Глава 187 — Морские девы?

Честно говоря, увидеть в процессе сбора собственных жизнеописаний некоторые странные, искажённые версии было для Гавейна вполне ожидаемо. Семьсот лет перемен достаточно, чтобы наделённые фантазией историки перекроили любого древнего героя во что-то причудливое. А Гавейн Сесил был известной по всему континенту золотой вывеской. О его тридцатипятилетней легендарной жизни первопроходца судачили во всех сословиях, и тема эта поистине не знала забвения. Как гласит поговорка: великие заслуги, громкое имя, ранняя смерть — где ещё найдёшь такой отличный сюжет?

В такие минуты Гавейн даже был немного рад отсталости этого мира, рад, что индустрия досуга, зажатая в руках высших сословий, не пережила взрывного развития. Будь здесь всё так же развито, как на Земле, он, не дай бог, увидел бы, как тех героев-первопроходцев семисотлетней давности одного за другим рисуют в полный рост и вешают в игровых магазинах: Чарльз I — подарок за первый вход, великий герцог Вильдер — награда за седьмой день входа, а Гавейн Сесил — в стартовом платном наборе…

И каждый месяц на эту братию выходят новые облики. Его две праправнучки с превеликой вероятностью спустили бы все деньги, чтобы ублажить взор новым обликом пращура, — а он, воскресший герой, в течение всего этого процесса пребывал бы в «СмущенииXS+», мечтая разве что вырезать всю свою семью…

Гавейн с силой хлопнул себя по лбу, насильно возвращая понёсшиеся вразнос мысли в русло. Он вздохнул и посмотрел на этот полный нелепых измышлений «народный роман». Все знали, что рассказы в нём вымышлены, но это была любимейшая забава дам и девиц центра и юга королевства. Сие в полной мере доказывало могучую жизненную силу беллетристики и то, сколь безнадёжно скучна была повседневная жизнь людей этой эпохи.

Однако как главное действующее лицо Гавейн разглядел за всеми этими наскоро слепленными небылицами скрытые факты — не все истории в книге были выдуманы.

За вычетом силком приплетённых зазноб, книга описывала множество приключений Гавейна Сесила. Эти приключения не значились ни в одной официальной биографии. Посторонний, читая их, наверное, свалил бы их в одну кучу с небылицами как плод больной фантазии третьесортного романиста. Но Гавейн знал: по меньшей мере половина этих безвестных приключений — правда.

Поиски древних гробниц в пустошах Гондора и обретение следов элементальных духов; пересечение Магического Шрама с малым отрядом в поисках безопасного прохода и нечаянное обнаружение окаменевших магов Гондора; углубление в горные хребты при основании Сесила, общение со стихиями и обретение их благословений…

Всё это было другой гранью Гавейна Сесила как первопроходца. По этим рассказам было видно, что он и впрямь жил, словно с нимбом над головой… Впрочем, неважно, был ли он уникумом. Важно то, что эти никому не известные истории вдруг появились в нелепом рыцарском романе. Это заставляло задуматься.

Роман ходил в народе уже давно, первый автор его был безнадёжно утерян. Видимо, уже при сочинении книги он опасался, что его поколотят, поэтому единственной уликой о себе оставил псевдоним «Господин С, бродячий певец». Гавейн не знал, откуда этот господин С узнал все эти истории, но определённо это был человек достаточно терпеливый и не обеделённый связями. Он обошёл невесть скольких людей, знавших Гавейна Сесила, или их потомков, чтобы собрать эти материалы. И среди всех этих приключений была одна глава, повествующая о том, как Гавейн Сесил бросил вызов океанским глубинам.

Вот как говорилось в книге: Гавейн Сесил, споспешествовав великому Чарльзу I, основателю королевства, в построении державы, глубоко опечалился чудовищами, без устали лезущими из пустошей Гондора, и всё ещё расползающимся магическим растлением. Тогда он обратился за помощью к элементальным духам земли, воды, огня и воздуха. Четыре принцессы четырёх элементальных планов (разве у этих существ есть принцессы?) были пленены юным героем-рыцарем и наперебой давали ему советы. Гавейн Сесил в итоге внял наставлению духа воды и отправился в море искать ответ.

