Глава 173 — Беспокойный ветер

Дождь усиливался.

Холодные воздушные потоки несли всё более ледяные струи. Если судить по погоде прошлых лет в этих местах, это был, скорее всего, последний дождь перед снегопадом. Владения Конд искони считались самым дождливым местом на всём Юге, и нынешний день не стал исключением.

Сплошной завесой слились воедино капли, что под напором ветра били не сверху, а били в лицо, хлестали по пустошам, городу и древним стенам замка семьи Конд. Потоки воды струились по тёмно-красным шпилям и чёрным фасадам, источенным временем, и в меркнущем свете дня отливали глянцем, точно чёрное масло.

Но толстые стены замка отсекали шум ветра и дождя, отсекали и всё крепчающий холод. В главном зале магические кристаллы освещали каждый угол. Непонятно отчего исчезла всегдашняя зыбкая мгла, что прежде таилась здесь даже при полном свете. Теперь вся твердыня сияла в волшебных огнях, а от пылавших повсюду каминов и жаровень по замку разливались тепло и уют.

Слуги усердно протирали столы, стулья, светильники и изваяния, заставляя все эти предметы, дышавшие историей и фамильной гордостью, сверкать в огнях. Они переговаривались о всё усиливавшейся снаружи стуже, об урожае зерна и целебных трав в этом году, а также о знатном госте, которого сегодня принимал их господин виконт. Замок чистили и скребли уже два дня, всё в нём сияло новизной — гость ожидался не простой.

И вот они увидели, как старый дворецкий замка, мистер Картер, человек уже в годах, но всё ещё проворный, вихрем сбежал по лестнице из главного зала. За ним поспешали старшая горничная и мажордом. Как ветер, пронеслись они через весь зал к парадным дверям, и старшая горничная на ходу громко выкликала неуклюжим служанкам:

— Сейчас же убрать вёдра! Не оставлять тряпок на виду! Глупая девка, марш на кухню! Чтобы ни один герцог не увидел в зале низшую служанку в грязном платье, ясно тебе?! Всем на свои места! Гость прибыл!

Виконт Виктор Конд спустился по лестнице со второго этажа. Когда дворецкий уже почти коснулся дверей, виконт как раз достиг центра зала — места, позволявшего ему с кратчайшего расстояния раскрыть объятия навстречу дорогому гостю, не заставляя того ждать в неловкости слишком долго, но и не выказывая хозяйской угодливости, приличествующей разве что низшему слуге.

Старый дворецкий приблизился к дверям, достал платок и тщательно вытер руки, мысленно отсчитывая время. По тому, когда караульные на башне передали весть, и по собственной скорости он высчитывал мгновение, в которое раздастся стук.

На счёте «тридцать» в дверь постучали.

Нельзя заставлять такого гостя, как герцог, стучать дважды, пусть даже стучит его кучер или гвардеец. Но и распахнуть дверь немедленно тоже было бы нарушением этикета. Поэтому Картер досчитал про себя ещё до трёх и, прежде чем раздался второй стук, приказал солдатам у створок крутить колесо.

Тяжелейшая «родовая дверь», способная выдержать восемьдесят два удара тарана, отворилась, и в скрежете шарниров и цепей, казалось, прозвучало триста лет достоинства семьи Конд.

В дверь вошёл человек, чьё достоинство исчислялось семью столетиями. Холодный ветер с дождём ворвались в зал за его спиной.

Тотчас подбежали лакеи принять у гостя плащ и шляпу, выбежали слуги — принять карету, оставшуюся у крыльца. Гавейн в сопровождении Эмбер и рыцаря Филиппа вступил в главный зал замка Конд. Навстречу ему, радушно раскинув руки, шагнул старый аристократ с почти совсем седыми волосами, лицом, тронутым старческими пятнами, в чёрно-красном длинном кафтане. Этот виконт Виктор Конд выглядел несколько старше, чем представлял себе Гавейн, но ноги его явно ещё хорошо слушались.

