Глава 172 — Гость во владениях Конд

Рассказанная Питтманом история вызвала у Гавейна живейший интерес, а вместе с ним — и целый поток неудержимых догадок.

Многие сочли бы диковинную легенду досужей выдумкой, не стоящей внимания. Но многие также готовы признать, что даже в самой нелепой байке всегда найдётся некое отражение действительности.

Когда же речь заходила о долговечных эльфах, чьи летописи куда подробнее и стройнее человеческих, Гавейн был тем более склонен верить, что в основе их сказаний лежат факты. Особенно там, где говорилось о парящих над самой водой ковчегах, о море под вечным ночным небом, о башне, пронзающей небеса. Всё это выходило за пределы понимания смертных на континенте Лорен, но в преданиях серебряных эльфов описывалось столь подробно и непреложно, что не могло не вызвать у Гавейна размышлений.

Выходит, за пределами континента Лорен и впрямь существуют иные материки?

И прежде чем здесь зародилась цивилизация, на иных континентах уже существовали развитые сообщества?

«Изначальные эльфы» спаслись с погибающей родины на ковчегах, что летели над поверхностью моря. Что это были за суда? Судя по описанию… нечто вроде экранопланов? Или гигантских судов на воздушной подушке?

А море под вечной ночью? Означает ли это, что они достигли области полярной ночи? И на полюсах этой планеты тоже есть полярный день и полярная ночь?

А легендарная башня? Что она такое? Явно не творение природы, а скорее искусственное сооружение. Внутри неё — проекции звёздного неба, сведения о животных, растениях и минералах… Не связана ли она с той сверхцивилизацией древних, что оставила на орбите спутники-наблюдатели?!

Если Гавейн Сесил во время того тайного плавания и впрямь нашёл море Вечной Тьмы и ту самую башню, то, выходит, и кристаллы он вынес именно оттуда?

Множество разрозненных сведений, казалось, вдруг начали сплетаться в единую цепь. Причины и следствия словно обретали очертания. Но едва Гавейн попытался докопаться до сути, как понял, что связной картины по-прежнему не выходит.

Слишком обрывочны и разрозненны были данные, слишком много в них было туманных легенд, слухов, домыслов. Слишком много зияло пустот, чтобы воссоздать истину тех давних лет!

На какой-то миг Гавейна охватило почти неудержимое желание построить большой корабль, отправиться к северным границам королевства и уйти в морскую экспедицию, чтобы отыскать то море, что вечно объято тьмой (или, напротив, залито светом полярного дня), и увидеть воочию, что же это за легендарная башня!

Желание жгло его изнутри. Ему пришлось сделать глубокий вдох и мысленно перебрать текущие запасы владения, его научно-техническую базу, промышленные мощности и оставшееся в горной сокровищнице золото с серебром. Перебрав всё это, он полностью успокоился, и на душе у него стало холодно и пусто…

— Прародитель, вы в порядке? — обеспокоенно спросила Хетти, глядя на смену чувств на его лице. Она уже испугалась, не собирается ли её предок снова преставиться (и, судя по лицу, на сей раз не слишком мирно). Но Гавейн, к счастью, вовремя очнулся и махнул рукой:

— Не тревожься, всё хорошо.

— Вас заинтересовало море Вечной Тьмы? — заговорил стоявший рядом Питтман и тут же нахмурился. — Но, осмелюсь заметить, даже для могучей Серебряной Империи это всего лишь сказка. Всем известно, что шторма, туманы и хаотичные магические поля наглухо запирают океан. Даже эльфы с их мастерством не в силах проложить путь вдали от берегов. А уж человеческие королевства после упадка технологий — и подавно. В прежние времена, пока церковь Владыки Штормов не пала, штормовые жрецы ещё могли вести капитанов по нескольким особым путям близ берегов. Но теперь церковь Владыки Штормов превратилась в Детей Шторма, и в океан не выходит больше никто…

То, что этот старичок смог столь серьёзно и строго отчитать его, искренне тронуло Гавейна, но он всё же не сдержал вопроса:

— Неужто за семьсот лет ни одно королевство так и не вырвалось с континента в открытое море?

— Порой дерзкие искатели приключений бросают вызов океану, но живыми возвращается меньше трети. А кто и возвращается, чаще всего безумен: хаотичная магия дальних вод разрушает их рассудок, — покачала головой Хетти. — Да и какой смысл покорять океан? Все богатства исходят от суши: и минералы, и растения — всё это есть только на земле. Решительно непонятно, зачем испытывать море. Единственные, кто сейчас как-то осваивает океан, — это Тифонская империя, но и они всего лишь отыскали близ побережья кое-какие магические материалы…

Гавейн нахмурился и посмотрел на Хетти:

— Ты и впрямь считаешь, что в море нет богатств?

— Богатств в море? — опешила Хетти. — Человек — сухопутное создание. Какие в море могут быть полезные нам богатства?

Гавейн глядел на неё, и ему страстно хотелось разразиться вдохновенной проповедью. Но он быстро осознал, что для Хетти, ограниченной в познаниях и кругозоре, все эти поучения будут пустым звуком, и лишь вздохнул:

— Когда-нибудь ты поймёшь, что этот континент слишком тесен для людей пробудившегося разума. Что уж говорить, если в случае Магического прилива нам и укрыться негде.