Хотя с ними не было штормового жреца в качестве проводника, Гавейн Сесил заручился помощью морских эльфов (разумеется, под пером господина С морские эльфы тоже потеряли по пути одну принцессу). Морские эльфы помогли флоту миновать шторма близ континента и указали путь прямо на восток.

После скольких-то дней и ночей плавания морские эльфы внезапно впали в панику и стали отговаривать Гавейна плыть дальше, ибо воды дальше к востоку были владениями «морских дев», а ни одной сухопутной расе не под силу тягаться в море с могущественными морскими девами. Однако Гавейн Сесил не убоялся и настоял на продолжении пути. Тогда морские эльфы вынуждены были покинуть отряд, а с ними ушла и большая часть кораблей флота. Лишь Гавейн Сесил с горсткой верных гвардейцев продолжал плыть вперёд. И вскоре они встретили морских дев.

Проницательный читатель Гавейн тотчас догадался: у морских дев определённо тоже была принцесса…

Но здесь история оказалась скомканной. Господин С лишь небрежно записал, что Гавейн Сесил добился доверия морских дев и был проведён в некое «священное, прекрасное» место, где все они три дня и три ночи пили прекрасное вино, после чего были одним порывом шторма выброшены обратно к берегам Лорена.

Это явно была отписка для читателей.

Чутьё подсказывало Гавейну, что именно эта история и была недостающим в памяти Гавейна Сесила звеном — тем самым плаванием в дальние моря.

Но в ней фигурировал диковинный народ: морские девы.

Гавейн был совершенно незнаком с этим названием. В унаследованной памяти имелись лишь смутные крохи, и все они относились к причудливым мифическим байкам, недостаточным для опознания.

Как раз в этот миг в дверь кабинета постучали. Дверь отворилась, и вошёл друид Питтман:

— Господин, я слышал от Эмбер, что вы меня искали.

Гавейн кивнул, жестом пригласил старого друида войти и без обиняков спросил:

— Ты слыхал о морских девах?

— О морских девах? — Питтман погладил подбородок. — Кое-какие легенды о них мне доводилось слышать.

Глаза Гавейна сразу загорелись: друиды недаром считались наиболее сведущим в народах мира сословием. Даже если Питтман знал лишь легенды, их подробность наверняка намного превосходила всё, что было известно обычным людям!

— Рассказывай!

Питтман пощипал бороду и неторопливо повёл речь:

— Легенды о морских девах бóльшей частью сосредоточены на востоке и юге континента. Здесь, в Анзу, о них редко кто вспоминает, а если и вспоминают, то лишь в страшных историях или тому подобных диковинных байках. Говорят, морские девы — один из древнейших разумных народов этого мира, их история, вполне возможно, так же стара, как и у драконов. Ещё до возвышения людей они уже царствовали в океане тысячелетиями.

— Морские девы — народ, состоящий исключительно из женщин. Они живут в глубинах далёкого восточного океана и почти никогда не общаются с разумными народами континента. Все они прекрасны лицом, но человеческий облик имеют лишь до пояса, а ниже пояса предстают всевозможными морскими чудовищами…

— Помимо этого, есть легенды, что морские девы всё же иногда общаются с людьми: они обладают способностью менять обличье на человеческое, и стоит им сойти на берег, как они тотчас смешиваются с толпой… Да, способность к смене облика, многие легенды утверждают, что морские девы обладают тысячью изменчивых форм, они, как вода, непостоянны по природе и могут принимать самый разный вид, и бóльшая часть легенд о морских чудовищах в дальних морях — их рук дело.