— О, сегодня этот замок принимает самого высокого гостя за всю свою историю — живую легенду! — громко провозгласил виконт Конд. — Примите мои извинения, что вам пришлось пожаловать в столь скверную погоду. Ах, если бы я владел заклинанием управлять небесами!

— По правде сказать, я люблю дождливую погоду, — Гавейн не принял объятий виконта, лишь обменялся с ним рукопожатием. То была не холодность, а правило встречи высокого ранга с низким: низший обязан выказывать изрядную долю горячности и почтения, но высший, если только меж ними нет прямой ленной зависимости, не должен принимать их, а лишь отвечать подобающей степенью учтивости. В глазах Гавейна вся эта путаница обычаев была смертной тоской, но соблюсти её сейчас ничего не стоило. — Прежде чем полил дождь, я уже видел тучные поля владений Конд, а когда он полил — увидел отличный дождливый пейзаж. Поездка стоила того.

— Я безмерно рад, что вы довольны, — улыбнулся Виктор Конд. Улыбка его была спокойной и открытой, как у самого обычного стареющего джентльмена с добрым воспитанием. — Я приготовил пир в вашу честь, он накрыт в столовой сразу за этим залом.

Эмбер всё это время стояла позади Гавейна, низко опустив голову. Столь натянутая, чопорная, насквозь «дворянская» обстановка была ей совершенно непривычна, и она, на удивление, хранила молчание. Однако при слове «пир» уши выдали её с головой: унаследованные от эльфийской крови острые уши тотчас задвигались, завращались на голове, точно радары, выискивая любую добавочную информацию о «еде».

А Гавейн, с улыбкой принимая приглашение, исподволь изучал стоявшего перед ним старого виконта.

Стар, но ещё крепок. Улыбка открытая, весь облик дышит благодушием с оттенком лёгкости. Ни малейшего следа чего-либо общего с культистами.

Однако это ещё ничего не доказывало.

Улыбаясь, он принял приглашение виконта и в сопровождении Эмбер и рыцаря Филиппа проследовал вглубь замка Конд.

.....

В тот же самый час в Серебряном замке города Санкт-Сунил старый король Франциск Второй нахмуренно разглядывал лежащие перед ним шифрованные депеши.

Все они поступали от дворян «королевской партии», получивших землю непосредственно из рук монарха и рассеянных по всему королевству, в том числе по окраинам владений трёх пограничных великих герцогов. Проще говоря, это были «глаза и уши» короны. Эта система, завещанная ещё основателем династии, непрерывно работала семьсот лет и служила важнейшей опорой власти Анзу над страной. Смута Месяца Туманов и «проклятие бастардов» Второй династии одно время подорвали её действие, но за столетие восстановления, особенно после того, как несколько герцогов ради спокойствия королевства один за другим пошли на уступки, эта шпионская сеть к нынешнему дню действовала столь же успешно, как и при Первой династии.

Большинство дворян, получивших землю напрямую от короля, находилось на юге, горстка остальных — в прочих частях страны. В обычное время донесения этих соглядатаев сообщали о происшествиях на их землях. Происшествия были самого разного рода и почти не имели меж собой ничего общего. Но в последнее время в этих шифровках начала проступать тенденция, внушавшая Франциску Второму смутную тревогу.

Сообщений о происках разнообразных тёмных культов становилось всё больше, и этот рост наблюдался повсюду, по всей стране.

Хотя до сих пор такие рапорты составляли меньше десятой доли от общего числа, их повсеместное распространение уже было достаточным, чтобы старый король исполнился беспокойства.

Государственная машина Анзу, бесспорно, прогнила, но короли в подавляющем большинстве были людьми неглупыми.

