы прибрать к рукам владения Конд. Подобные захваты в эту эпоху были нередки, особенно после основания Второй династии, когда власть короля над окраинной знатью сильно ослабла, и мелкие пограничные дворяне без конца грызлись и поглощали друг друга. Но Гавейн сознательно подал такой знак, чтобы успокоить присутствовавших.

Однако нашёлся человек с иными мыслями. Не успел Гавейн присесть, как к нему приблизился невысокий полноватый господин средних лет в чёрном кафтане. Он поклонился Гавейну, и лицо его, выражавшее почтение, было также чуть напряжённым:

— Господин герцог, я советник виконта Конда, Падрик Бом. Мне нужно с вами поговорить.

— Советник старого виконта? — Гавейн окинул взглядом этого невысокого пухлого господина. Тот выглядел добродушным и слегка простоватым, но в то же время обладал некой учёной мягкостью, вполне под стать образу дворянского советника. — Что у вас за дело?

— Дело вот в чём: мы лишились господина, и, что хуже, лишились господина Картера, дворецкого. Некому взять в руки общее управление, и мне, мелкому делопроизводителю, приходится брать на себя всю тяжесть поддержания порядка в этих землях. Я весьма сомневаюсь, хватит ли мне для этого влияния, — Падрик стоял, явно нервничая. Впервые в жизни он говорил прямо с такой фигурой — «выкопанным раритетом» легендарного качества, и это давило на него. — Поэтому мы с несколькими господами посовещались и хотели бы просить вас… на время стать исполняющим обязанности лорда владений Конд, чтобы помочь нам пережить это труднейшее время. Конечно, это слишком большая просьба, и если вы не согласитесь — ничего страшного.

Гавейн чуть поднял бровь, но не выказал особого удивления:

— Вы хотите, чтобы я временно взял на себя обязанности лорда?

— Это наилучший выход, — беспомощно развёл руками Падрик. — Вы самый влиятельный и способный аристократ из всех, кого мы знаем. Кроме вас, никто не сумеет совладать с положением. К тому же вы сами спасли эту землю. И по чувству, и по разуму, я уверен, никто не станет возражать против вашего правления.

Однако Гавейн лишь улыбнулся и неторопливо ответил:

— Я не намерен становиться лордом владений Конд. Даже исполняющим обязанности.

Падрик заволновался:

— Но…

— Я не закончил, — Гавейн поднял руку. — Если я в этих обстоятельствах стану лордом Конда, вы будете знать, что это вынужденная мера. Но другие дворяне за пределами этих земель могут подумать иначе. Владения Конд — небольшой клочок земли, и я не хочу, чтобы он стал пятном на моей чести. Это мои личные соображения. А с точки зрения закона, виконт Конд был дворянином королевской партии, получившим землю из рук короля. Передача, возврат или перепожалование его лена — всё это может решать только король. Хотя я и старше Франциска Второго по поколению, я не намерен, пользуясь этим, самолично рушить устои, заложенные когда-то мной и Чарльзом.

— …Вы воистину справедливы и тверды.

— Конечно, я понимаю и ваши затруднения. Поэтому я выступлю с заявлением как герцог Сесил и объявлю эту землю под номинальной защитой, пока она не получит законного лорда. А когда появится новый лорд, моя защита прекратится.

Падрик заморгал, уясняя дальновидность замысла Гавейна, и почтительно склонил голову:

— Ваше решение воистину продуманно.

Гавейн кивнул и, пользуясь случаем, распорядился:

— Я хочу, чтобы вы издали указ: те из замковых слуг и крепостных, что лично принадлежали лорду и теперь отпущены, если им будет трудно прокормиться, — семья Сесил в любое время готова принять их. В новом Сесиле они получат справедливое обращение как свободные люди.

— Да. Они непременно будут благодарны вам за милосердие.

— Далее. Виконт Конд подарил мне всё своё имущество, но я полагаю, вам оно нужнее. За исключением тех нескольких хуторов на юге, которые отойдут к Сесилу, все богатства замка я оставляю вам. Дворецкого больше нет, и вы вместе с господином старшим рыцарем должны разумно употребить это состояние, тратя его лишь на должное. Это понятно?

На сей раз лицо Падрика и впрямь выразило глубокое изумление. Несколько секунд он стоял, ошеломлённый, и лишь потом торопливо закивал:

— Да… да! Ваша щедрость потрясает! Клянусь своим именем, каждая медная монета, оставленная старым господином, будет потрачена на правое дело!

— Отлично. Я верю, что вы, кто столь усердно помогал семье Конд вести дела, и впредь сумеете поддержать порядок на этой земле, — Гавейн кивнул. — Кроме того, принимая во внимание обширные пустоши, разделяющие два владения, я пришлю особого человека для связи и помощи в управлении этим местом. Связь между владениями Конд и Сесил станет ещё теснее, чем прежде.

Падрик от всего сердца поклонился:

— Это было бы превосходно.

— Осталось ещё несколько мелких, но насущных дел. Прежде всего — о раздаче угля после наступления зимы. Я слыхал, что в прежние годы, едва приходила зима, виконт Конд и виконтесса раздавали беднякам уголь, чтобы они могли согреться, а иногда и зерно. Это было порождением миража, но блага, полученные простым людом, были самыми настоящими. Я не хочу, чтобы этот обычай прервался со смертью господина. Расклейте указы, сообщите людям: в этом году уголь и зерно, как и прежде, будут розданы. Под защитой семьи Сесил эта зима будет тёплой. Вы занимались этим каждый год, надеюсь, справитесь без затруднений.

Падрик снова закивал:

— Да, разумеется, без затруднений. Мы ещё полмесяца назад начали готовиться, уголь для раздачи уже запасён в замковых складах…

Устроив ещё несколько мелочей, Гавейн отпустил Падрика обратно к людям и, глядя, как пухлый господин передаёт его волю остальным управляющим, удовлетворённо кивнул и взял с соседнего столика чашку уже остывшего чая.

К нему испуганно кинулась молодая горничная, видимо, желая исправить свою оплошность, но Гавейн махнул рукой, отпуская всё ещё не пришедшую в себя девушку отдыхать:

— Не нужно, я люблю холодный чай. Да, кстати, если останешься без работы, приходи в Сесил. Мы даём кров, еду и землю.

— Ты ни на миг не забываешь переманивать людей, — буркнула Эмбер с полным ртом пирожного и покосилась на Гавейна. — А самую большую выгоду отдаёшь просто так…

Гавейн лишь улыбнулся и тихо произнёс:

— Когда-нибудь ты поймёшь. А пока ни о чём не спрашивай.

Эмбер скривилась:

— Ох уж эти тайны.

Гавейн не стал пускаться в объяснения, а подозвал отдыхавшего рядом рыцаря Филиппа:

— Отныне ты будешь вести связь между владениями Конд и Сесил и вместо меня надзирать за положением на этой земле.

— Да, милорд, — кивнул рыцарь Филипп, но всё же немного забеспокоился. — Однако я никогда не занимался такими делами…

— Не забивай голову лишним. Я буду говорить, что делать. Твоя же задача — вовремя докладывать мне о том, что происходит во владениях Конд. И тебе не придётся подолгу жить здесь, достаточно раз или два в месяц наведываться. Рыцарь, эта земля перенесла великое бедствие, и многим людям нужна помощь.

Филипп тут же ощутил прилив сил:

— Да, милорд! Я оправдаю ваше доверие!

Гавейн перевёл дух и окинул взглядом роскошный главный зал замка. И вдруг почувствовал, что скучает по полям и стройкам Сесила.

Распоряжения были отданы, дела поручены людям. Пора было уезжать.