«Негде укрыться…»

Эти слова заставили Хетти вздрогнуть. Она хотела было спросить ещё что-то, но Гавейн уже перевёл разговор на другое:

— Пока оставим это. Хетти, мне нужно, чтобы ты помогла мне собрать кое-какие книги и свитки.

— Снова материалы по основам магии и теории заклинаний разных школ? — машинально спросила она. Именно такие материалы Гавейн просил её добывать чаще всего.

Но ответ застал её врасплох:

— Нет. Всё, что касается моего жизнеописания.

— Вашего… жизнеописания? — недоумённо заморгала Хетти. Просьба была настолько необычной, что во всём мире, пожалуй, лишь её собственный предок, восставший из мёртвых, и мог такое произнести. — Что именно вы имеете в виду? Официальные героические хроники, изданные короной?

— Не только. Любые версии, даже народные. Всё, в чём описывается моя жизнь, — Гавейн так и не мог объяснить ей, что ищет следы того самого тайного плавания, о котором не сохранилось ни воспоминания в его разуме, но которое, несомненно, было. Приходилось ограничиться общим требованием. — Даже простонародные сказки, даже вздорные байки, которыми в деревнях пугают детей, — мне нужно всё.

Выражение лица Хетти стало странным:

— Зачем вам это?

Гавейн уже собирался сочинить какую-нибудь причину, вроде интереса к тому, как изменились людские умы за семьсот лет, но тут из тени рядом вынырнула Эмбер и затараторила:

— Да со скуки он! Хочет поглядеть, кто из черни его за семьсот лет очернить пытался… А может, выискивает, как его нахваливают, чтобы самолюбие потешить…

В тот же миг, как Эмбер выскочила из тени, Хетти уже привычным движением вскинула посох, изготовившись к удару. Но полуэльфийка, наученная недавней трёпкой, сама проявила прыть: выпалив свою тираду, она тут же юркнула за спину Гавейна и выставила его перед собой, словно щит, а сама высунула пол-лица и дразнилась:

— У-у-у! Не посмеешь же ты ударить в собственного предка… Ай! Больно!!

Она не договорила: Гавейн, изловчившись, ухватил её за ухо и вытянул из-за своей спины, попутно изумляясь:

— И как только тебе в голову взбрело? Обхамить человека, а потом спрятаться за него же в поисках защиты? Ты что же, думала, я тебя не накажу?

— Ай-яй-яй! Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь! — Эмбер скакала и приплясывала. — Ухо сейчас лопнет! Ухо лопнет!

Так палатка наполнилась весельем и оживлением…

.....

Несколько дней спустя после отправки гонца от виконта Виктора Конда прибыл ответный посланник.

Старый виконт выражал горячую радость по поводу желания герцога Гавейна посетить его и самым радушным образом приглашал осмотреть древний замок и поместья, которыми семья Конд по праву гордилась. И на следующий же день после возвращения посыльного Гавейн, давно уже собранный, тронулся в путь во владения Конд.

Он выехал в карете, намеренно не беря с собой многочисленного эскорта. Кроме кучера и двух солдат, его сопровождали лишь личная телохранительница Эмбер и рыцарь Филипп, который незадолго до того доставил в поселение партию беженцев.

Когда на краю дороги замаячили очертания хуторов и деревенек владения Конд, небо начало постепенно темнеть. Ледяной ветер, пронизанный сыростью и запахом земли, проносился над просторами, неся в себе знак скорого дождя. Похоже, на исходе Месяца Инея, перед самым приходом Месяца Туманов, эту землю ждал щедрый ливень.

А после него закончится короткая осень королевства Анзу и начнётся долгая зима этого северного государства. Сперва на шестьдесят дней воцарится туманный и промозглый Месяц Туманов, затем — шестьдесят дней Студёного Месяца. Снегопады, то затихая, то возобновляясь, продлятся до самого Месяца Возрождения. Даже «Южные Пределы», где лежало владение Сесил, оденутся в иней и снег.

В конце концов, всё королевство Анзу находилось на севере континента.

Успеют ли бродяги в пустошах достигнуть владений Сесила и найти там кров прежде, чем наступят самые лютые холода? Выполнятся ли, как задумано, планы зимнего строительства? И разразится ли этой зимой война на границе между Анзу и Тифоном…

Гавейн отодвинул боковую заслонку кареты. В меркнущем небе на склоне холма впереди уже вырисовывался замок Конд. Древнее каменное строение вздымалось над самой высокой точкой владения, его тёмные шпили вонзались в затянутое тучами небо. А внизу, по обширной земле, теснились друг к другу городские строения.

Ночь и тучи наползали одновременно, и от ранней темноты в городе начали зажигаться редкие огни. Гавейн пересчитывал их число и расположение, оценивая достаток и порядок этих мест.

Огней оказалось больше, чем он думал, и виднелись они по всему городу.

Дождевую каплю косой пронесло под козырёк кареты и ударило Гавейна по лицу. Вместе с ней в щель ворвался порыв пронизывающего ветра. Эмбер в углу кареты сильнее закуталась в плед и сонно пробормотала:

— Закрой... окно.

Гавейн улыбнулся, опустил заслонку. По непромокаемой деревянной крыше кареты всё гуще барабанил дождь.

Карета быстро катила меж плодородных, уже убранных полей владения Конд. Дорога, что вела прочь из этих земель, всё больше затягивалась пеленой дождя, пока не исчезла из виду совсем…