Глава 190 — Рабочие поручения Хетти

Гавейн потёр глаза и полностью разорвал магическую связь со сновидческим фонарём.

После того как образы с Пика Предков закончились, в фонаре больше не осталось никаких новых записей.

Возможно, Селена Герфен, обратившись после этого в тёмную жрицу, настолько переменилась нравом, что утратила привычку записывать всё вокруг. А возможно, вскоре после этого она погибла. Так или иначе, какова бы ни была причина, ниточка в фонаре на этом обрывалась.

Но и этих сведений было достаточно, чтобы пролить свет на множество фактов.

Гавейн с уверенностью процентов в восемьдесят-девяносто мог утверждать, что то облачение, которое носил Мейгор III, было неким подобием «скафандра». А все те магические благословения, что он получил перед этим, предназначались для того, чтобы он мог выжить в космическом пространстве (или сходной среде). Что же касается цели всего ритуала, или, иными словами, «места назначения» Мейгора III… Если «закадровый голос» Селены заслуживал доверия, то суть той загадочной попытки связаться с богами заключалась в том, чтобы отправить одного папу в божественное царство?

Выходит, это божественное царство находится в космосе? Или, чтобы достичь его, нужно совершить путешествие через космическое пространство?

Какую же истину постигли те религиозные лидеры семисотлетней давности?

Селена в своём комментарии упомянула «божественное откровение». Похоже, те религиозные вожди получили из откровения сведения о божественном царстве и узнали параметры его среды, а затем, исходя из этих параметров, создали защитное облачение, подобное скафандру. Откровение же, судя по всему, исходило от Вечной Скрижали… Значит, те высшие церковные иерархи, что имели прямой доступ к Вечной Скрижали, могли не только черпать из неё знания о божественных искусствах, но и «видеть» божественное царство?

Гавейн поднялся и, погружённый в раздумья, зашагал по кабинету. Сейчас его больше всего занимало, чем закончился тот ритуал. Удалось ли Мейгору III? Достиг ли он божественного царства? Вернулся ли? Что он видел, что слышал и что принёс обратно?

После собрания на Пике Предков пали и превратились в тёмные культы несколько церквей, но самыми могущественными, таинственными и при этом павшими наиболее глубоко были лишь три: Конец Всего Сущего, Спящие и Дети Шторма. И предводители именно этих трёх культов стояли тогда на алтаре…

В этот миг стук в дверь прервал его размышления.

В долю секунды Гавейн определил, что за дверью не Эмбер — потому что полуэльфийка влезла бы прямо в окно или вынырнула бы из мира Теней. И не Ребекка, потому что Ребекка обычно сначала распахивала дверь ударом ладони, а потом уже вспоминала, что надо бы постучать. Он встряхнул головой, временно отбросил путаные мысли и кашлянул:

— Входите.

Дверь отворилась. Хетти с двумя огромными тёмными кругами под глазами, прижимая к себе объёмистую стопку разобранных документов и бумаг, вошла в кабинет. Рядом с ней парил её посох: это им она и стучала в дверь.

— Прародитель, доставили производственный отчёт сталелитейного завода и отчёт о разведке земель на северном берегу, — Хетти приблизилась к столу и бережно положила бумаги, после чего тихо выдохнула. — А ещё план разработки лесов на следующий сезон, план расширения и наращивания рудной добычи, план строительства новых жилых кварталов, план расширения вечерних школ, план строительства каменоломни, а также предложения по найму и обучению зельеваров. Взгляните, прошу вас!

Праправнучка единым духом выпалила список названий, и тяжёлые кипы бумаг грохнулись на стол, заставив его, казалось, слегка содрогнуться. Гавейн изумлённо уставился на неё:

— Ты что, специально копила всё это, чтобы прийти ко мне?

У Хетти был вид человека, переусердствовавшего в аскезе:

— Конечно нет. Всё это я разобрала за ночь, и каждый из этих проектов — наиважнейший и не терпит отлагательства. Вы же сами особо наказывали: как только эти проектные бумаги будут готовы, немедля представить их вам.