Сейчас перед ним лежало шифрованное послание от виконта Эндрю Лесли с юга. То, о чём оно сообщало, было куда серьёзнее известий от прочих дворян:

В городе Танза объявились культисты Конца Всего Сущего. Сектанты проникли в замок и с помощью тёмной магии подчинили себе нескольких человек. Лишь благодаря поддержке герцога Гавейна Сесила удалось уничтожить укоренившихся в этих землях еретиков.

Старый король не знал, что виконт Эндрю Лесли во многом смягчил истину: умолчал о Вечной Скрижали, уже попавшей в руки Гавейна, и о том, что сам он на время оказался во власти культистов, а заодно сознательно преуменьшил грозившую опасность. Но даже того, что было сказано в этой депеше, хватило, чтобы старый король похолодел.

Культисты, прежде дерзавшие лишь таиться во тьме, на сей раз вторглись прямиком в усадьбу действующего земельного дворянина!

Пусть раньше они приносили в жертву живых людей, пусть творили ритуалы над мертвецкими останками, всё это нимало не волновало истинную знать, ибо происходило с «чернью». Сектанты, казалось, отлично соблюдали правила игры и никогда не запускали руку в само дворянское сословие. Теперь же… ветер переменился.

И надо же было этому случиться именно сейчас, когда отношения между Анзу и Тифонской империей накалились до предела! Ещё недавно, узнав, что Тифон не начнёт войны нынешней зимой, Франциск Второй с облегчением выдохнул и решил, что сумеет воспользоваться передышкой для дальнейшего усиления пограничных войск и подготовки к грядущей схватке. Но теперь ему вдруг стало ясно: эти культисты, похоже, не собираются давать ему такой передышки.

В разгар его мрачных раздумий комнату внезапно наполнило ощущение тепла и мира.

Он несколько удивлённо поднял голову и увидел, что в кабинет входит Вероника в белом жреческом облачении.

«Принцесса-святая» с улыбкой и лёгкой дочерней лаской направилась к отцу:

— Отец, я спрашивала лорда Айдена, он сказал, что вы всё ещё у себя в кабинете.

— Вероника, дочь моя… что привело тебя сегодня? — с некоторым удивлением спросил Франциск Второй. Его дочь, хотя и сохранила титул принцессы, уже официально стала посвящённой служительницей бога Святого Света и большую часть времени проводила в Соборе Святого Света, редко наведываясь в Серебряный замок.

— Вы забыли? Сегодня тот день, когда я покидаю собор и прихожу в замок повидать вас, — с улыбкой ответила Вероника, осеняя грудь символом бога Святого Света. — Служение Господу не должно заставлять забывать о служении родителям. Такова заповедь Святого Света.

— Ах я, дырявая голова! — старый король хлопнул себя по лбу. — Перепутал дни!

— Это не страшно. Бремя королевства лежит на ваших плечах, вы должны прежде всего исполнять долг короля, — произнесла Вероника, одновременно замечая следы утомления на лице отца. Она воздела руку и призвала Святой Свет, божественной силой смягчая душевное напряжение короля. — Отец, что-то случилось?

Франциск Второй вздохнул:

— Сектанты. Конец Всего Сущего. Спящие. И ещё всякая мелочь — культ Чёрного Камня, Последователи Бездны и прочие. Словно взбесились: в преддверии зимы принялись одно за другим устраивать пакости.

Услышав слово «сектанты», истово верующая Вероника невольно нахмурилась:

— Да спасёт Святой Свет всех несчастных, страдающих от злодеев… Еретики всё расползаются. Увы, ничья божественная сила, кроме Церкви Святого Света и Церкви Бога Войны, не способна достойно противостоять их тёмному колдовству.

— Будь покойна, — вздохнул Франциск. — Эти нечестивцы не осмелятся устроить смуту в королевской столице.

Вероника бросила взгляд на шифровки, прибывшие со всех концов королевства, сложила руки на груди и благочестиво произнесла:

— Святой Свет защитит Анзу.