— Также есть легенды, что морские девы намеренно посещают сушу. Поскольку их жизнь чрезвычайно длинна, они превращают наблюдение за развитием такой короткоживущей цивилизации, как человеческая, в развлечение. Всякий раз, как человеческая цивилизация переживает взлёт или падение, они с любопытством являются поглядеть. Некоторые считают, что морские девы посещают сушу в поисках неких предметов. В некоторых книгах серебряных эльфов люди, заслуживающие доверия, оставили записи о контактах с морскими девами и говорят, что те мирно общаются с разумными существами суши. Иногда они обращаются за помощью к „сухопутным“, и если сухопутные могут исполнить их желание, то получают очень щедрую награду. Иногда это диковинные драгоценности из океанских глубин, иногда — странные, невероятные магические устройства. Говорят, у королевской семьи морских эльфов есть трезубец, способный метать громы и молнии, — это подарок морских дев, преподнесённый тысячу лет назад.

— Однако есть легенды, указывающие, что морские девы, кажется, не вполне осознают ценность своих подарков. Они просто дарят людям суши всякую всячину по своему капризу. Иногда за то, что им укажешь дорогу, они отсыпают целый ларец жемчуга. Иногда за то, что окажешь им огромнейшую услугу, дарят лишь кусок рыбы — и на том куске ещё видны следы зубов. Эти записи тоже оставили серебряные эльфы.

Гавейн прервал рассказ Питтмана:

— Если при выходе в открытое море встретить морских дев, как они поступят с теми, кто «вторгся в океан»?

Питтман изогнул бровь:

— Тут вы задели слепое пятно моих знаний. Однако, согласно большинству легенд, встретить морских дев в открытом море чрезвычайно опасно.

— Чрезвычайно опасно? — нахмурился Гавейн. — Но разве во многих легендах не говорится, что морские девы мирно общаются с людьми на суше? Даже подарки дарят…

— Но это на суше, — очень серьёзно произнёс Питтман. — В море же они, кажется, весьма агрессивны. Особенно когда заблудшие моряки вторгаются в воды, куда заходить не следует. Тогда морские девы тотчас обращаются в ужасных морских чудовищ и гонят прочь, а то и преследуют. Они — любимицы океана, и в море их мощь невообразима. Даже бури и молнии, призванные величайшим магом, не сравнятся с их штормами. Об океанских плаваниях ходит столько ужасных историй, и не все они — пустые байки.

Гавейн нахмурился:

— Вот оно как…

.....

В то же самое время далеко-далеко от континента Лорен, в восточных океанских глубинах, несколько изящных, стройных силуэтов быстро проносились над тёмным, бездонным ложем океана. Их змеиные и рыбьи хвосты колебались в морской воде, позволяя этим прекрасным, разумным существам, точно призракам глубин, двигаться стремительно и неуловимо.

Они и не подозревали, что двое людей на далёком континенте сделали их предметом разговора. Для этих глубоководных морских обитательниц были куда более важные дела.

Одна из морских дев перемахнула через «хребет» на океанском дне и уставилась на картину, змеящуюся впереди по дну. Особое «глуби́нное зрение» позволяло ей даже в этой тёмной бездне видеть на огромное расстояние.

Гигантское, потрясающее воображение щупальце простёрлось по дну впереди. Оно было покрыто множеством слоёв кораллов и глубоководных растений. Бесчисленные раздробленные осколки плоти и крови рассеяны были вокруг щупальца. Они совершенно утратили жизненные признаки, но не было заметно и следа гниения.

А ещё дальше, в том направлении, куда уходило это щупальце, извивавшееся, словно небольшой горный хребет, смутно виднелась ещё более грандиозная тень. То была ещё более исполинская глыба плоти — место, где находился «Первый раскоп».

Командир раскопочного отряда хлопнула своим длинным змеиным хвостом по песку океанского дна, а затем высоко вскинула кончик хвоста, который быстро заколебался в воде, точно флаг. Она громко отдала приказ своим подчинённым:

— Сегодня копаем здесь! Всем поднажать!

Морские девы хором отозвались:

— Всем поднажать!

— Не заигрываться с «кальмаром», не терять времени!

— Не терять времени!

— Не воровать двигательное топливо!

— Начать копку!