Проектные бумаги были детищем Гавейна, внедрённой им системой. Хетти не могла не признать, что это чрезвычайно повышало эффективность работы коллектива и точность исполнения. Однако возня с проектными бумагами будила в ней воспоминания о мучительных днях, когда в юности, изучая магию, ей приходилось зазубривать горы свитков. Правда, была и одна разница: в девичестве, когда занятия магией доводили её до ручки, она ещё могла, схватив посох, вызвать наставника на поединок. А сейчас, когда до ручки доводят проектные бумаги, драться с собственным прародителем она ни за что не осмелится…

Поэтому перед приходом ей пришлось лишь подрисовать под глазами огромные тёмные круги, в надежде, что прародитель заметит это чрезмерное подвижничество и хоть немного уменьшит объём работы…

И Гавейн действительно ощутил глубокую укоризну в её тоне. Припомнив, что вся эта гора заданий и впрямь была спущена им самим, он мог лишь сухо рассмеяться и утешить её:

— Кхм, отлично, всё отлично сделано. Как управишься со всем этим, сможешь отдохнуть пару дней…

Говоря это, он опустил голову и принялся быстро просматривать лежавшую сверху сводную записку. А Хетти, пользуясь минутой, облегчённо вздохнула и рассеянно скользнула взглядом по его столу.

Сначала она заметила сновидческий фонарь и на мгновение задержала на нём взгляд, но этот вид божественных вспомогательных предметов был не её специализацией, поэтому она быстро перевела глаза. Затем её взгляд упал на рыцарский роман, лежавший в углу стола, и она с любопытством взяла его, прочитав название на обложке.

«Любовные похождения Гавейна Сесила — истории героя и принцесс».

В следующую секунду её лицо приобрело странное выражение:

— Прародитель, вы… уверены, что читать такую книгу — это нормально?

Гавейн поднял глаза и увидел в её руках этот фолиант с двусмысленным содержанием. Его прошиб холодный пот:

— Ах ты ж, я забыл его убрать… Кхм, я хочу сказать, это всего лишь роман, не стоит…

На полуслове он осёкся и с подозрением уставился на Хетти:

— …А откуда ты знаешь, о чём эта книга?

Хетти мгновенно замерла. В следующую секунду она окаменела, и по лбу у неё потёк холодный пот. Лишь спустя долгое мгновение она выдавила:

— Я только взглянула на заглавие и догадалась, о чём внутри…

— Если бы ты сказала это сразу, я бы ещё поверил. Но с таким лицом это совершенно неубедительно, — Гавейн смерил её взглядом с головы до ног.

— Я… я просто случайно когда-то заглянула! Ведь эта книга и впрямь весьма популярна в кругу благородных дам и девиц, и к тому же это… это всего лишь любовный роман, внутри он очень даже пристойный… Простите, прародитель, я виновата!

У Гавейна дрогнул угол рта. Он смотрел, как эта всегдашняя «госпожа Хетти», слывшая во всём дворянском обществе «зрелой, уравновешенной, элегантной и мудрой», точно нашалившая девчонка, отвешивает ему поклон за поклоном, краснеет до корней волос и обливается холодным потом. Любой другой вряд ли когда-нибудь увидел бы её в таком виде. И, сказать по правде, это было довольно забавно.

Честно говоря, иногда подшутить над слишком уж серьёзной Хетти было весьма приятно. Но Гавейн знал меру и вовремя остановился. Он кашлянул и с серьёзным лицом сказал:

— Ладно, ладно, что так нервничать. Я прочитал эту книгу. Пусть многие истории в ней — досужий вымысел, это всего лишь обычный роман о рыцаре, что берёт в жёны принцесс. Хотя восемьдесят с лишним жён — это, пожалуй, перебор… М-да, ничего предосудительного там нет.

Хетти с жаром закивала:

— Истинно так, прародитель!

Гавейн скривился и посмотрел на неё:

— Однако я должен тебя предупредить.

Хетти встрепенулась:

— Я слушаю, прародитель!

— Твои тёмные круги размазались, — беспомощно произнёс Гавейн, глядя на эту свою энную праправнучку. — Пот выступил, и они потекли.

Хетти: «…»

Мгновение спустя она снова поклонилась до пола:

— Простите, прародитель, я виновата!

У Гавейна дрогнул угол глаза. Он всерьёз обеспокоился, не слишком ли велика рабочая нагрузка, которую он взвалил на Хетти, и не начинает ли она под этим гнётом постепенно превращаться в Ребекку — ведь кровь-то у них одна, и, глядя на замашки Ребекки, нетрудно догадаться, что в их крови, скорее всего, смешались лишь безрассудство и шутовство…

Чем больше он об этом думал, тем вероятнее это казалось. Вздохнув, он произнёс:

— Ладно, в последнее время рабочая нагрузка у тебя и впрямь великовата… Но, к счастью, самые важные проекты зимнего строительства уже утверждены, каждым сейчас руководят мастера. Те несколько писарей и учеников по внутренним делам, что ты взяла к себе, наверное, уже могут пригодиться. Отдохни немного — я даю тебе два выходных.

Хетти заморгала. Сквозь радость пробилась тревога:

— Нет… прародитель, на самом деле я в порядке. Сейчас ключевой момент в строительстве владений…

— В период освоения каждый день — ключевой. Но человек не может обходиться без отдыха. Даже Николас-Яйцо берёт выходной, чтобы специально погреться на солнышке. Отдохни и ты, — с улыбкой посмотрел на колеблющуюся Хетти Гавейн. — Но после выходных я хочу, чтобы ты как можно скорее провела проверку всех учеников-практикантов в разных отделах владения, составила отчёт о результатах. И если они пригодны, надо будет подумать о внедрении той системы административных органов, что я разработал несколько месяцев назад.

С самого начала Гавейн упорно стремился создать в новом Сесиле цельную, научную и эффективную административную структуру. Однако крайняя нехватка грамотных людей в эту эпоху привела к острой нехватке кадров. Ключевыми отделами — сельского хозяйства, внутренних дел, военным, медицинским — ведали всего по одному-два человека. Можно сказать, что на одном человеке держалась вся цепочка от начальника отдела до рядового исполнителя. Такое разделение, конечно, было куда лучше хаотичного управления в большинстве дворянских владений, но всё же сильно недотягивало до идеала Гавейна.

Поэтому всякий раз, когда во владениях появлялся грамотный и умеющий считать «интеллектуал», Гавейн первым делом отбирал лучших и направлял их в подчинение начальникам отделов. Эти люди никогда прежде не сталкивались с передовыми идеями организации и управления, так что всем им приходилось начинать с учеников. Даже разорившиеся учёные и обанкротившиеся рыцари, нанятые в Танзе, должны были честно пройти путь ученика.

И именно из-за пёстрого состава этих учеников Гавейн не считал, что все они сумеют успешно завершить «внутреннее преображение в организации».

Особенно это касалось разорившихся рыцарей и учёных.

Теперь «испытательный срок» истёк. Те ученики, что не выдержали давления или не смогли приспособиться к новой системе, были уже на грани бегства. Гавейн полагал, что настало время провести им проверку, дабы отсеять истинно пригодные кадры и вывести управление владениями на новый уровень.

Хетти со всей серьёзностью приняла распоряжение, но перед тем, как покинуть кабинет, вдруг что-то вспомнила и неуверенно спросила:

— Прародитель, я сейчас видела, как тот маг-адепт второго ранга, что прибыл из столицы, всё бродит вокруг господского дома. Прикажете позвать его?

Гавейн опешил и напряг память:

— …Ах да, был же такой человек.

(Конец главы)